Наверное, это любовь.

Оглущающая тишина в спокойствии мертвых, нарушалась спотыкающимися тяжёлыми шагами Жени. Едва не напоровшись на низкий забор с острыми пиками, он с открыл калитку и вошел. Относительно недавняя могила уже успела зарости и запылиться. Вздохнув и попытавшись вытрясти что-то со дна, опустошенной полчаса назад, бутылки чего-то спиртного. Чего именно для Жени было уже неважно. Это не имело значения. Ни то, что он пьян, ни то, что у него нет денег на обратную дорогу, даже пугающая атмосфера кладбища ночью, ради которой на него приходят подростки из субкультур. Луна достаточно освещала поставленный памятник с фотографией, чтобы понять, кто здесь похоронен даже в таком невменяемом состоянии. Стоя здесь, Женей владела злость. Он не знал зачем сюда приехал и почему злился. Хотелось с силой ударить по холодному камню и разбить на мелкие камешки. Настолько мелкие, чтобы никогда не видеть ничего этого. Чтобы не было больше повода быть здесь. Чтобы... Мысли прервались дошедшим до слуха "Тебе б мои мысли. Да ты бы...". Это значило, что телефон звонил уже практически минуту. С таким рингтоном мог звонить только один человек. Эту песню сам Ваня, когда-то поставил на звонок со своего второго номера. Просто от балды, зная, как Женю бесит эта песня и полагая, что он сразу будет либо брать, либо сбрасывать трубку. — Ты бы была разочарована, — вполголоса сказал Женя, нахмурившись гладя, на сигарету когда-то отобранную у Вани и сейчас нечаянно вынутую из кармана вместе с телефоном, на котором высвечивалось, как раз таки имя курильщика. — А-алоха, — вместо алло, произнес Женя, отвечая на звонок. — Время одиннадцать. И я хочу задать совсем неуместный для такого времени вопрос, — саркастично говорит Ваня, раздражённо сжимая телефон в руке чуть сильнее чем надо. — Где ты, блять? — На кладбище, — честно отвечает Женя. Злость ушла вместе с тяжёлым вздохом и на замену пришло скребущееся внутри разочарование. Его чуть качает, и он садится прямо на землю рядом с захоронением. Запнувшись, он отвечает, — У матери. Ваня молчит, а затем делает глубокий вдох. Он уже понял и то, что Женя пьян, и то какого хера он там делает. — Ты почему не предупредил, что бухать идёшь? Молчание. — Ладно, я сейчас приеду, только не вздумай уйти оттуда. Я тебя там же и закопаю, когда найду. Звонок сбрасывается, и Женя засовывает телефон в карман куртки. Он встаёт и садится уже рядом с холодной могильной плитой, опираясь на неё спиной. Появилось странное ощущение, что мама как раньше скажет ему не сидеть на холодной земле. Только теперь она сама лежит в той же холодной земле, и в отличии от Жени никогда уже не встанет. — Какой же это бред. Я здесь, а ты бы видеть меня не хотела. Если бы знала, всё обо мне. Я почему-то думал, что... Что мне больше не должно быть стыдно перед тобой, — шмыгнув носом, он сглатывает комок в горле, но слеза всё равно скатывается по лицу. — Так, не должно быть. Я сам решу как мне жить. И я не сделал ничего плохого. Я не виноват. Прислонившись к памятнику он ещё какое-то время, сидел, уйдя в свои мысли и прикрыв глаза. Мысли прервали чьи-то шаги и сразу последовавший за ними сигаретный запах. Женя открыл глаза, смотря освещаемое тусклым светом луны лицо. На этот раз живое лицо. Ваня остановившись и зажав сигарету между пальцем смотрел на надгробие, к которому прислонился Женя. Простояв так, он перевел взгляд на самого парня и сделал затяжку. Глаза у него задумчиво поблескивали. — Поехали домой, пьянь. И не сиди на земле. Жене внезапно захотелось показать ему язык и это почему-то развеселило. М-да, с такими скачками настроения надо лечиться уже. Ваня подошел и протянул руку. С его помощью Женя встал. Пошатнувшись он, попытался опуститься на землю и встать на колено, но его схватили за куртку, видимо решив, что он падает. — Вань, а Вань, — Женя смотрит на него и улыбается внезапно, будто выпив ещё раз и вновь опьянев. — Выходи за меня, а? Он достаёт из-за спины искусственный цветок, потрёпанный ветром, дождями, грязью и вообще жизнью, если так можно выразиться на кладбище. Ваня замирает с сигаретой, возле лица, смотря на собеседника, так будто он самый тупой угол 179°. — Пиздец, — он делает между словами затяжку и говорит. — Ты мне лучше это трезвым скажи, — усмехнувшись, Ваня кивнув на могилу, спрашивает чуть тише. — Ты поздравил? — В смысле? — Ну, сегодня 5 число. Я думал ты поэтому здесь. — Наверное... — Растерянно пробормотал Женя. Это и есть причина по которой он решил сюда поехать и забыл? — У тебя есть... Десять минут до 12, — Ваня смотрит на экран телефона. Он поднимает глаза, вздыхает, разворачиваясь. — Я жду у выхода. Парень уходит, зажимая между пальцев окурок, не решившись выкинуть прямо на кладбище. Женя поворачивается к могиле. С бесцветной фотографии на чёрном мраморе на него смотрит мама. На это мгновение голова чуть светлеет от алкоголя. — Мам, я знаю, что ты бы не оценила то, что я встречаюсь с парнем и мне жаль, что я вот такой. Но, — Женя запнулся и подошел чуть ближе, понизив голос. — Я действительно счастлив, думаю. К тому же, ты всегда была рада Ване в нашем доме. Ты бы приняла всё это. И спасибо тебе за это. Спасибо за то, что ты любила меня, — сбивчиво шепчет парень. — Я тоже тебя люблю. С днём рождения тебя, мам. От нас с Ваней. Где-то внутри разливается горечь смешанная с теплом. Это было в какой-то степени странно, но развернувшись и ее попрощавшись проглотив ком, он бегом бросается с кладбища, стараясь бежать по более широким тропинкам и у ворот врезается в Ваню. Тот от неожиданности матерится, но в основном не дает никаких комментариев, продолжая молчать и тогда, когда Женя обнимает его и тяжело дыша, до боли сжимает в руках. 05.04.25 23:51