Ain't No Mountain High Enough

— Эдисон, если ты не встанешь в ближайшие пять минут, тебе придется ехать в школу не позавтракав. Ты собираешься остаться голодным? Стараясь казаться как можно строже и серьёзнее, выкрикивает Холден, подцепляя лопаткой очередной панкей и бросая быстрый взгляд на часы. 7:20. Им нужно выехать из дома через сорок минут, а перед этим ещё умыться, почистить зубы, надеть школьную форму, позавтракать, собрать рюкзак и заправить постель. А ещё просмотреть несколько документов, которые Кристина отправила ему ещё позавчера утро, и наконец ответить ей на сообщение о запланированных на сегодня встречах. Чёрт, он ничего не успевает. — Ты заказал мне букет в цветочной лавке? Чудом материализуясь за спиной Холдена, вопросительно тянет мальчик лет пяти, дёргая мужчину за края какого-то дурацкого аляпистого фартука с надписью “лучшая мама в мире” поперёк груди. О боже! Лопатка выскальзывает из рук, ударяясь о деревянную поверхность столешницы с приглушенным звуком, когда Холден, зарываясь лицом в собственные ладони, обессиленно стонет сквозь сжатые от досады зубы. Чёрт возьми, день святого Валентина. Ну конечно. И как он только мог забыть? — Это действительно сегодня? Всё ещё надеясь на то, что Эдисон просто перепутал даты, умоляюще произносит мужчина после нескольких секунд молчания, но в ответ получает лишь сложенные на груди руки и выгнутую бровь. И у кого он успел этому научиться? — Ты забыл, да? Слегка щуря глаза, с абсолютной уверенностью в чужом провале произносит мальчик, и вот в этот момент Холдену хочется просто всё бросить и куда-нибудь уехать. В лес. К морю. На другой конец земли. На другую планету. Чтобы никто больше никогда ни о чем его не просил и ничего от него не ждал, потому что он не справляется со всем этим дерьмом. Но он не может. Поэтому, быстро выключив плиту, на которой уже подгорают панкейки, он хватает со столешницы стакан с апельсиновым соком и тарелку нормальных панкейков для Эдисона и направляется в столовую. — Конечно нет. Я всё заказал. Цветы доставят к назначенному времени, как ты и просил, я выполнил все инструкции. Усаживая мальчишку за стол, как можно более искренне врёт Холден, набирая срочное сообщение Кристине, и, потрепав Эдисона по волосам, направляется обратно в кухню, чтобы допить свой остывший кофе — его единственный завтрак на сегодня. — И сегодня вечером мы идём к Шону на игру, ты же не забыл забрать билеты? Отправляя в рот ещё один кусочек панкейка, с набитым ртом окликает мужчину Эдисона, и Холдену остаётся только сжать зубы посильнее и, прикрыв глаза, как можно тише взвыть от бессилия. — Да твою мать. // — Да. Да, Кристина. Да, я знаю. Да, безусловно. Да, я понимаю. Но мне нужно, чтобы ты отменила эту встречу. Да, я обещаю, что перезвоню им сам. Да. Сильнее прижимая телефон к уху плечом и нервно закатывая глаза к потолку, едва сдерживая себя, чтобы не закричать во весь голос, бормочет Холден, переходя на бег. Начало четвертого на его наручных часах. А он только минуты две назад припарковал машину за школьным двором. А им ещё нужно заехать на работу, отвезти договоры, которые он подписал сегодня на встрече, доехать до дома, переодеться, пообедать и к пяти быть на стадионе. А он снова ничего не успевает. — Да. Да, я понял, Кристина. Спасибо тебе большое. Всё, у меня срочное дело, до скорого. Замедляя бег и останавливаясь возле обклеенной маленькими ладошками двери классной комнаты, сбрасывает звонок Холден, запихивая телефон в карман пиджака, и, нервно стуча пару раз, дёргает дверь на себя, проходя в класс. — Боже, Эдисон, мы опаздываем, а ты ещё не собран! Находя глазами Эдисона среди десятка других детей, потрясено замирает посреди класса Холден, всплескивая руками, и, подлетая к виновато пожимающему плечами мальчику, судорожно хватает со стола чужие вещи, запихивая их в детский рюкзак. Они точно никуда сегодня не успеют. А Холден ведь ещё хотел заехать за цветами и заказать ужин в доставке. — О, так вы отец Эдисона. Я Джулия — его учительница. Так приятно наконец с вами познакомиться, Эдисон ничего о вас не рассказывал. Прерывая сумбурные торопливые сборы Холдена, слегка касаясь чужого плеча аккуратными пальчиками, обращает на себя внимание приветливо улыбающаяся молодая девушка, и вот момент Холдену ужасно хочется выругаться. Только не это! Теперь ведь они потратят ещё минут тридцать, объясняя ей все подробности того, почему он впервые в жизни забирает Эдисона из школы. — Послушайте, я не… Резко выпрямляясь и оборачиваясь к девушке, уже начинает Холден, раздраженно замечая, что у него начинает болеть голова, и разводит руками, когда настойчивый детский голос вдруг прерывает его тираду. — Просто папа постоянно работает. Вклиниваясь между ним и учительницей, безапелляционно произносит Эдисон, обворожительно улыбаясь девушке и хлопая веером своих светлых ресниц, и она, вместе с Холденом, удивлённо вытаращившимся на мальца, замирает, обескураженная этим внезапным заявлением. — О, так вот оно что. Ну… Что ж, во всяком случае, мне было очень приятно увидеть вас хотя бы сегодня. Всё ещё продолжая шокировано моргать и сверлить взглядом не менее ошарашенного Холдена, произносит Джулия, неловко улыбаясь. И что за историю придумал этот мальчишка? — До свидания, мисс Фицпатрик, мы очень торопимся. Наспех застегивая рюкзак и всё ещё продолжая обворожительно улыбаться учительнице, слегка пинает Холдена по голени Эдисон, заставляя мужчину отмереть и, глупо кивая и кланяясь зачем-то, схватить чужую руку, энергично тряся её и идиотски улыбаясь. — Да, мы очень торопимся, до свидания. // — О боги, Кара, насколько сильно мы опоздали? Распахивая двери в подтрибунное помещение и врываясь в него вместе с февральским морозным воздухом, страдальчески картинно восклицает Холден, вскидывая руки к потолку и волоча за собой мальчика, которого Кара раньше никогда не видела. Подождите… — Это… Совершенно игнорируя чужой вопрос, растерянно бормочет Кара, бледнея лицом и переводя потрясенный взгляд с ребенка на Холдена и обратна на мальчика рядом с ним. Нет, Шон бы ей… — Вы достали нам билеты на матч, мисс? Мы очень не хотим пропустить игру. Протягивая девушке руку и целуя тыльную сторону ее ладони, как настоящий джентльмен, обезоруживающе улыбается девушке Эдисон, заставляя женские колени слегка дрогнуть и подкоситься. О боже! — Это ребёнок Шона? Заваливаясь на бок и падая прямо в объятия вовремя спохватившегося Холдена, едва шевеля накрашенными ярко красной помадой губами, бормочет Кара, картинно прижимая к похолодевшему лбу тыльную сторону ладони и тихо постанывая. — Давай ты спросишь это у него сама, сегодня, после игры. А мы опаздываем, Кара, поэтому просто отдай нам билеты и мы пойдем, ладно? // — Хочешь пойти на поле? Уже после игры, когда разъяренная толпа фанатов, потихоньку рассосавшись, направляется в сторону дома, ретируясь со стадиона, поворачивается Холден к сидящему рядом и сжимающему в руках плюшевый талисман команды мальчику, слегка ероша волосы Эдисон и кивая в сторону поля. Он заслужил. — Конечно хочу! Вскрикивает довольно Эдисон, нетерпеливо подпрыгивая на месте, и, получив одобрительный кивок от Холдена, несётся к выходу с трибун, оставляя позади что-то кричащего ему о безопасности мужчину. И как с ним разговаривать? — Шон! Доносится уже с поля через несколько минут, когда слегка запыхавшийся Эдисон вбегает на него, энергично размахивая руками и пытаясь привлечь к себе внимание стоящего неподалеку и болтающего с сокомандниками мужчины. — Эйден, чувак, это правда ты? Оборачиваясь на детский крик и замечая бегущего к нему мальчика, откликается Шон, и, присаживаясь на корточки и расставляя руки шири, чтобы поймать Эдисона, улыбается во все 32, подмечая ещё одну фигуру, одиноко стоящую у кромки поля. Они здесь оба. — Ты был лучше всех! Падая в чужие объятия и задорно хохоча, восторженно восклицает Эдисон, отбивая пять мужчине и обвивая маленькими ручками крепкую шею. Шон поднимает его на руки, быстро целуя в вихрастую макушку, и направляется навстречу идущему к ним Холдену, слушая в пол уха безостановочный поток мыслей, сидящего у него на руках мальчика. — Он прав. Ты был великолепен, хоть и слегка староват, в сравнении с этими горячими молодыми парнями. Обнимая Шона за талию и быстро касаясь губами чужих губ, лукаво улыбается Холден, слегка посмеиваясь и шутливо толкая мужчину в плечо. — О, дорогуша, сегодня ночью я покажу тебе, насколько я лучше этих молоденьких горячих мальчиков, а завтра тебе придется взять на работе выходной. Шлепая ладонью по чужой заднице и слегка прикусывая линию челюсти, шепчет в самое ухо Холдену Шон, заставляя Холдена прыснуть со смеху и, корча недовольную гримасу, в шутку оттолкнуть мужчину от себя. Он только болтать и горазд — Ужасно, Шон! Тут же ребенок. // — Спасибо, что посидели с ним, я так вам благодарна, вы не представляете. Его бабушка с дедушкой уехали во второй медовый месяц, няня взяла отпуск, а мой самолет приземлился только пару часов назад. Спасибо! Набрасываясь на Холдена и Шона прямо с порога, с искренней благодарностью (даже, возможно, чрезмерной) тараторит Кейт, порывисто сжимая их обоих в объятиях так сильно, что становится трудно дышать. — Нет проблем, Кейт. Ты же знаешь, мы всегда рады тебе помочь. Он чудесный ребенок. Буквально отцепляя женщину от себя и улыбаясь слегка угловато, но искренне, неловко посмеивается Холден и переводит взгляд на Шона, который только молча кивает и улыбается. — Да, просто очаровательный. Но вам пора бы и своих, вы не думали об этом? Согласно кивая и сильнее кутаясь в домашний кардиган, совершенно буднично вопрошает Кейт, заставляя Холдена слишком уж резко вскинуть голову, а Шона поперхнуться. — Мы как раз в стадии активных размышлений над этим вопросом. Спасибо, что спросила. Но нам, кажется, уже пора. Всего хорошего, дорогая. Торопливо обнимая женщину и целуя её в обе щеки, тараторит Холден, и хватая Шона за руку, быстрым шагом направляется в сторону припаркованной возле дома машины с такой скоростью, будто за ними кто-то гонится. // — А ты не думал о том, чтобы завести детей? Мне кажется, Кейт права. Уже позже, ночью, лёжа в их общей кровати, мирно лёжа на чужом плече, вдруг интересуется Шон, продолжая выводить на груди Холдена замысловатые узоры и касаясь губами выступающей ключицы. Подождите… — О, конечно, дорогой. Лет через пять. Когда ты наконец созреешь для этого, как созрел для того, чтобы рассказать спортивному миру о том, что ты гей. Фыркает тут же Холден в ответ на чужую реплику, и, ударяя ладонью по чужой руке, демонстративно отворачивается от обиженно постанывающего мужчины. Он хочет детей. Ага. Вот пусть и родит. — Ты теперь вечно мне будешь это припоминать, да?