Пока не сбудется

— Я должен его найти, — сказал Минхо, вставая. — Подожди, а что насчет твоей еды? — Но он уже был за дверью. Он нашел Джисона в его комнате, заметив его только когда Минхо захлопнул дверь, случайно приложив к ней слишком много веса, надеясь снять боль в ноге. Чан и Джисон, видимо, завершили свою «сессию доверия», как это называл Чонгин. Джисон вскочил с кровати, вскрикнув «Хён!». Он подскочил к Минхо и, схватив его за руку, потащил к своей кровати. — Ты не должен был вставать, ты поел? Ты принял лекарства? — спрашивал Джисон, заботясь о нем. Минхо только смотрел на него, не понимая, почему тот так переживает. — Ханни, — начал Минхо, беря его за голову и нежно гладя по ней, — почему ты грустный? Джисон посмотрел на него, глаза широко раскрыты, рот чуть приоткрыт. — Что? Я в порядке, это тебе нужно волноваться. — У меня достаточно людей, которые переживают за меня. Позволь мне переживать за тебя. — Ты поел? — Не знаю, но это не важно. — Ты не поел, а пришел ко мне... о, боже, — Джисон вздохнул, падая обратно на кровать. — Я реально тебя разрушаю. — Что за реакция? — спросил Минхо. Минхо устроился рядом с Джисоном, позволив ему перевернуться и посмотреть на него. — Я уже все испорчу, ты не сможешь нормально восстановиться из-за меня. — Что? Малыш, это не так. — Так, ты не поел, потому что переживал за меня, — Минхо пырился, и Джисон не мог не обожать этого человека. — Ты не виноват в этом. И кроме того, я не пропустил прием пищи, — сказал он, — покорми меня? Джисон кивнул. — Но оставайся здесь, не вставай на свою ногу. — Есть, сэр, — подшутил Минхо, наблюдая, как Джисон готовит лапшу или что-то подобное. — Я возьму твои лекарства, где они у тебя? — Рядом с кроватью. Минхо поел то, что ему дали, и когда он закончил, Джисон вернулся с стаканом воды и таблетками. — Спасибо, доктор, — Минхо взял лекарства из его рук. — Есть что-то, что я могу сделать для тебя, мой милый пациент? — Ты покинул меня ночью, так что тебе предстоит много чего мне возместить. — Как я мог, бедный малыш, — сказал Джисон, убирая пряди волос с лица Минхо. — Я тебя люблю, — тихо признался Минхо. — Что? — Как ты мог? — Минхо улыбнулся, позволив Джисону забрать от него чашку и тарелку. — Хорошо, что я здесь сейчас. Минхо чувствует, что его сердце взрывается каждый раз, когда он видит его. Он не знает, что с этим делать. Чан всегда знал, что что-то происходит между его двумя коллегами по группе. Его первый и последний ребенок, так сказать. Все песни, где точки так хорошо соединяются, все разговоры с ними, он просто знает. Он также знает, что этот мир не добр к тем, кто не «нормален», если так можно сказать. Если бы он знал это, когда только дебютировал, он бы сказал им прекратить, что они могут делать что хотят после распада, но не пока они активны. Но теперь, когда он вырос, Чан бы ударил себя, если бы сказал что-то подобное. Успех группы — это замечательная вещь для Чана, группа была для него самой важной вещью в жизни, он только мечтал об этом. Но, взрослея и развиваясь, он понял, что на самом деле самое важное — это его группа. Люди, которые составляют её. Счастье участников для него в приоритете. Даже если ему придется бороться с каждым человеком в мире, чтобы его группа была счастлива, он будет самым счастливым человеком на свете. Он знает, что Минхо любит Джисона, и что Джисон любит Минхо, это несложно заметить. Что делает это настолько болезненным для него. — Увидимся позже, Минхо, — сказал Джисон, отправляясь в свою комнату. Минхо кивнул. — Убедись, что ты поел, и позаботься о себе. — Ты тоже, — добавил Минхо. Вскоре нога Минхо зажила, и его сотрясение мозга прошло. Когда он снял гипс, Джисон купил для него кекс, чтобы отметить это событие. Он зажег свечку, чтобы Минхо мог её задуть. — О чем ты загадал? — спросил он. — Это не мой день рождения. — Ты задуваешь свечку. Минхо помолчал, закрывая глаза и прижимая руки к груди, как будто молился. Он открыл глаза и снова повторил этот жест, глядя на губы Джисона. — Ну? — Ну что? — О чем ты загадал? — Это не сбудется. — Фуу, ты скучный. — Не злись на меня, злись на правила. Джисон закатил глаза. — Начинаю думать, что ты не заслуживаешь этот кекс, отдам его Феликсу. Минхо засмеялся. — Я дам тебе подсказку, — сказал он, Джисон с нетерпением прислушался. — Это было о тебе. — О мне? Джисон задумался на секунду, посмотрев на потолок своей комнаты. Его лицо покраснело. — Не знаю. — Что за румянец? Ты не знаешь моего задницы, давай, угадай. — Нет! — вскрикнул он. — Это неловко, и, скорее всего, неправильно. — Эта реакция меня настораживает. Джисон остановился. — Что? — Ты меня услышал. — Хён, ты меня любишь? — Зависит. Минхо пытался выглядеть уверенно, но его сердце билось в ушах, и ему едва удавалось сидеть спокойно. Джисон приподнял бровь, очевидно, пытаясь сделать то же самое. — Зависит от чего? — От того, любишь ли ты меня. Джисон бросился к Минхо, удивив его, но тот быстро обнял его, прижимая к себе и углубляя поцелуй. — Я должен был сначала спросить, просто так счастлив, — сказал Джисон. — Ничего страшного, — признался Минхо. — Мне понравилось. — Я тебя люблю, — громко сказал Минхо, его голос был ясен. — Что? — Джисон покраснел, его уши и щеки стали ярко-красными. — Я знал, что ты не говоришь это после того, как мямлишь, я люблю тебя так сильно, ты мой малыш, ты знаешь? Лето, пасмурно, но тепло. Лёгкий ветер делает погоду приятной, но Джисон всё равно немного вспотел, сидя на гравийном корте у загородного дома родителей Чанбина. Возможно, всё началось именно здесь… А может, ещё задолго до этого. То, что между ним и Минхо. Они дружат столько, сколько Джисон себя помнит, но что-то изменилось — их отношения начали обретать совсем другой оттенок. И, возможно, один из таких моментов случился прямо во время матча против друзей. Чанбин и Сынмин в поло — у Чанбина оно натянуто на его накачанных мышцах, а Сынмин всё такой же худенький. А Джисон и его партнёр по паре — Минхо — выбрали свободные футболки. И Джисон был этому рад, ведь последнее, что ему нужно — это видеть Минхо в облегающей одежде, подчёркивающей, насколько тот стал широкоплечим… и как сильно проявились его мышцы от занятий танцами. Во время игры Минхо весело подбадривает Джисона: — Твоя подача! Для тебя! — кричит он, и Джисон бросается вперёд, отбивая мяч так, что Сынмину приходится попотеть, чтобы его достать. Сынмин, конечно, играет лучше, и ему удаётся вернуть мяч. Джисон промахивается и кричит другу, чтобы тот перехватил. Но вместо мяча, пролетающего мимо, он получает удар прямо по заднице. — Ай! Мин! — вскрикивает Джисон, потирая пострадавшее место. Минхо смеётся, но тут же подбегает с извиняющимся выражением и касается плеча, а потом — и самой «мишени». — Извини, Ханни, — говорит он, всё ещё смеясь, мягко похлопывая его по попе. Джисон надувает губы, злясь понарошку, но улыбка Минхо с близкого расстояния… слишком красивая. — Хочешь, поцелую, чтобы боль прошла? — с усмешкой предлагает тот. Джисон делает вид, что его это не впечатляет, но всё же молча подставляет щёку. И Минхо целует его. И снова сердце Джисона скачет как мячик. Он бы хотел, чтобы тот поцеловал его в губы. Но для Минхо это просто дружеская привязанность. А Джисон? Он уже давно влюблён. Минхо — его человек. С ним всё легко. Никто не понимает Джисона так, как он. И, может, когда-нибудь всё станет другим. Но пока что — Джисон довольствуется редкими «жалостливыми» поцелуями и дружескими прикосновениями. 📜 Вставка из письма 2011 года: Дорогой Минхо, Я расстроился, потому что одноклассники смеялись надо мной. Ты сказал, что тоже через это проходил, и что лучшее — просто не обращать внимания. Но мне всё равно было грустно, и ты предложил написать письмо, если станет легче. Я решил попробовать. Ты такой классный. А они — дураки. Давай будем странными вместе и не обращать на них внимания! Пиши, если что. Думаю, мне стало немного лучше. — Джисон 01.03.2011 Позже вечером Чанбин внезапно объявляет, что сегодня "ковбойская ночь в стрип-клубе", и вручает им с Минхо по шляпе. Джисон ошеломлён: такого поворота он точно не ожидал — особенно от Чанбина и Сынмина. — Мы, что, идём знакомиться со стриптизёрами?.. — недоверчиво фыркает Минхо, но всё же надевает шляпу и поправляет волосы перед зеркалом. Джисон повторяет за ним, и между ними снова — взгляд, тёплая улыбка, лёгкое прикосновение… И опять сердце Джисона предаёт его. Пока друзья обсуждают планы, Джисон внезапно хватает Минхо за руку и уводит наверх: — А помнишь, как мы играли в переодевания с сёстрами Чанбина и Сынмина?.. Давай накрасим друг друга? Просто… подводка, помада. Не по теме ковбоев, а ради веселья. Минхо улыбается. Конечно, он согласен. Скоро они сидят на кровати, колени соприкасаются, Минхо мягко касается его подбородка и приподнимает лицо, чтобы подвести глаза… Джисон замирает. Его мысли снова витают где-то между «дружбой» и «может быть…» — Зачем я вообще это делаю? — тихо говорит Минхо, одной рукой удерживая Джисона за подбородок, а другой пытаясь аккуратно провести линию подводкой. Голова Джисона удобно устроилась в его ладонях, а сам он расслабленно поддается его прикосновениям. — Потому что так веселее, — отвечает Джисон, стараясь не двигаться. — И если ты накосячишь, ковбойские шляпы всё прикроют. Минхо тихо смеется. Джисон с закрытыми глазами не может видеть, что тот делает, но, возможно, просто устраивается поудобнее. Большой палец Минхо скользит по его челюсти, и Джисон сглатывает. Идея позволить Минхо накрасить его кажется всё менее удачной — сердце вот-вот выскочит из груди. — Так… Я немного промазал на правом глазу, но ты выглядишь мило, — говорит Минхо, отстраняясь. Джисон сразу чувствует нехватку его прикосновения, но довольное выражение лица друга всё компенсирует. Он подходит к зеркалу в углу и фыркает, увидев кривую стрелку, которую Минхо случайно нарисовал. Подправляет ее пальцем, но оставляет немного небрежности — даже нравится так. — Нормально, — весело говорит Джисон, снова плюхается на кровать и похлопывает Минхо по бедру. Тот улыбается и достаёт помаду, придвигаясь ближе. — Иди сюда, — произносит он, и у Джисона перехватывает дыхание. Ему стоило подумать об этом раньше — помада на губах от Минхо? Это будет жестко. Он закрывает глаза, подставляя губы. Холодный стик касается нижней губы, и Джисона моментально покрывает мурашками. Всё кажется более ощутимым, когда это делает Минхо. Он расслабляется, ощущая, как Минхо мягко и аккуратно заполняет цветом его губы. Запах шампуня, который так легко узнается — любимый. Он напоминает о тесных кроватях, объятиях в трудные дни и о том тепле, что есть только между ними. Когда Минхо отстраняется и улыбается, Джисон открывает глаза. — Готово, — говорит Минхо. — Спасибо, — тихо бормочет Джисон, немного краснея. Он сжимает губы, чтобы распределить помаду, затем тянется за подводкой и смотрит на Минхо. — Твоя очередь. Минхо закрывает глаза и наклоняется вперёд. Джисон с удовольствием рассматривает черты его лица — длинные ресницы, форму носа, милые родинки, острый подбородок. Он аккуратно рисует линию по веку и откидывается назад. — Готово, — улыбается он. Минхо показывает большой палец и устраивается рядом, вытягивая губы в немой запрос. — Прекрати так на меня смотреть, — бормочет Джисон, стараясь не улыбаться. Минхо лишь ухмыляется, не отводя взгляда. Джисон закатывает глаза, но берёт помаду и бережно касается его губ. — Тебе нельзя смотреть на меня, пока я это делаю. — Почему? — Минхо кивает, — Я не могу смотреть на тебя? — Можешь… но это заставляет меня нервничать, — признается Джисон. Минхо ласково щипает его за щеку. Джисон толкает его в ответ, затем щекочет в ребро. Минхо взвизгивает, и вскоре они оба валяются на кровати, смеясь, пока Джисон случайно не пинает его в живот. — Боже, — выдыхает Минхо, держась за живот. Джисон мягко касается его руки. — Ты в порядке? — Да. Всё хорошо. Джисон, не думая, целует его в щеку — и оставляет там отпечаток помады. Минхо краснеет, но не стирает. — Прости, — виновато говорит Джисон, указывая на губы. — Ничего, — улыбается Минхо, легонько касаясь его подбородка. Он надевает ковбойскую шляпу и кидает вторую Джисону. Тот надевает её и наблюдает, как Минхо оценивает их вид в зеркале. — Ты правда оставишь след на щеке? — Нет, — качает головой Минхо, — Просто хотел посмотреть, как это выглядит. И снова Джисон теряется в мыслях. Иногда Минхо говорит такие вещи, из-за которых трудно не надеяться. Почему ему вообще хотелось это видеть? В клубе их везёт Чанбин, следа от помады на лице Минхо уже нет. Народу немного, и Джисон практически не отходит от него. Всё идет спокойно, пока Минхо не получает сообщение: “Хорошего вечера, позвоните, когда захотите, чтобы вас забрали. Целуем — Сынмин и Чанбин, который за рулем и не пишет это сообщение, потому что это опасно ;)” — Они нас бросили?! — возмущённо вскрикивает Минхо. Джисон может только рассмеяться — с такими друзьями вечер точно будет незабываемым. Глаза Джисона расширяются, и он в замешательстве смотрит на Минхо. — Розыгрыш?.. — переспрашивает он. — Ага, — кивает Минхо, показывая ему следующее сообщение. «Чанбин настоял, чтобы я сообщил тебе, что это розыгрыш. Я поддался, потому что он отвечает за мою безопасность. Всё.» Джисон хмыкает: — Ну, ладно. Значит, просто оторвёмся. Всё равно они не настоящие ковбои, — он пожимает плечами, всё ещё не совсем понимая смысл этой затеи. Минхо тоже пожимает плечами, убирает телефон в карман и поднимает стакан. — За весёлую ночь, напарник! — говорит он, и они чокаются, отпивая синхронно, с одинаковыми улыбками под ковбойскими шляпами. Они наблюдают за выступлениями, перекидываясь тихими комментариями об образах и сложных движениях. После пары номеров Джисон замечает, как на сцену выходит Чан и сразу же выхватывает их глазами из толпы. Интересно, заметил ли он их раньше? Минхо мягко хлопает Джисона по руке. — Ты был прав. Чан здесь. Похоже, идёт к нам, — шепчет он. На Чане откровенный наряд: шорты, будто специально задранные выше нормы, майка с вырезом до пояса, ковбойские сапоги и зачёсанные назад кудри, подчёркивающие густые брови. Он подходит к сцене, здоровается с остальными танцорами и приседает перед ними. — Приветик, — говорит он, с ленцой скользя взглядом между ними. — Вау… Привет, Чан, — выдыхает Минхо, не особо скрывая, как разглядывает мужчину. — Не знал, что ты тут работаешь. — Я не работаю, — с усмешкой отвечает Чан. — Обычно отвечаю за музыку. Сегодня заменяю друга. А Чанбина с вами нет? — Он нас бросил. Типа ради прикола, — Джисон закатывает глаза. Чан смеётся, и на щеках появляются ямочки. — А, значит, и Сынмин был в деле… Так вы вдвоём? Он облокачивается подбородком на ладонь, его глаза медленно скользят по ним. Возможно, он просто рассматривает макияж, но когда его губы прикусывают нижнюю — особенно глядя на Минхо — Джисону становится не по себе. Жаркий укол ревности жжёт в груди. — Да, только мы, — спокойно отвечает Минхо, лениво крутя стакан в руке. — Вам вообще весело? — спрашивает Чан, усаживаясь на край сцены. Что-то в нём не так. Он нервничает? Или это Джисон уже накручивает себя? — Костюмы от Бинни, макияж — ручная работа Джисонги, — Минхо усмехается, похлопывая по обеим ковбойским шляпам. Смотрит на Джисона, словно прося подхватить. — Всё нормально, — кивает Джисон, делая глоток коктейля. — Главное, что нам хотя бы напитки оплатили, прежде чем свалить. Он наклоняет стакан в сторону Чана. — У тебя наряд тоже… впечатляющий. — Очень… стриптизёрский, — добавляет Минхо. Чан смеётся, почесывая покрасневшее ухо и подтягивая майку (безуспешно). — Ладно, не смущайте меня. Я вообще-то работать пришёл. Хотите, покажу, чему научился? — Чан встаёт, немного разминая плечи. — Давай, — хихикает Минхо, подмигивая Джисону. Тот, хоть и чувствует укол смущения, не может отрицать, что любопытно. Чан начинает двигаться в такт музыке, медленно приближается к пилону, хватается одной рукой и делает круг. Джисон замирает — он и не думал, что Чан умеет это. Он цепляется ногой, удерживаясь в воздухе. Хотя движения не идеальны, в них чувствуется сила и ритм. Минхо вполголоса объясняет, какие группы мышц задействованы, и Джисон слушает, заворожённо наблюдая за выступлением. Чан снимает майку, и… ну, да. Мышцы, плечи на весь зал, минимум жира. В отличие от него, Минхо — плотнее, мягче местами. Объятие с Минхо — это не просто контакт, это уют. Особенно Джисону нравится его живот. Хотя сам Минхо стесняется, Джисон сходит с ума от его бёдер. И совсем не по-дружески. Он замечает, как Минхо хлопает и радуется. Глаза сияют. Чан улыбается в ответ, и Джисон ощущает, как зависть снова подступает горлом. Он тоже хлопает — потому что должен. Но улыбка не идёт. — Это было круто, Чанни, — тихо говорит он. Чан явно доволен, и сердце Джисона немного оттаивает. — Класс! Кто тебя научил? — Друг и коллега — Хёнджин. Он сказал, что это весёлый способ держать форму. Вам тоже стоит попробовать. Вместе. Будет весело. Минхо тут же поворачивается к Джисону, глаза горят, и он почти прыгает от энтузиазма. — Ну, можно попробовать… — неуверенно отвечает Джисон. Минхо довольно вскидывает брови, уже рад даже такому ответу. — Это ведь не для публики обязательно, — продолжает Чан. — Можно показывать всё это… особенному человеку. — О, особенный человек? — Минхо подмигивает Джисону, а у того внутри всё клокочет. Чан скользит взглядом к Джисону, и вдруг пазл складывается: Чан флиртует с Минхо. А Джисон — просто... лишний. — Я... в туалет, — выдавливает он и поспешно уходит. Минхо удивлён, но только машет вслед. В кабинке он сидит, уставившись в пол. Сердце колотится, руки дрожат. Мысли — грязное месиво. Он ненавидит себя за ревность. Потому что знает: Чан хороший. И он бы относился к Минхо бережно, достойно. Но это всё равно больно. Он глубоко вдыхает, умывается и возвращается. Возвращается он вовремя, чтобы увидеть, как Чан склоняется к Минхо, и тот что-то шепчет ему. Чан довольно улыбается. Джисон хочет развернуться и уйти. — Я что-то пропустил? Чан сальто сделал? — старается шутить он, садясь рядом. — Ага, тройное! — смеётся Минхо. Чан смеётся с ним, снова демонстрируя ямочки. Джисон залпом допивает коктейль. — Кстати, где туалет, 'Сонг? Мне нужно, — спрашивает Минхо. Джисон показывает, и тот уходит с мягким «спасибо» и прикосновением к плечу. Он остаётся один с Чаном. — Прости, не хотел напугать, — говорит тот, положив руку на его колено. — Ты выглядишь бледным. Всё хорошо? — Да. Просто немного странное чувство, — отмахивается Джисон. — Хочешь, кого-то позову? Что-то принести? — Не нужно. Я справлюсь, — уверяет он. Чан кивает и уходит, попутно сделав шуточный салют. Жест подбадривает, но ненадолго. Потому что Джисон замечает: Чан уходит не за кулисы. Он идёт в мужской туалет. Это кажется подозрительным. Джисон старается не думать об этом. Но Минхо возвращается только через две песни. Улыбается: — Очередь в туалет была, жесть. Но Джисон только что видел, как оттуда вышел Чан. И у Минхо размазана помада. — Очередь… понятно, — говорит он, сжав кулаки. — Всё в порядке? — спрашивает Минхо, но Джисон его перебивает: — Думаю, попрошу Бинни забрать меня. Я устал. Он достаёт телефон, чтобы написать. Минхо смотрит с тревогой. — Ты меня бросаешь?.. — в его голосе больше растерянности, чем шутки. Джисон отворачивается. Он уходит — пока не наговорил лишнего.

***

— Можешь остаться, если хочешь, — спокойно говорит Минхо, не отводя взгляда от сцены. — Не обязательно уходить только потому, что я устал. — И остаться тут одному? Нет уж, не весело, — отвечает ему Минхо, мягко похлопывая Джисона по спине. Его большой палец ласково скользит по позвоночнику, и Джисон с трудом глотает. Он чувствует, что не достоин такой доброты. — Чан здесь, — напоминает он, но Минхо вздыхает. В этом вздохе нет ни капли раздражения, однако Джисон все равно ощущает вину, будто сделал что-то не так. — Ты не портишь вечер, ‘Сонг. Я и сам уже подустал, — успокаивает Минхо. — Пойдем домой вместе. Я скажу Чану, что мы уходим, ладно? Джисон лишь кивает, теребя край своей рубашки, решая промолчать, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

***

Ему душно, в голове шумит, горло будто сжато изнутри, а воздух в помещении — как густой туман. Не только потому, что Минхо, скорее всего, целовался с Чаном в туалетной кабинке, но и потому, что тот ничего не сказал об этом Джисону. Ни слова. Просто попрощался и всё. Механически он начинает царапать себе руку, глубоко вдыхая и сосредотачиваясь на ощущении ковбойской шляпы на голове, представляя, будто она удерживает его мысли и тревоги внутри. Ему хочется разрыдаться, вылить всё наружу, но если Минхо придёт с ним домой — значит, они снова будут спать в одной кровати, пользоваться одной ванной… Может, получится выкроить минуту для себя под душем.

***

Он возвращается в реальность, когда Минхо отодвигает его руку, не позволяя ему дальше царапать кожу. — Эй, подожди. Всё нормально, ‘Сонги? Ты выглядишь... — Минхо кладёт ладонь на его руку, но Джисон вздрагивает. — Всё хорошо! Просто... устал, — лепечет он, внутренне съеживаясь, заметив, как лицо Минхо омрачается. В его глазах — смесь беспокойства и недоверия, но Джисон не может сказать правду. Он не может признаться, что ревнует. Он уже собирается сказать ещё что-то, но его телефон вдруг начинает звонить. Сынмин. Значит, они приехали. Джисон показывает звонок Минхо, и тот без слов встаёт. — Джисон, — зовёт его Минхо, поспешно догоняя, — почему ты ничего не сказал, что тебе некомфортно? — Его пальцы едва касаются руки Джисона, и тот вздрагивает снова. — ‘Сонг, пожалуйста. Не заставляй меня вытаскивать из тебя слова. Я ведь в этом не силён, ты знаешь. — Извини. Но я же сказал, я просто устал. Может, что-то не то съел. Не хотел тебя волновать, — говорит Джисон с вздохом, останавливаясь и поворачиваясь к другу. Он заслуживает объяснений. Если бы ситуация была обратной — Джисон бы тоже беспокоился. — И ещё... всё новое, атмосфера... может, немного перегрузился. Он ненавидит, как легко врёт, но другого выхода не видит. Он не может сказать, что дело в ревности. — Я просто хочу в душ и поспать. — Хорошо. Мы так и сделаем, — кивает Минхо, и черты его лица немного разглаживаются. Они продолжают путь к машине, садятся на заднее сиденье рядом друг с другом. — Ну и как прошло? — спрашивает Чанбин, оборачиваясь. Джисон пожимает плечами, стараясь улыбнуться. Стало чуть легче дышать. — Круто было. Повеселились с Чаном, зря вы не пошли, — отвечает Минхо, многозначительно поднимая брови, особенно глядя на Чанбина. Джисон даже не хочет пытаться это анализировать. Слишком устал. — Да? Повеселились, говоришь? Он вас за кулисы провёл, что ли? — смеётся Сынмин. Минхо закатывает глаза и бьёт его по плечу. — Заткнись, Сынмин. Не это я имел в виду, — бурчит он, но Джисон всё равно сомневается. И ему это ненавистно — сомневаться в Минхо. Хватит. Нужно просто отключить голову. — Спасибо, что всё-таки сказал, что тебе нехорошо. Прости, что волновался, — тихо говорит Минхо уже в дороге. Джисон мягко кивает и кладёт руку на его ладонь. Минхо тут же переплетает их пальцы и сжимает его руку, отчего у Джисона щемит в груди и в глазах предательски наворачиваются слёзы. — Всё нормально. Спасибо, что заботишься обо мне, — шепчет он в окно. Минхо продолжает ласково поглаживать его ладонь большим пальцем. Он уверен, что и Чанбин с Сынмином уже заметили его молчаливое настроение, но он надеется, что к утру всё пройдёт. И, может быть, Минхо завтра всё-таки расскажет, что происходило. Дорогой Минхо, Я не знаю, когда именно это случилось, но, кажется, я влюбился в тебя. Хотя... это не совсем влюблённость. Это скорее что-то вроде: «Я хочу писать про тебя глупые, слезливые песни». Мне страшно называть это любовью, потому что вдруг я окажусь прав? И вот я пишу письмо. Да, осознав, что у меня к тебе чувства, я понятия не имел, что делать. Поэтому сделал то, что ты сам мне всегда советуешь — GWALAI. Go Write A Letter About It. Не знаю, поможет ли это, но надеюсь, что хоть немного разложу всё по полочкам, чтобы однажды решиться признаться тебе. Хотя, зная себя, я дождусь, пока не буду уверен, что ты ответишь мне взаимностью. А это, признаюсь, маловероятно. Но, пожалуйста, знай: ты — целый мир для меня. Мой лучший друг. Мой самый любимый человек. Это чувство — одно из тех, с которыми легко жить. Любить тебя — это просто. Звучит банально, но это правда. С тобой всё становится проще, Минхо. Когда ты рядом — я лучше. Я надеюсь, что ты всегда будешь счастлив. И, может, это эгоистично, но я очень хочу, чтобы ты делился этим счастьем со мной. Хоть немного. С любовью, Джисон 2020.06.21