Так хочу тебе нравиться

      Резкий порыв ветра вновь ворвался на территорию беседки и взметнул черные пряди волос Ивана. Он молчаливо стоял на месте, чувствуя на себе выжидающий взгляд Мизи.       Казалось, крепкий и устойчивый деревянный пол беседки внезапно растворился под его ногами, оставив без какой-либо надежной опоры. В мыслях витало лишь одно: «Она знает». Не сказать, что Иван имел хоть какое-нибудь представление о том, как он будет действовать дальше, но однозначно было одно: он не знает и абсолютно не предполагает, что может предпринять Мизи.       Ее слова едким туманом повисли в воздухе. Прошла секунда, которую Иван мог бы соизмерить с вечностью. От внезапного напряжения становилось тяжело дышать. Он нервно перевел взгляд на Тилла, который и вовсе не выглядел заинтересованным их диалогом, лишь копался в своем мобильном в поисках чего-то важного.       Тогда Иван вновь взглянул на Мизи. Уже прошла вторая минута молчания. Обычно никто из них, будучи вместе так долго, не позволял тишине задерживаться в атмосфере. За это время мир Ивана буквально сузился, исказившись, до одного лица. До невинного взора с хитрой ухмылкой. В горле стоял ком. Он не знал, что сказать, а Мизи продолжала хранить молчание.       — Я… — вымучил из себя Иван, прервав наконец тишину.       Мизи натянула свою прежнюю дежурную улыбку. Немного покачав головой, словно намекая на понимание, она опустила взгляд в пол. Все трое странно и долго молчали.       — Кхм… — заметив неестественную тишину в компании, Тилл неловко прочистил горло. — Вы чего притихли?       Услышав его вопрос, Мизи в ту же секунду резко вздернула носик, словно была вырвана из глубоких раздумий. Тилл от неожиданного пересечения взглядов дернулся, будто его застали врасплох.       — Немного зависли, кажись, — смущенно оправдалась Мизи, откинувшись на спинку скамьи, пока порывы ветра уносили пряди ее волос.       — Так… что по новенькому? — перевел тему Иван. Сделав два небольших шага по скрипящему полу, он быстро плюхнулся на скамью прямо рядом с Мизи.       Сейчас ему оставалось лишь делать вид, что все в порядке. Он продолжал коситься на Мизи, пытаясь выудить в ее мимике хоть что-то, что могло бы подтвердить его подозрения. То, что она сказала, было явным намеком, и Иван это чувствовал.       — Кстати, ты ведь не договорила, — поддержал разговор Тилл, в очередной раз вырывая Ивана из его беспокойств.       Неосведомлённость Тилла для Ивана представлялась чем-то невинным. Возможно, в ком-то другом такую наивность он посчитал бы за глупость. Но в случае Тилла все охватывало иной оборот, а Иван же не смел этому противиться.       — Верно! — Мизи нетерпеливо вскрикнула. — К нам в школу переводится на класс выше новенький.       Ее голос звучал уверенно и громко. Резвый тон был похож на звон колокола, что стремительно отражался от колон беседки, и был таким же естественным, как и прежде, словно это не она пару минут назад давила на него тишиной, явно пытаясь что-то для себя выяснить.       — Тю-ю… — скорчил рожу Иван. — Ты так начала разговор об этом, что мне показалось, будто новенького переводят к нам в класс. — Ему оставалось только подыгрывать Мизи в надежде, что она не раскроет Тиллу его истинное лицо.       — Да нет же! — Мизи закрыла ладонью рот Ивана, не желая, чтобы ее вновь кто-либо не перебил. — Дай договорить!       Иван возмущаться не стал — ему, наконец, начало казаться, что все стало, как раньше.       — Ну?! — любопытно подогнал Тилл.       — Просто я знаю, кого к нам переводят.       — И кого же?       — Помните, я рассказывала, как в прошлом году на конкурсе уступила первое место одному напыщенному индюку? — она внимательно посмотрела на своих друзей, надеясь, что они поняли, о чем идет речь.       — Помним, — произнес Иван, убрав с лица девичью руку.       — Это тот, с которым она поссорилась?       — Да, он.       — Он толкнул меня в коридоре, когда проходил мимо, из-за чего я уронила скрипку и сломала ее. Он даже не помог поднять ее, посмотрел и просто ушел, — Мизи торопливо рассказывала свою историю, запинаясь, словно обида все еще присутствовала в ней. — Козлина!       — Действительно, тот еще козел! — поддакнул Иван, поглаживая Мизи по голове. — Это, получается, он к нам теперь переводится?       — Да! — подтвердила девушка. — Он был на домашнем обучении, слышала, что у него, вроде, что-то со здоровьем, из-за чего он часто будет отсутствовать в школе.       — И смысл ему тогда туда вообще ходить? — призадумался Тилл, наблюдая за тем, как Иван ласково поглаживает Мизи по волосам, тем самым утешая.       — Тоже так думаю, — согласился Иван. — Проще было бы учиться на дому.       — Уж лучше бы и правда сидел у себя дома, — сердито проговорила Мизи. — Мало того, что мы ходим в одну музыкалку, так теперь еще и в одной школе будем.       — Ну, держись, — усмехнулся Иван, посчитав выражение лица Мизи забавным. — Пожалуйста, не взорвись только.       — Не смешно! — Мизи отпихнула ладонь Ивана, демонстративно скрестила руки на груди и надула губы, изображая обиду.       Тилл, наблюдая за всей этой абсурдной сценой, залился громким заразительным смехом, отчего уже и его друзья начали смеяться.

***

      Шум и гам резво разносились по оживлённой школьной столовой. Небольшое столпотворение голодных детей у ее двери поспособствовало возникновению различных громких звуков. Каждый хотел поскорее войти в помещение и отхватить кусочек любимого лакомства.       Тилл, облокотившись обеими руками на стол, внимательно изучал что-то в своем телефоне. Он медленно переводил взгляд с сидящего напротив Ивана обратно на экран своего устройства, словно желая что-то сказать, однако никак не мог собраться с мыслями.       Иван осторожно ковырял вилкой в тарелке. Аппетита не было. Голову занимали только слова Мизи. В тот день после встречи он лишь получил от нее короткое сообщение: «Я никому не скажу», — что в конечном счете подтвердило его догадки.       Близилось начало мая. Со случая в беседке прошло чуть больше месяца. Из-за занятости Мизи ни он, ни Тилл не могли с ней встретиться, потому они лишь изредка появлялись там вместе, ничего не делая в абсолютно неловком, но при этом спокойном молчании.       — Я сегодня не пойду туда, — произнес внезапно Тилл, словно с легкостью разгадав, о чем размышлял Иван.       Иван, ранее смотревший только в свою тарелку, взглянул на Тилла, который все еще крепко держал смартфон перед собой, ни на что не отвлекаясь. Доносящийся от школьников шум в столовой в связи с приближением конца перемены начал постепенно утихать.       — Почему? — потупившись, спросил Иван.       — А смысл? Мизи и сегодня не придет, — сухо ответил Тилл и, наконец опустив телефон, посмотрел на Ивана холодно и беспристрастно.       — Но разве мы не можем просто посидеть там вдвоем? — возразил Иван, изучая выражение лица Тилла. Он уже знал ответ, однако навязчивое желание всегда побеждало.       — Можем… — неуверенно отозвался Тилл, поглядывая на Ивана, а после, не задумываясь, добавил: — Но без Мизи не то.       — Ясно… — Иван вздохнул. — Тилл, давай уже заканчивать, скоро будет урок.       На секунду Тилл усомнился в словах Ивана. Казалось, речь шла вовсе не о беседке, а о чем-то другом — более важном и личном. Но забивать голову лишними мыслями не хотелось. И без того ему было тошно.       — Ты прав, пора уже заканчивать, — ответил Тилл, бросив взгляд на два пакетика молока, к которым ни один из них еще не притронулся.       Тилл, медленно поднявшись с места, быстро сунул телефон в карман, а после торопливо схватил два, стоявших на столе, пакетика с шоколадным молоком и направился первым в сторону класса, оставив Ивана позади.       Еще минуты две Иван просидел за столом, периодически включая и выключая экран смартфона. Каждый раз, зажигаясь, экран отображал открытый чат с Мизи, где красовалось ее последнее сообщение: «Я никому не скажу». Оно, точно клеймо, жгло все внутри него, словно заставляя гноиться зажившие раны.       После того дня ни он, ни она больше не писали друг другу, играя в некую молчанку. Лишь изредка перекидывались парой фраз в их совместном чате, где так же присутствовал Тилл. Общались, как прежде в школе, будто ничего и не бывало вовсе.

***

      Кабинет постепенно заполнялся пришедшими из столовой учениками. Солнечные лучи просачивались сквозь широкие школьные окна, и парты плавно переливались под ними. Многим эти яркие блики били прямо в глаза, отчего приходилось невольно жмуриться.       Тиллу повезло меньше всех. Его место было расположено практически у окна, отчего он постоянно оказывался жертвой ясных солнечных порывов. Он бесцельно перелистывал страницы учебника, разглядывая их. Намерений читать его у него не было, лишь простая скука, заставившая выполнять спонтанные действия. Изредка он переводил взгляд на дверь, ожидая, что в ее проеме появится Иван. Он почему-то задерживался.       Зазвенел звонок. Ивана все так же не было. Тилл продолжал бегать глазами от двери к стоявшему на парте пакетику шоколадного молока.       Стуча пальцами по деревянной поверхности, он ожидал уже не только Ивана, но и учителя физики, который, подобно ему, по какой-то причине задерживался. В классе было шумно. Подперев щеку рукой, он начал смотреть на стены, изучая узоры обоев.       Обычно ближе к стене и окну сидел Иван, так как любил частенько смотреть наружу, наблюдая за происходящим на улице. Но теперь его место занял Тилл. Он плавно двигался от одного узора к другому, будто внимательно рассматривая каждую линию и каждый нарисованный цветок. Мысли Тилла были немы. Лишь изредка ему хотелось понять, о чем думал Иван, когда с большим интересом смотрел в окно во время дождя?       Прошла десятая минута урока. Не было ни учителя, ни Ивана. Устав от ожидания, один из учеников покинул класс в поиске преподавателя.        Оторвав свой взгляд от стен, Тилл вновь посмотрел на пакетик молока. Он принес его, зная, что по какой-то причине Иван, обычно имея хороший аппетит, сегодня только ковырнулся в своей тарелке, так ничего и не съев. Хотя его состояние Тилл заметил и до сегодняшнего дня. В последний месяц Иван был сам не свой. Поэтому он хотел хотя бы так поспособствовать тому, чтобы в его желудке оказалось нечто съестное. Однако Иван все не приходил.       Обычно Тилл не обратил бы внимания на такой, казалось бы, пустяк, однако даже для него подавленность друга не оставалась незамеченной.       Пустующее рядом место уже начало было сильно выводить Тилла из себя, и он уже был готов подняться, чтобы самому отыскать главную причину своего раздражения, однако в этот момент дверь класса приоткрылась и в ее проеме показался учитель, позади которого стоял Иван.              В ту же секунду беспокойство утихло и Тилл почувствовал облегчение. Хотя он и сам не смог бы объяснить появление в нем столь спонтанного волнения.