Элиас, Я и кто-то другой

Элиас, Я и кто-то другой

Предисловие

Я раньше уже рассказывал вам о знакомстве с моим парнем, Элиасом. Мы познакомились в начале учебного года, когда моя семья (отец, я и младшая сестра) переехали в небольшой городок во Фландрии, и я пошел в местную школу. После Праздника урожая мы стали настоящей парой, потому что Элиас наконец разобрался в себе и получил одобрение семьи. С самого первого дня я знал, что хочу быть только с ним, но Элиасу пришлось нелегко. До меня у него была девушка, Валери, родители которой дружили с его родителями. Можно сказать, они были официальной парой. Красивая девочка – с виду Снежная королева. Они с Элиасом хорошо смотрелись вместе. Внешне. Но в них я не видел и малейшей искры, той, что бывает между влюбленными. Поэтому не испытал ни капли вины, когда “увел” Элиаса у нее. С первых дней знакомства инициатива всегда была на мне. Я первый поцеловал Элиаса; находил его во всех местах, где он хотел остаться один на один со своими мыслями; подбивал его на авантюры и терпел его выходки. Потому что видел, как я ему нравлюсь. Как он хочет быть со мной. Я понимал, ему трудно признать, что он не по девочкам. С его-то семьей. С нашими друзьями было тоже не так просто. Если они сразу и не догадывались о наших отношениях, все же чувствовали, что Элиас меняется, и мы начинаем кружить в орбите друг друга. После его выходки на дне рождения Валери все окончательно стало ясно. Мы влюблены, и назад дороги нет. Как я упомянул, все решилось в нашу пользу, и родители Элиаса разрешили нам встречаться, а друзья приняли нас как пару. Мы с Элиасом вместе почти девять месяцев. Его родители установили для нас свои правила: 1) домой он должен приходить не позже 11 вечера; 2) Элиас должен подтянуть учебу, которую забросил, пока страдал и мучился со своим выбором; 3) мы не ночуем друг у друга (хотя Валери они это позволяли); 4) в поездки только компанией или классом, не вдвоем; 5) Элиас должен иметь хобби или заниматься спортом. С первым и вторым правилом мы согласились легко. Но дальше пошли такие строгости, которые не возникли бы в отношении просто друзей. Люк и Натали казались такими лояльными, даже его старший брат, категоричный Максим, смирился с тем, что мы пара. Но третье правило было самым странным. В чем они нас подозревали? От чего пытались уберечь? Мы не прикасались друг к другу ниже пояса. Да, от его присутствия, его красоты сводило скулы, но я не посмел бы сделать что-то такое, чего он сам не захотел бы или не попросил. Его красота. Могу говорить о ней бесконечно. За эти месяцы его круглое детское лицо заострилось, подбородок стал четче, показались прекрасные скулы. Стрельчатые густые брови красиво закруглялись у висков и контрастировали с белыми веками его больших синих глаз. Шея стала более мужественная. Его божественный рот стал больше, губы бледнее, но это его совсем не портило, даже наоборот. И только крупные верхние зубы все еще напоминали мне того мальчишку, в которого я влюбился в прошлом году. Элиас решил отращивать волосы, чтобы у нас с ним была одинаковая прическа, из-за этого концы его выгоревших волос завивались в смешные кудри и вышел очень симпатичный длинный маллет. Я же, напротив, постригся, чтоб стать больше похожим на него, и мои густые черные слегка вьющиеся волосы тоже неплохо ложились в спутанный маллет. Так мне захотелось. Если раньше я был на 5-7 сантиметров выше Элиаса, то сейчас мы стали почти одного роста. Он сильно вытянулся, и плечи выросли, что здорово сочеталось с его тонкой талией, почти девчачьей. Он все еще был немного легче меня, потому что, ну не знаю, я всегда был такой на мышцах, даже не качаясь и не вися на турниках. В течение учебного года с меня совсем слез летний загар, а Элиас отличался тем же светло-кирпичным оттенком кожи и ярким румянцем на щеках. У него появилась очаровательная привычка: он стал втягивать щеки, одну или сразу обе, сознательно или нет, но у меня просто дух захватывало от этого. И встряхивать волосами. Они изрядно лезли ему в глаза, но стричься он и не думал! В общем, у нас все было хорошо. По большей части мы проводили время с друзьями. Когда похолодало и стало невозможно зависать у Валери в бассейне или на школьной площадке, мы начали ходить в единственный в городке торговый центр, брали что-то перекусить, сидели на фудкорте, болтали и смеялись весь вечер. Иногда ходили на роллердром, особенно это нравилось девочкам, они катались лучше нас и не упускали возможность показать себя парням. Со временем у нас сложилось еще три пары – Зои и Матео, Лукас и Лори, и Валери стала приглашать вместе с нами погулять Томаса (того самого, мой поцелуй с которым в “бутылочку” выбесил Элиаса). Еще мы бродили по холодным сырым улицам держась за руки, просто двигаясь плечом к плечу, лишь бы быть вместе. В феврале, оказывается, здесь бывает несколько дней, когда температура падает ниже -5, -10, и местные пруды замерзают. Мы пробовали кататься на льду, и для этого я на день рождения Элиаса (он у него в феврале) подарил ему коньки. Наедине мы были гораздо реже. Правила. Чаще всего я провожал Элиаса до дома и несколько минут, возможно даже часов, целовал его, прижимая к стене или воротам закрытого гаража. Он был страшно вертлявый и энергичный. Дерганый, резкий. В нем был огонь, от которого я тоже горел. Мне хотелось контролировать этот огонь. И владеть им всем, полностью. Поэтому я часто держал Элиаса за запястья, обездвиживая его. Вначале он пытался вырываться, касался губами моего уха, шепча мое имя, и это сводило меня с ума. Я закрывал ему рот поцелуем, лишая дыхания. Оторвавшись от него, несколько секунд смотрел ему в глаза и долго медленно водил языком по его верхней губе, вырывая из него стон. Он запускал свои тонкие пальцы художника в мои волосы, чтобы запрокинуть мне голову и целовать в шею. Я почти хрипел от наслаждения. Сердце прыгало как котенок с игрушечной мышкой. И в тот момент я уже не понимал, кто из нас котенок, кто мышка. Элиас брал на себя роль ведомого, но полностью руководил мной. Моими желаниями. Моим телом. Моим разумом. На мой день рождения в конце сентября, через несколько дней после того как мы окончательно помирились, он признался мне в любви. Я ответил тем же. Больше мы никогда не говорили этих слов, но то, что он был со мной, и был таким как я хотел, говорило о любви гораздо больше. Учебный год близился к концу, и нам стоило обдумать, чем заняться на каникулах.

Глава 1. Клуб

Все девять месяцев Элиас кое-что скрывал от меня. Он учился играть на гитаре. Видимо, в день знакомства наших родителей, когда я впервые сыграл ему на пианино, он влюбился в музыку. Я видел раздражение и тревогу на его лице всякий раз как его папа, популярный провинциальный певец, пытался петь в кругу семьи старомодные любовные баллады, и я думал, музыка – это не его. Он был художником по натуре: акварели и карандашные наброски у него выходили очень приличные. Природу он рисовал вообще хорошо, но музыка... В конце мая он решил открыться мне. Он рассказал, что пятое Правило заставило его задуматься о новом увлечении, и он попросил родителей купить ему акустическую гитару. Так он решал две задачи: понравиться отцу, который все еще был очень напряжен насчет нас, и впечатлить меня. Как ему удалось скрывать свои занятия от меня – загадка. И вот к маю он не просто овладел аккордами и разучил несколько популярных песен типа “Sailor song”, которой нас почему-то шиперили друзья, но и написал две свои. Не просто две мелодии, но и стихи к ним. Мне первому он решил их показать. Я был готов расплакаться от счастья. И он меня не подвел. Это было не простейшее бряцание. Это была стоящая музыка! Уж я-то разбирался. Первая песня называлась “Ты”, вторая – “Белое небо”. Первая была обо мне и посвящалась мне. В ее строках описывался его страх своих чувств и страх потерять меня, радость быть со мной, и оканчивалась она совершенно мажорными аккордами и его очаровательной улыбкой. Это была стоящая песня. Ее необходимо было показать не просто друзьям и знакомым, а всем. Мне вспомнилось, что в клубе у дяди Тони и тети Пиа по субботам проходит что-то типа акции. Они приглашают к себе выступить с одним номером какую-то талантливую молодую личность – певца, стендапера, иллюзиониста, танцора и так далее. Конечно же, предварительно договорившись с ними, я предложил Элиасу выступить в клубе в последнюю субботу мая. Немного подумав, он согласился. Родители Элиаса обрадованные его хорошими отметками и новым успешным хобби, отступив от третьего Правила, разрешили нам вдвоем поехать в Брюссель и вернуться последней электричкой. Мы выехали в обед. Элиас был в своей лучшей джинсовой рубашке, так шедшей к его голубым глазам, и белой мягкой футболке. Я хотел быть этой футболкой, но приходилось держать себя в руках, чтобы не разнервировать его перед выступлением. По приходу в клуб тетя Пиа объяснила нам порядок выступления, а меня как своего пообещала пустить за кулисы. Народ стал собираться к 19.00, Элиас должен был петь ближе к 21.00. Он волновался, я видел это по испарине над верхней губой и красным щекам. Я старался держать его за плечо, и во время распевки в гримерке принес ему воды без газа, чтобы горлу было комфортнее. Когда подошел его черед, и объявили выступление “нового таланта”, я сжал его руку и буквально вытолкнул на сцену. Элиас расположился на высоком барном стуле и запел. Он пел невероятно хорошо, его низкий подростковый голос ни разу не треснул и не сфальшивил, в нем не было неуверенности. И мне показалось, что он сияет. Не тем глиттерным блеском поп сцены - от него шел внутренний свет. Я словно смотрел на ангела и настолько увлекся, что не заметил как кто-то дунул мне в ухо. Но следующий жест заставил меня вынырнуть из оцепенения: этот же некто обхватил меня сзади за шею и притянул чмокнув в щеку. Я обернулся и увидел Артура, моего бывшего парня. Откуда он взялся и кто его впустил? Ах да, тетя Пиа... Я раньше приводил его сюда. - Привет! - начал он бодрым тоном. - Привет - Я тут случайно заметил тебя у входа, переоделся и решил зайти. По старой памяти - Отлично...- я соображал, что делать. Артур говорил тянущим, слегка надменным тоном. Мне раньше нравилось. - Ты здесь с ним? Это твой новый бойфренд? - и с ухмылкой добавил. - Красавчик из твоей деревни? - Слишком много вопросов! - Остынь. Я просто хотел пообщаться - О чем? - Год не виделись. О жизни. О нас с тобой - Нету никаких нас По шумным аплодисментам я понял, что Элиас окончил петь. Я повернулся и посмотрел, как он делал полупоклоны приложив руку к груди. Его первый звездный час. Секунды. Он направился к кулисам, и по выражению его глаз я понял, как эйфория первого успеха отступает перед тем, что он увидел: меня и какого-то привлекательного парня. Но тут будто из-под руки выскочила тетя Пиа и позвала Элиаса с собой – в зале случайно оказался рекрутер молодежного агентства талантов, который хотел поговорить с Элиасом. Я улыбнулся ему, мол, иди, я тебя найду и снова повернулся к Артуру: - Извини, нам не о чем разговаривать - А я думаю, есть о чем. У меня остались твои фотки, - Артур махнул передо мной телефоном. - Какие?.. Черт - Да, те самые. Красивый пацан с мокрыми волосами. Без футболки. Часто пересматриваю - У нас ничего не было, и ты это знаешь. Ты ничего не докажешь - А это и неважно. Я покажу - Да плевать. Интернет забудет об этом через день - Но он не забудет, - сказал Артур и кивнул в сторону уходящим Пии и Элиасу. Злоба начала накатывать на меня волнами. Я знал, что даже если он выложит эти фото в сеть, для меня мало что изменится. С отцом полное взаимопонимание, на мнение друзей мне если честно плевать… но вот Элиас. Ему будет больно. И я решил дать Артуру шанс высказаться: - Не здесь - Выйдем покурим, где потише - Я не курю - А ты и не будешь Мы вышли на лестницу запасного выхода, я рассчитал, что Элиас будет общаться с агентом не менее пятнадцати минут, этого достаточно. Я поднялся на ступеньку выше него, чтобы иметь зрительное преимущество и заговорил: - Я согласился не потому, что твои угрозы меня впечатлили - Не злись так, - перебил он. - Я не хотел тебя шантажировать. Просто, это был единственный способ заставить тебя слушать. Я... скучаю по тебе, Алекс На несколько секунд я задумался. Вспоминал. Да, нам вроде было неплохо вместе: весело, игриво, первый поцелуй с мальчиком. Кажется даже, я был влюблен в него. Но теперь все это померкло в сравнении с тем, что у нас с Элиасом. У нас настоящая любовь. Без сомнений в голосе я сказал: - Поздно, Артур. Ты сам все испортил. Забыл? - Я не забыл. Ты прав, но я очень жалею. Каждый день. Хотел вот поговорить, по-дружески - Мы расстались не врагами - Конечно, с тобой невозможно быть врагами, у тебя золотой характер. Я полный идиот, - он потер ладонь шею. - Можем мы хотя бы общаться? - Артур, давай закончим, меня Элиас ждет - Подожди, можно я тебе позвоню, напишу. Ты меня не заблокировал? Номер тот же? - Не вижу смысла. Делай, как хочешь - Вот и ладненько. Тогда хоть обниму тебя. По старой памяти? Мне так хотелось от него отделаться, что я дернул плечами и изобразил на лице “ну если тебе очень надо”. Артур прижался ко мне сцепив руки за моей спиной. Такой бред. Я ничего не чувствовал кроме досады и скорейшего желания высвободиться. Но в этот момент дверь запасного выхода порывисто распахнулась, и из нее вывалился Элиас. По мере того, как он различал наши силуэты, счастливая улыбка сползала с его лица. Я оттолкнул руки Артура и шагнул к нему. Чувствуя угрызения совести, я повлек за плечо Элиаса внутрь. Артур остался на улице. Я ощутил, что его тень встала между нами, но решил не заострять, и непринужденно спросил: - Как прошел разговор с агентом? Надеюсь, это не симпатичный парень? - Нет, это девушка. Лет двадцать-двадцать пять - И как все прошло? - Она была – дословно - в восторге от моего выступления. Задала несколько вопросов о моем творчестве. Ахах, творчестве. Взяла телефоны родителей, рассказала немного об агентстве. Всё, - по мере того как он говорил, тревога уходила с его лица, и на последнем слове я понял, что напряжение спало. Время уже поджимало, надо было успеть на последнюю электричку. Мы возвращались домой в полной идиллии: в полупустом вагоне, забросив ноги на противоположные сиденья. Элиас расположил гитару на своих ногах, я закинул руку ему на плечо, и выглядели мы уставшими лучшими друзьями. С вокзала нас забрала его мама, из-за этого я не смог как следует поцеловать своего парня. Впрочем, еще полтора часа перед сном мы переписывались, делились впечатлениями: в темноте своей комнаты я смог рассказать ему, как был восхищен его выступлением, и что хочу его во всех смыслах. Он хохотал, писал мне всякие милые глупости и ни разу не упомянул об Артуре. Странно.

Глава 2. Я и кто-то еще

В последний школьный день мы решили нашей компанией отметить окончание наших мучений и как обычно завалились в торговый центр. В основном все взяли по молочному коктейлю, но я не люблю эту сладкую гадость, поэтому взял мохито без сиропа, можно сказать мятную воду. Мы весь вечер вспоминали смешные случаи, которые произошли за этот учебный год. Элиас был весел и сосредоточен одновременно, его мысли явно блуждали где-то далеко. Оставшись вдвоем, практически уже возле дома, я решил выспросить, о чем он думал весь вечер. - Агентство связалось с моими родителями. Они хотят заключить контракт на запись песни, но перед этим приглашают меня на четыре недели в летний лагерь для “одаренных детей” (он сделал жест пальцами). Посмотреть на мой психотип или что-то вроде того. Ну и тренировки с учителями по вокалу и гитаре. Пробные выступления. В общем, так - Это потрясающе Я был очень рад за него. Но и одновременно расстроен. Месяц без него. Месяц он с другими людьми. Не со мной. Горечь подступила к горлу. Даже мятный вкус пропал. - Ты правда рад за меня? - Конечно, рад - Ты отпускаешь меня? - спросил Элиас и заглянул мне в глаза. Всё было в нем прекрасно. Характер у Элиаса был просто конфетка. Кроме одной детали. Он любил слегка манипулировать близкими людьми: давил людям, которые его любили, на нужные струнки души, выпрашивая разрешения на эгоистичные поступки. Так он выдавил из родителей разрешение быть со мной. Точно так сейчас он давил на меня прося разрешение на разлуку, как будто я мог быть против. Это его жизнь, это прекрасный шанс, который нельзя упускать. Ощущая небольшую червоточинку в разговоре, я великодушно “разрешил” ему ехать. Придется поскучать. А может и нет, поеду на недельку в Брюссель. Четвертого июня он уехал, обхватив за шею и крепко поцеловав меня прямо не глазах у всех. Такой смелый для него жест. И начался наш роман в мессенджере. Каждый вечер он описывал мне свой день: чем и с кем занимался, что разучивал, как готовился к еженедельным выступлениям в местном концертном зале; про аранжировщика, который отточил его музыку до совершенства; о многочасовых репетициях с педагогом по гитаре и так далее. После он выспрашивал как прошел мой день, писал, что соскучился, как вспоминает наши минуты наедине, и даже немного словесно шалил, от чего теплый комок поднимался и блуждал у меня в животе. Так продолжалось две недели, а после сообщений стало в разы меньше, они практически закончились. Я понял, что он занят, и решил не мешать. До его возвращения оставалось почти две недели, я списался со старыми брюссельскими друзьями, и один из них пригласил меня пожить к себе. Отец выдал мне карманные деньги наперед, и я поехал в Брюссель. Моя старая компания встретила меня душевно, будто мы и не расставались на год. Мои лучшие подруги всюду таскали меня за собой, отбиться от них не было никакой возможности. Мы прошли по всем старым местам, где раньше тусовались, сходили поесть во все любимые заведения, и каждый день почти до полуночи зависали у кого-нибудь во дворе - благо все жили в центре, - делясь друг с другом всем, что произошло за это время. Они узнали об Элиасе. Порадовались за меня. В один из дней почти перед моим отъездом к нашей компании присоединился Артур. Выйдя из-под ауры Элиаса я взглянул на него по-новому, будто впервые. Он тоже сильно изменился за этот год: стал выше меня, сильно изменилось и его лицо. Из смазливого мальчишки он превратился в парня с более грубыми чертами лица и отрастил свои темно-каштановые волосы. Неужели зеркалил меня? Не похорошел, но и не испортился, просто вырос. Он не стеснялся проявлять ко мне знаки внимания. Его поведение, то, как он старался находиться рядом, идти, участвовать в разговоре, было подкупающе обаятельным. Припоминаю, что он просил быть моим другом. Что ж, я не против. Под конец вечера он пошел вместе с нами к дому друга, у которого я остановился, и уже почти у подъезда попросил меня задержаться на пару минут. Друг подмигнул мне и зашел в дом пообещав не замыкать дверь. - Присядем? - предложил Артур. - Давай, - пожал я плечами. Мы уселись на детской площадке во дворе. Я влез на деревянную спинку лавки поставив ноги на сидение, он сел рядом. Говорить было не о чем. - Я скручу косячок, ты не против? - спросил Артур. - Да мне-то что. Кури Артур привычными умелыми жестами скрутил косяк и закурил: - Будешь? Мое отрицательное отношение к алкоголю и наркотикам было неизменно, но тут мне стало не то чтобы интересно, просто, я почувствовал отрыв от своей обычной реальности и согласился. Артур показал мне как затягиваться, держа самокрутку в своих длинных пальцах. Я затянулся несколько раз: на вкус было нормально, но я вообще ничего не чувствовал. Я видел накуренных парней. Они ржали как идиоты, или чесались, или просили чего-нибудь сладкого поесть, и мне всегда казалось, что они притворяются. - Ну как? - спросил он. - Ничего. Наверное, меня трава не берет - Я узнал, что ты здесь и, честно, обрадовался. Захотел с тобой увидеться - Ты опять? - Алекс, я думаю о тебе и жалею, что упустил тебя. Этот деревенский купидончик тебе не пара. Что он может тебе дать? - Ты шутишь? Он лучшее, что случилось со мной за этот год - Только я знаю, какой ты на самом деле, - продолжал он проигнорировав мой ответ. - Твоя музыка, наши ночные посиделки в кабаре, наши ночевки, первый поцелуй, кстати, мой первый. Наши эксперименты. Разве этого мало, чтобы попробовать снова? Он затягивался, выпуская тонкие струйки дыма, и казался в этот момент таким знакомым, близким. Я не хотел ему грубить: - Артур, без обид, что было, то прошло Он снова передал мне косяк и больше ничего не говорил. Через шесть-восемь затяжек я наконец почувствовал легкость – не в теле, в голове, будто она стала ватным облаком. Я расслабился, запрокинул голову, прищурил один глаз и посмотрел на звездное небо. И почти в тот же момент ощутил прикосновение руки к моей шее, потом второй с другой стороны. Невесомые, привычные, знакомые. Я опустил голову: Артур стоял передо мной и держал меня руками за шею, большими пальцами поглаживая мои скулы такими равномерными массажными движениями. Пока я соображал, как выйти из этой нелепой ситуации и не рассмеяться, он приблизился и поцеловал меня. Настойчиво, влажными губами пахнущими травой. Я только было собрался сказать ему “отвали”, как его язык ворвался в мой рот, и я заткнулся. Он быстро водил им изнутри моих губ, потом снаружи по верхней и нижней, потом снова сильно прижимался ко мне не давая сказать ни слова – отчаянно и настойчиво. Даже осознавая все как в замедленной съемке, я чувствовал такое впервые. Мне не было противно, я ощутил приятное покалывание в пальцах рук и ног и ответил на его поцелуй. Он, вдохновленный этим, стащил меня с лавки и обнял, его руки оказались под моей футболкой на спине, и пальцами одной руки он прошелся по моему позвоночнику. Кожа стала гусиной как от холода. Потом его рука переместилась мне на грудь и живот, он водил своими слегка влажными пальцами по моему телу, и оно отзывалось. Потом оторвался от меня и сказал: - Видишь, ты тоже меня не забыл Я тяжело дышал и пытался собраться с мыслями. Зачем мне это всё? Новые ощущения, но они мне не нужны с ним. И вдруг он еще подумает, что я даю ему шанс? Но он мне не нужен - я хочу только Элиаса. Пока мысли вяло шевелились в моей голове, Артур опускался с поцелуями все ниже и ниже. Он поцеловал мое горло, потом впадину под ним, потом посередине груди, потом живот задрав футболку, и когда он опустился на колени, до меня дошло, что он хочет сделать. Я отшатнулся от него: - Нет - Но ты хочешь меня, у тебя сто процентов встал! - Нет - Дай мне сделать это - Нет, не сейчас. Не с тобой Я повернулся, схватил рюкзак и зашагал к подъезду. Я ненавидел себя в этот момент. Зачем я позволил ему это? Мне нравилось всё, что он делал, пока он не оказался на коленях. Наверное, я нуждался в том, чтобы меня хотели так же сильно как я хотел Элиаса, чтобы в отношении меня проявляли инициативу, овладевали мной так, как я стремился владеть Элиасом. Тяжелое послевкусие этого сексуального действия, практически домогательства, настигло меня, когда я оказался в кровати в комнате друга. Он увидел мое состояние и ничего не сказал. Догадался. Мне было плевать. Я был переполнен отвращением к себе, потому что предал Элиаса. Или себя. Утром я заблокировал Артура везде где мог и уехал домой. И решил съездить к Элиасу.

Глава 3. Элиас и кто-то еще

Я не догулял в Брюсселе два дня, и папа позволил мне совершить еще одну поездку. Я зашел в гости к родителям Элиаса, чтобы попросить адрес. Элиаса я не спрашивал, хотел сделать сюрприз, точнее, этого хотело мое чувство вины. Родители были в гостиной, смотрели телек. Вежливо поздоровавшись я спросил как добраться до лагеря. Отец с фальшивой улыбкой и стеклянными взглядом ответил: - Алекс, он очень занят, вы и так скоро увидитесь Мать промолчала. Почувствовав досаду, я развернулся и направился к выходу, но она догнала меня и сказала: - Я тебе напишу адрес в мессенджер, дорогой, не переживай Через несколько минут пришло сообщение с адресом. Святая женщина. Выступления в концертном зале у них были по субботам, поэтому я взял билет именно на этот день. Добравшись до места, я купил билет на их концерт за символические деньги. В программе выступления был Элиас с одной песней. Я увидел его и слегка испугался: хотя прошло лишь пару недель с нашего расставания, он сильно изменился. Казалось, что волосы еще сильнее отросли, но они не болтались дикими кудряшками, челку вытянули и уложили. Возможно, загримировали лицо, и он выглядел более взрослым и женственным. Очень привлекательным, его явно готовили в любимчики девочкам. После концерта я нашел его в отделении для артистов возле гримерок. Они стояли целой толпой – “одаренные дети” и их кураторы, возможно, тренеры, фотографы, несколько девочек толпились с листочками и ручками, чтобы взять автограф. Все готовились к групповой или индивидуальной фотосессии. Рядом с Элиасом находилась высокая эффектная девушка лет двадцати пяти. Она поправляла его волосы, рубашку и улыбалась. Вела себя непрофессионально, одним словом, потому что это было уже что-то большее, чем забота о подопечном. Злость стала подкатывать мне к горлу, но я, стараясь не показывать этого, подошел к ним и увидел сияющую улыбку Элиаса. Был он больше рад мне или своему успеху и массовому вниманию? Или тому, что взрослая красивая девушка так активна рядом с ним? Он всегда был такой нетактильный, очень соблюдал границы своего тела, и вдруг такие перемены!? - Привет, Алекс, - обнял он меня, но целовать не стал. - Ты как здесь вообще? - Приехал сделать тебе сюрприз - Отличный сюрприз. Ты меня видел на сцене? - Да. Ты был лучшим - Познакомься, это Аннелиз, мой будущий агент, надеюсь, надолго - Приятно познакомиться, я Александр, парень Элиаса Она с вежливой улыбкой сухо пожала мне руку, и я понял: во мне она увидела проблему. - Взаимно, - ответила она, - но, знаешь ли, Элиас сейчас очень занят - Вижу, не буду вам мешать Энергично и быстро поцеловав Элиаса в губы, я развернулся чтобы уйти, но вдруг выпалил с самым серьезным тоном на который был способен: - Напоминаю, он несовершеннолетний! Не ожидая ответа, я растворился в толпе, сел на последний автобус и уехал домой. После полуночи я получил сообщение от Элиаса: “Прости”. И больше ничего.

Глава 4. Элиас и Александр

Еще неделю он почти не писал, я тоже решил дать ему свободу, лишь подозревая о чем было это “прости”. И о том, что он приехал, я узнал от Максима. Я решил написать: “почему ты не сказал, что приехал” “прости, устал” “ты не хочешь меня видеть?” “нет, очень хочу. давай, мои лягут спать, я приду к тебе во двор, посидим на свежем воздухе” “в лагере он был не очень свежим?” “не доставай” “ОК. целую” Я не мог дождаться нашей встречи, словно только она могла смыть с меня всю грязь несостоявшейся измены и гнетущее предчувствие, что теперь все будет по-другому. Около полуночи мы встретились. Я сидел на деревянном коробе песочницы своей младшей сестры так, что колени были практически под подбородком, я хотел, чтобы мне было неудобно. Я сознательно мучил себя. Он пришел в шортах и свободной рубашке, с растрепанными волосами, поникший, грустный. В свете фонарей мне показалось, что в его глазах стоят слезы и под ними пролегли глубокие круги. Сердце сжалось от жалости и нежности к нему. - Ты как? - спросил я. - Все очень плохо, - он присел рядом. - Ты, наверное, не поймешь - Да что случилось? Не тяни, рассказывай! - Ладно. Со звукозаписью ничего не вышло. С песней. Я не смог понравиться кому нужно - Что за херню ты несешь? Все от тебя были в восторге. Публика, девчонки готовы были тебя съесть. Кому ты мог не понравиться? - Короче, дело такое. Аннелиз сказала мне, что со мной не подпишут контракт, потому что я ментально неустойчивый и еще слишком молодой. Она написала отчет о моем якобы “неадекватном” поведении, - говорил он глядя в землю. - Когда это случилось, после чего? - Ну… - Прошу тебя, рассказывай И он стал говорить. В тот вечер, когда я пытался сделать ему сюрприз, Элиас после фотосессии и раздачи автографов по просьбе Аннелиз оказался в ее номере, чтобы обсудить какие-то детали их будущей работы. Она и раньше звала его к себе, но так поздно – впервые. - Она предложила шампанского отметить типа мой успех, я не стал отказываться, выпил чуть-чуть. Сначала разговор был обычный, по делу, но потом она начала говорить, какой я “харизматичный, яркий, талантливый”. Про мой огромный потенциал. И… что мне не следует афишировать личную жизнь – намекнула на тебя. Мол, это неблагоприятно скажется на моем имидже, особенно сейчас, на старте. Она рассказала, что сама была талантливым подростком, но не все сложилось, какая-то личная драма и ошибки, а теперь старается помогать другим. Но потом… Я попросил его не упускать подробностей. Мне хотелось помучить себя, я считал себя виноватым. - Потом она как-то оказалась очень близко, подсела, и все говорила уже не помню что. И я поплыл: жара, устал, шампанское. Ну, она положила мне руку на плечо. Говорит, я должен доверять ей. Начала гладить по волосам. Я не сразу понял, что происходит Он замолчал тяжело дыша. - Продолжай, пожалуйста, - попросил я, хотя меня уже подташнивало. - В общем. Она сказала, что поможет мне раскрепоститься, если я не буду болтать. Потом поцеловала сначала в шею, потом лицо. Она делала такое... - он передернул плечами. - Я растерялся, поверь, я не хотел этого, просто, не знал как сопротивляться. Я не испытывал возбуждения, совсем, поверь… - Вы?.. - Нет. Я сказал, что плохо чебя чувствую, и ушел И он заплакал. Я больше не мог его мучить и продолжать допрос. Я испытывал только нежность и жалость к нему. Я так его любил. Даже злость к этой взрослой бабе, душившая меня несколько секунд назад, отступила перед этой всепоглощающей нежностью. Я притянул его к себе со всей силой что имел и обнял обеими руками. Он положил голову мне на плечо так, что его лицо оказалось за моей спиной. Я чувствовал, как его слезы падают мне на футболку делая ее холодной. Костяшками пальцев и раскрытой ладонью я гладил его спину, не зная как еще утешить и успокоить. - Ты простишь меня? - выдавил из себя Элиас. - Господи, нечего прощать. Я виноват перед тобой гораздо больше. Точнее, ты ни в чем не виноват вообще - Что? - он поднял голову. Выпустив его из рук, я отвернулся и поежился. - Что ты сделал? Что я должен знать, - не замолкал Элиас. Обхватив голову руками, я закачался всем телом и заговорил: - Не знаю как тебе объяснить. После того, как ты перестал мне писать по-нормальному, я решил съездить потусить к друзьям в Брюссель. Там я встретил бывшего... - Я помню его, высокий такой, Артур - Да, ты его видел... Я не хотел, но это случилось. Почти. Мы покурили травки, и он поцеловал меня. Дальше больше. Мы практически сделали это. Я еле остановился - Он нравится тебе? - проговорил Элиас деревянным голосом. - Да нет же, что ты такое говоришь?!? Я был так одинок без тебя, мне было тошно и я на секунду буквально забылся. Но ничего и никогда я ни к кому не чувствовал такого как к тебе!!! Слышишь меня? - я развернулся к нему всем телом и практически молил. Элиас поднялся, сделал пару шагов от меня и обратно и сказал твердым тоном: - Получается, мы квиты - Нет, мы не квиты. Ты жертва. Тебя домогались. Взрослая женщина - А ты? Ты первый поцеловал его? Ты его хотел? - Нет, это он начал, мне кажется, все было через силу - Тогда и ты жертва домогательства - Элиас, ты не должен так легко прощать меня - Прощать нечего. Я ради мечты и амбиций предал тебя. И получил по заслугам. Давай больше не расставаться. Без тебя так плохо! - Мой… - я не смог договорить. Элиас своими худыми руками притянул меня к себе и поцеловал резко, болезненно, как безумный. Сжав мои предплечья, он заставил обнять себя, и я повиновался. Своими тонкими пальцами он схватил мою голову и вжимался губами в мои губы с такой страстью, что стало больно. Он впервые любил меня так, словно хотел слиться в одно целое. Как я всегда мечтал. Мы прижимались друг к другу не знаю сколько минут, и я почувствовал не только приятное тепло в животе, но и напряжение ниже. Отступив, испуганный своей реацией, я увидел улыбку Элиаса. Он почувствовал то же самое. Интересные времена ждали нас впереди. Я понимал всю их сложность. И пока не был готов. Надо было остановиться. И я проводил Элиаса до порога: - Спи, а завтра договорим

* * *

На следующий день я пришел к Элиасу и, переговорив с ним, убедил рассказать родителям правду. Я держал его за руку, когда он рассказывал родителям о неподобающем поведении сотрудницы агентства. Родители при нас позвонили в агентство и выразили намерение обратиться в полицию. Мама была в гневе и требовала увольнения девушки. Но еще через несколько дней все разрешилось как можно благоприятнее. Агентство прислало письменное извинение Элиасу и его родителям и попросило уладить дело на досудебном этапе в виде материальной компенсации и контракта на выпуск сингла Элиаса в самое ближайшее время. Девушка была уволена. Но с ней оказалось не так все просто: появилась информация, что она тоже в молодости стала жертвой домогательств со стороны продюсера, и теперь ищет справедливости в суде. А мы, пройдя через всё, снова были вместе. И стало даже лучше чем раньше. Чаши весов уравновесились. Мы стали идеальной парой. С идеальным балансом.