Вино

На Петербург опустилась глухая ночь. По небу величественно плыли тучи. Большинство людей уже давно спали, погруженные в свои сны, но все же в одном из домов был виден лучик света, а в окне можно было увидеть двух мужчин, сидящих на диванчике, они о чем-то болтали. Ну, то есть один из них болтал... Яков что-то увлечённо рассказывал Николаю, периодически размахиваясь руками или тихо посмеиваясь. Но Гоголь совершенно не слушал его, а вместо этого внимательно рассматривал того. Слова звучали будто сквозь пелену, как и окружающие его звуки. Николай сосредоточенно смотрел на мужчину перед собой. Его точеный профиль, красивые руки и глубокие карие глаза. Яков Николаю нравился как наставник, как человек и как мужчина, он был просто великолепен, по мнению писаря. Ох, как же хотелось... — Вы меня слушаете, Николай Васильевич? — настойчиво спросил Яков, приподняв бровь. — А? — переспросил Николай, не расслышав вопрос. — Простите, Яков Петрович, не могли бы вы повторить? —На щеках у юноши разлился легкий стыдливый румянец, он так глубоко был погружён в свои мысли, что совсем не слушал собеседника, от этого стало ужасно стыдно. — Что-то вы весьма часто начали летать в облаках, Николай Васильевич. Яков улыбнулся краешком тонких губ и изучающе смотрел на Николая. Может, поведаете, о чём вы так задумались? — Простите, Яков Петрович! Просто задумался о новой книге, ничего серьёзного! — ответил Гоголь, его голос дрожал от смущения. Лицо юноши еще больше покраснело. Нет, о чем по-настоящему он думал, Николай точно не расскажет, самому порой от таких мыслей стыдно, а рассказать о них Якову Петровичу... Да Гоголь в обморок от стыда упадёт. Яков на такое многозначительно хмыкнул, а в глазах у него пробежала хитрая искра. — А не выпить ли нам, Николай Васильевич! — неожиданно спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, встал с дивана и направился к одному из шкафчиков. Яков открыл дверцу шкафчика и, потянувшись к полке, достал из него бутылку вина, тщательно укутанную в бархат. Он с трепетом поставил её на стол, и в комнате раздался звук стекла, соприкасающегося с деревом. — Вот, — произнес он, — это вино подарил мне один мой хороший знакомый, сказал, что оно просто великолепно. Гоголь наконец пришёл в себя и с интересом посмотрел на бутылку. Яков с улыбкой на лице начал открывать бутылку. Пробка с характерным звуком выскочила, и аромат вина наполнил комнату. — Дам вам первым испробовать, — провозгласил Яков, наливая вино в бокал и протягивая его Гоголю, который наконец смог оторваться от своих размышлений. Гоголь с лёгким трепетом поднял бокал и сделал первый глоток. Яков заметил, как на лице Гоголя появилась улыбка, которая постепенно превращалась в искренний восторг. — Вау! — воскликнул писатель, его глаза заблестели, словно он вновь переживал радость открытия. — Это действительно прекрасное вино! — Намного лучше, чем то пойло, которым он травился во время творческого кризиса. — Неужели и вправду настолько вкусно? Николай на это положительно кивнул и отпил еще пару глотков, переводя взгляд на Якова, который все также с хитрой улыбкой наблюдал за юношей. Николай от такого взгляда стушевался. — А-а вы пробовать не будете? — неуверенно спросил писарь. Поведение Якова Петровича его явно напрягало. Наконец мужчина отмер и перевел свой взгляд сначала на стоящую бутылку, а после снова на юношу. На его лице отобразилось странное выражение, которое Николай никак не мог понять. Губы Якова расплываются в усмешке. — Попробовать... — повторяет он, всматриваясь в глаза Николая. Садясь снова на диван и пододвигается ближе к юноше. Парню показалось, что он разучился говорить, а, может, даже и дышать. Глаза Гуро были прикованы к писателю. Бедный Николай судорожно сглатывает и отводит взгляд. В комнате как-то резко стало душно и трудно дышать или ему так кажется? Но Яков хватает того за подбородок и поворачивает голову на себя, резко сокращая расстояние между ними, впивается в губы. Николай замер на месте, боясь пошевелиться, глаза широко распахнуты, а щеки пылают, как спелые вишни. Сердце стучит где-то в ушах, а осознание происходящего давит на голову. Спустя некоторое время Яков, разрывая поцелуй, отстраняется и шепчет: — Да, вино и вправду великолепно! — А на устах всё та же улыбка и ни капли смущения. Николай, всё ещё растерянный, не знал, как реагировать на произошедшее. Его мысли путались, а сердце колотилось так, будто оно вот-вот выскочит из груди. Он пытался найти слова, но они словно застряли в горле. Гоголь, всё ещё не веря в то, что произошло, наконец собрался с мыслями. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дрожь в коленях. —Я...— начал он, но не смог закончить фразу. Вместо этого он просто уставился на Якова, который, казалось, наслаждался моментом, как будто ничего необычного не произошло. — Не переживайте, Николай Васильевич, — произнёс Яков с лёгкой усмешкой, приглаживая палец к губам парня, намекая помолчать. — Знаете, мне кажется, я еще не распробовал вино. Вы ведь не против? Николай все так же ошарашенно и непонимающе смотрел на мужчину и когда понял смысл сказанных слов, раскраснел еще больше (да куда уж больше?). Яков на это тихонько хмыкнул, видеть Николая таким смущенным и ничего не понимающим просто очаровательно. Так и не дождавшись ответа от писаря, Яков уже настойчивей прильнул к губам парня кладя свою ладонь на талию Николая притягивая того к себе. Николай, словно потерявший дар речи, лишь безмолвно реагировал на действия Якова. Его сердце колотилось. Он чувствовал, как ладонь Якова нежно касается его талии, притягивая ближе, и в этот момент весь мир вокруг них исчез. Тело поддавалось, и он невольно приблизился к Якову. Внутри него бушевали противоречивые чувства: восторг, смятение, нежность. Яков, почувствовав, как Николай отвечает на его притяжение, углубил поцелуй. Их губы встретились вновь, и на этот раз Николай не сопротивлялся. Он закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении, забыв о своих страхах и сомнениях. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Яков отстранился на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Николая. В них он увидел не только растерянность, но и желание. Он не знал, что сказать, но в его взгляде читалось всё — и страх, и надежда, и желание. Яков, заметив это, вновь притянул его к себе, обняв крепче, словно боясь отпустить. Они сидели так долго, что в комнате стало немного холодно. Николай наконец, собравшись с мыслями, он тихо произнёс, не отрывая взгляда от Якова: — Я люблю вас. — Эти слова прозвучали так тихо, но в тишине комнаты их было прекрасно слышно. Яков, услышав эти слова, улыбнулся шире, и в его глазах заиграло облегчение. — Я тоже люблю тебя, Николай... И снова прильнул к красным губам парня