Родное сердце

Карина это всегда «я сама» и никогда не «помоги мне, пожалуйста». Девушка стремилась к самостоятельности, к контролю и силе, и никогда из головы не вылетала простая мысль, что всё в её руках. У неё есть младший брат, которого она тем не менее так или иначе порой хочет защитить, есть родители, которым хочется помогать. Аверьянова сильная и в этом мире по другому ей нельзя. Возвращаясь после очередной смены на работе, девушка устало вздыхает, потягивается, снимает с себя пальто и переобувается. Шарф не защитил от ветров на улице и девушка потирает ладошки, жмётся в свитер связанный Ромой, пытаясь согреться. У неё есть много причин почему она должна быть сильной, почему её «я сама» и ответственность порой давят, но единственный перед кем она иногда позволяет себе быть слабой, выходит её встречать. Субботин мягко улыбается, поправляет свои волосы и забирает с рук пакеты с продуктами, ведёт её на кухню. — Как день? — Спрашивает между делом Субботин, доставая из пакета молоко, отправляя его в холодильник. Девушка садится за стол и зевает. — Устала наверное? — Очень, ещё спина так болит… — Аверьянова поджимает губы, разминает шею и едва вздрагивает, когда закончив с пакетами, Рома пристраивается к ней сзади и начинает делать массаж. — Мф. Спасибо, а ты как? — Да как обычно, — Руки Субботина разминают плечи и шею, девушка закрывает глаза не замечая, как тело само расслабляется. — Сегодня Дима заходил, поговорили вот. На следующей неделе показ будет. Рома едва заметно улыбается, убирает руки с тела девушки и уходит налить им чай, и пусть парень старается скрыть такую же банальную усталость от девушки, по его сутулым плечам становится всё понятно. Карина ловит взглядом эту усталость, наблюдает и почти дуется, потому что не любит, когда Рома пытается взять на себя слишком много. И он в этом плане на неё похож. Субботин привлёк её своим каким-то понимаем, внимательностью и ответственностью, но за этим, спустя время, она разглядела усталость, почти болезненное смирение и подавление негативных эмоций. Рома из раза в раз повторял «всё в порядке» и действительно сам в это верил, пока Карина не разрушила эту иллюзию. Они похожи, может даже слишком и поэтому Карина вновь смотрит на Рому не отрывая взгляд, пока он ставит перед ней чай. Этот вечер они точно проведут наедине, хорошенько отдохнут и выспятся. Рома садится рядышком, кажется, уставшая, но расслабленная улыбка не слетает с его губ и в какой-то момент Карине даже показалось, что он клюёт носом. Она ласково касается его волос, кончиками пальцев проводит по шее и улыбается, когда Субботин сразу же поворачивает к ней голову. — Я скучал, — Тихий, но до боли родной голос режет тишину кухни и Карина улыбается совершенно идентичной, уставшей улыбкой парню в ответ. Чувствует чужую руку в своей ладони и вздыхает. За окном барабанит дождь, даже намёка на солнца нет. Что конечно не делает этот день хмурый, ведь реальное солнце улыбается, смягчается и притягивает её для поцелуя, едва касаясь губ в знакомой игривости. И Карина вдруг выдыхает. Дышит в этот поцелуй, ловит руки Ромы и тянет его на себя, даже если между их стульями неудобно большое расстояние. Рома рядом. Рядом и такой же искренний, живой, пусть уставший. Именно он ей показал — что значит быть. Быть любой. Любой — злой, уставшей, радостной, неудобной, иногда весёлой и дурашливой и всё равно любимой. Отношения у них начались около года назад и за это время девушка поняла, что значит быть любимой и любить в ответ. Это не бояться быть рядом. Это целоваться нежно, трепетно, привычно и по-домашнему. Это неспеша вместе идти по магазинам, даже не разговаривая толком, потому что разговор на данный момент им и не нужен. Рома так же выдыхает в поцелуй, его рука опускается на шею и Карина забывает обо всём. Груз спадает с плеч, хочется быть ближе, тише и роднее. Субботин выцеловывает губы медленно, но так аккуратно и трепетно, что не улыбнуться становится невозможно. Девушка перехватывает инициативу, настойчиво целует его вырывающуюся наружу улыбку и аккуратно кусается, лишь дразнится. Рома отстраняется первым, смотрит таким дурашливым и смешным взглядом, что Карина чувствует себя ребёнком. Слишком надёжный, влюблённый, понятный и родной Субботин порой снился ей во снах, как несбыточная мечта. — Может посмотрим что-нибудь? — Спрашивает он всё ещё цепляясь руками за девушку, а Карина даже не вспоминает о медленно остывающем чае. Кивает лишь в ответ, тянет парня за собой в их спальню, не включая в ней свет. Эта комната за эти несколько месяцев совместного проживания стала правда родной, уютной и привычной. Стала домом. На стенах развешана слабо освещающая тьму гирлянда, купленная в самые первые дни новоселья, на подоконнике лежит ещё один свитер связанный Ромой, а рядом с ним кофта, только уже не девушки, а парня. Беря со стола свой ноутбук, Рома садится на кровать, пока Карина заглядывает в шкаф, вспоминая, что даже не переоделась после работы. Свитер, что сейчас её греет едва ли не так же, как забота Субботина, она снимает и остаётся в одном бюстгальтере с джинсами. Ищет в шкафу свою домашнюю одежду и находит очередную связанную парнем кофту и шорты по колено. В квартире тепло, однако, холодок всё равно бежит по коже заставляя девушку едва заметно покрыться мурашками. В зеркале она замечает на себе взгляд Субботина и ухмыляется ему. Всё видно и понятно. Она прекрасно понимает, знает и любит этот взгляд Ромы. Открытый, обожающий, любящий. Лифчик она тоже снимает и складывает в свой шкаф, поворачиваясь к парню. Чужая улыбка понятная, знакомая, но едва усмехающаяся и пока Карина делает на голове пучок из волос, Рома смотрит, смотрит и смотрит. Карие глаза блестят в темноте едва заметной игривостью и ехидством. Знакомым и привычным, уже излюбленным и понятным, приевшимся в кожу и пока девушка идёт к парню в домашней одежде и с пучком на голове, тот всё смотрит на неё. — Настолько скучал, что даже про фильм уже не думаешь? — Ты просто невообразима красива, до сих пор не верится, что ты со мной. Карина смеётся с него, садится рядом, укладывая голову на плечо. Иногда Рома кажется ей до ужаса смешным и, отчасти, даже, идеализированным. Словно сбывшаяся мечта, на исполнение которой даже надеяться мысли не было. Словно самое заветное желание и самая далёкая звезда, на которую это желание было загадано. Аверьянова прикрыв глаза, вновь ищет тепло его ладони и вздыхает. В комнате слышится только стуканье по клавиатуре, щёлканье и их дыхание. Дыша в унисон, девушка на самом деле почти засыпает, погружаясь всеми мыслями и существом в спокойствие. Такое лёгкое и уютное, что какое-то время она так и живёт им. Дышит и дремлет. И она совсем не против, когда чувствует прикосновение к своей щеке и Ромин шёпот сверху: — Кариш, я включил нам «интернов»… — Рома тем не менее, не спешит начинать просмотр, а лишь также шёпотом продолжает, — Но хочешь ляжем спать. — Включай, посмотрим пару серий, а потом уже пойдём спать. — Карина не поднимает голову с его плеча, лишь устремляется взгляд в экран и чувствует себя хорошо. Хорошо, спокойно и наконец-то счастливо. Рома был рядом всё это время. Не спешил, не давил, но проявлял достаточно упорства, чтобы действительно преодолеть сложности, которые иногда бывают в отношениях. Хотя между ними лично их почти не было. Складывалось ощущение, что у них всегда было так счастливо. Карина подаётся порыву и оставляет на Роминой шее пару поцелуев, замечая, как сбилось его дыхание. Усмехается, целует вновь, зарывается рукой в его тёмные волосы. И оставляет на время в покое. Рома, кажется, уже даже где-то не здесь пока Аверьянова вполне даже спокойно начинает смотреть излюбленных «интернов». Хихикает, жмётся ближе к теплу, цепляется ладошкой и играет с чужими пальцами. Субботин прижимается щекой к её макушке, устреляя взгляд в ноутбук на своих коленях и тихо зевает. Так они и просматривают пару серий, в редких комментариях, тихих смешках и теплоте, источником которым являются они сами. Карина и правда уже почти засыпает, рядом с Субботином так спокойно и уютно, что глаза сами закрываются, мысли разбегаются и тело расслабляется. Рома само определение комфорта. Дома. Какого-то тёплого уюта. И Карина даже не знает, когда и почему в него вляпалась, но впервые уже не хочет искать ответы на вопросы и что-то доказывать. Хочется ей быть просто здесь. — Люблю тебя. — Шепчет она и вправду засыпает, сквозь дремоту чувствуя на своих губах мягкий, сладкий поцелуй. — И я тебя люблю, Кариш. — Карина даже не понимает, когда успела оказаться в лежачем положении, рядом с Ромой, но это уже не важно, тот, вновь мягко, но так привычно улыбаясь, продолжает, — Отдыхай, лучик. Карина даже сквозь сон улыбается привычному прозвищу, находит руку Ромы под одеялом и сплетает их пальцы. Дождь играет свою собственную, никому непонятную мелодию и она колыбельной слышится в тишине их комнаты. Слишком искренне счастливая, до глупой улыбки влюблённая как никогда, Карина оставляет ответный поцелуй на чужих губах и засыпает. А снятся ей привычные карие глаза, веселье в них, забота и улыбки, слышится во сне так же привычный, родной голос и сквозь сон Карина чувствует объятия, в которых и просыпается следующим утром.