Во тьме твоих очей

Величественную усадьбу давно окутал сумрак опустившейся ночи, просторные коридоры опустели, дневная суета сошла на нет, только в трех комнатах горели свечи, помогая заниматься делами. — Снова заработался наш господин, — в одну из таких комнат зашла служка хозяина усадьбы. Упитанная женщина в годах, с редкой проседью густых волос, собранных в тугой пучок, ворчливо пожаловалась своей помощнице. — Сделай чаю да побыстрее, — скомандовала она, а сама принялась нарезать закуску к напитку. Помощница, молодая рыженькая девушка, тут же подорвалась и принялась заваривать ароматный индийский чай: — Так, может, позвать господина Кима? — уточнила она у старшей. — Не спит же все равно. Мне сходить? — Ты можешь идти отдыхать, — женщина проигнорировала предложение помощницы, сложила на серебряный поднос тарелку с закуской и чашку чая и ушла. В кабинет господина она зашла без стука, поставила поднос на стол и вышла. По пути в свою комнату она увидела, что в спальне господ горел свет, значит, господин Ким, и вправду, не спал. Тут она деликатно постучалась, и после ответа с другой стороны осторожно зашла. — Не желаете чаю или сладкого? — господин Ким, в отличие от своего супруга, был падок на сладости. — Нет, спасибо, — Тэхен сидел на кровати с вышивкой в руках и толстыми очками на глазах. — Поссорились? — женщина подошла к столику забрать пустые чашки. Тэхен издал неопределенный звук и пожал плечами, вернувшись к вышивке, а потом снова вскинул взгляд на служанку, поинтересовавшись: — Он в кабинете? — Да, господин. — Проводишь меня? Женщина подошла к кровати и подала свой локоть господину, чтобы он за него захватился. Они шли по темным коридорам, служанка вела Тэхена до двери кабинета, а затем взяла своей огрубевшей рукой его мягкую и положила на ручку двери. Господин ей кивнул в зак благодарности и вошел внутрь: от свечи исходил мягкий свет, но он все равно прищурился, стараясь сориентироваться. Возникло острое желание потереть глаза, но на нем все еще были очки. Чонгук склонился над каким-то бумагами, и даже не поднял голову на супруга. Тэхен подошел ближе и прокашлялся, пытаясь привлечь внимание. — Снова вышивал в темноте? — не отрываясь от бумаг, спросил Чонгук. — Я так предсказуем? — неловко улыбнулся. — Зачем пришел? Чувство вины спать не дает? Тэхен тут же напыжился, как еж, Чонгук вскинул на него хмурый взгляд: лохматый, босой, в криво-застегнутой пижаме и недовольным лицом — его любимый муж. Сейчас еще выдаст что-то, отчего снова захочется его хорошенько встряхнуть. — Я просто хотел… — голос подвел, немного дрогнул. За семь лет жизни с этим человек он так и не научился переживать их ссоры. Не умел злиться и не получалось ругаться. Чонгук не дал договорить, зажигаясь по новой: — Тэхен! Не доводи до греха. Тема закрыта. — Ты не понимаешь, — отчаянно возразил мужчина. — Ты даже рубашку не можешь нормально застегнуть без помощи, о чем ты думал?! — Чонгук встал с кресла, громко скрипнув массивными ножками о паркет, и подошел вплотную к мужу. — Я был со слугой. — Твоими стараниями у нас его больше нет. — Ты поступил жестоко. — А ты глупо. — Я просто сел в чертово седло! — Ты мог упасть и расшибить свою голову! — Чонгук пальцем надавил на висок, отчего Тэхен отступил назад. — Я клянусь, еще раз! Тэхен закусил губу, ощущая мерзкий ком в горле, но лишь крепче сжал кулаки и вскрикнул: — Тебе легко говорить! Черт! Чонгук, ты прекрасно знаешь, каким были мои детство и юность. Что за спектакль?! Я просто хотел прокатиться на лошади! Это преступление?! И не смей больше тыкать в мой недостаток! — Чонгук подошел ближе и резко снял оправу с глаз Тэхена. Мужчина опешил и проморгался, комната расплылась до неясных силуэтов. — Довольно, Чонгук. Отдай очки, — он попытался дотянуться до мужа, но встретил пустоту. — Чонгук? — Животному ты бы так же сказал? «Отдай очки»? А она бы послушалась, конечно, тебя и отдала, а не растоптала копытом, так? — с явным сарказмом и горечью проговорил тот, его голос звучал у двери. Тэхен обернулся и фыркнул, протягивая руку, ожидая, когда закончится его уничижительное «воспитание». Однако Чонгук вышел из кабинета и закрыл дверь. Мужчина в кабинете рвано вздохнул, не ожидая, что его оставят без его «глаз» в одиночестве. Он по памяти осторожно прошел к двери, стараясь ни за что не зацепиться. Его зрение совсем плохо, он при свете дня особо ничего не видит, а ночью и подавно. В коридоре его встретила сплошная темнота, он оперся рукой о стену и зашагал до гостевой спальни. Кабинет был на первом этаже, а все спальни на втором, ему нужно было лишь преодолеть два коридора, холл и лестницу. Чонгук никогда не поступал с ним так жестоко, всегда угождал, многое он попробовал в жизни, лишь познакомившись с ним: поиграл в футбол, научился плавать, они вместе пробовали готовить, Чонгук купил ему наборы для вышивания, всегда хвалил, поддерживал его хобби, хотя и получилось у него скверно, как комментировала мама, в конце концов, он не относился к нему, как к больному, но сегодня сорвался, как с цепи, увидев Тэхена на лошади. Подорвался, схватил за талию и ссадил с животного, накричал и на Тэхена, и на слугу, даже ударил парнишку, а потом и уволил. Произошло настоящее безумие, от которого Тэхен весь день не мог отойти. Пришел помириться, и, вот, где оказался: в кромешной тьме один на один со своей прогрессирующей слепотой. Глаза и так не видели, еще вдобавок навернулись слезы обиды. Никогда так больно не было, он задышал чаще и шмыгнул носом, задел ногой стоящий комод в холле и свалился на пол, тихо шмыгая и стараясь подняться как можно аккуратнее, чтобы ничего не уронить и не разбить. Тут он ощутил крепкую хватку на талии, на миг испугавшись, однако теплые руки подняли и пригладили волосы, убирая с любимых глаз слезы. — Все-все, не плачь, я здесь, — Чонгук шептал, утешал. Он крепко обнимал его, продолжая гладить непослушные кудри. Тэхен уткнулся в шею мужчины, находя в нем опору, вцепился в него, отчего Чонгук зажмурился и тихо выдохнул. Неизвестно, кому было страшнее. — Не смей больше так делать, — тихо проговорил Тэхен. — Никогда. Я всегда буду рядом и помогу, но не надо больше нарочно подвергать себя опасности. Хочешь кататься на лошади? Ладно, но только со мной. Могло произойти непоправимое. Это животное, и оно непредсказуемо. Тэхен тихо выдохнул, на ощупь губами находя сначала подбородок, а затем и чужие губы, он ласково поцеловал: — Прости. Ты испугался, — не вопрос. — И ты меня прости, Тэ, — Чонгук поцеловал один глаз, затем — второй. — Завтра прокатимся с тобой, а сейчас спать, — Тэхен почувствовал к своей руке касание, его ладонь переложили на предплечье, и повели до спальни. Перед сном Чонгук перезастегнул пуговицы на рубашке.