Невесомая хрупкость сияющего бутона в сумеречной мгле умирающего мира

Дариэлла шагнула вперёд, её ноги дрожали, но спина оставалась прямой. Ветер хлестал её израненное лицо, а голос из пещеры эхом отдавался в каменных стенах. Джесиэль с Аугустином на руках и Чонгукиус, опирающийся на палку, встали позади неё, их дыхание было тяжёлым, но решимость не угасала. — Я Дариэлла, — ответила она, её голос, хоть и слабый, звенел вызовом. — Мы пришли за помощью. Мы прошли леса, реки и горы, чтобы встретиться с тобой, Рагас Молниеносный. Испытай нас, если хочешь, но мы не отступим. Голос затих, и на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. Затем ворота дрогнули, и из глубины пещеры выступили две каменные плиты, парящие в воздухе. Они были гладкими, словно отполированными веками, и испещрены тонкими линиями, напоминавшими молнии. Перед каждой плитой возникла надпись, вырезанная огненными рунами: «Докажи свою суть». — Положите руки на таблички, — прогремел голос. — Лишь достойные пройдут. Джесиэль осторожно опустил Аугустина на землю, прислонив его к камню, и первым шагнул к одной из плит. Его ладонь, покрытая грязью и царапинами, легла на холодный камень. Ничего не произошло. Он нахмурился, но отступил, бросив взгляд на Дариэллу. Чонгукиус, тяжело дыша, последовал за ним. Его длинные пальцы коснулись второй плиты, но она осталась безмолвной. Он опустил голову, словно ожидая этого. Дариэлла вдохнула глубже, её сердце билось неровно. Она протянула дрожащую руку — ту, что была рассечена камнем, с запёкшейся кровью на коже — и коснулась первой плиты. В тот же миг табличка вспыхнула ярким светом. Золотисто-алое сияние, словно расплавленное солнце, разлилось по поверхности, а по краям проступил узор — тонкие линии, сплетающиеся в крылья и звёзды, переливающиеся, как драгоценные камни. Свет отражался в её глазах, и на мгновение её измождённое лицо озарилось теплом и силой. Джесиэль и Чонгукиус замерли, глядя на неё с изумлением. Голос Рагаса прогремел вновь, но теперь в нём чувствовалась нотка удивления: — Светоч… Ты — избранная. Входите. Ворота с грохотом распахнулись, и жар изнутри хлынул наружу, обдав путников волной тёплого воздуха. Они переглянулись, и Дариэлла, стиснув зубы, шагнула первой. Джесиэль подхватил Аугустина, а Чонгукиус последовал за ними, бросая насторожённые взгляды по сторонам. Внутри пещера оказалась не просто убежищем дракона — это был сказочный дворец, высеченный в камне. Стены сверкали, инкрустированные самоцветами: рубины, сапфиры и изумруды переливались в свете сотен факелов, чьи языки пламени танцевали в золотых чашах. Потолок уходил ввысь, усеянный сталактитами, которые сияли, словно усыпанные алмазной пылью. Пол был выложен мозаикой из драгоценных камней, изображавшей сцены битв драконов и молний, расщепляющих небеса. Всё это великолепие контрастировало с грубыми каменными сводами, напоминая, что это всё-таки пещера — обитель древнего существа, любящего богатство. — Это… немыслимо, — прошептал Джесиэль, его голос дрожал от благоговения. Чонгукиус кивнул, его глаза, ещё недавно тусклые, теперь горели любопытством. Дариэлла молчала, её взгляд скользил по убранству, но она крепче сжала кулаки, словно напоминая себе о цели. Они прошли через длинный коридор, где на стенах висели гобелены из золотых нитей, и оказались в тронном зале. Здесь роскошь достигла своего пика, но вместо ожидаемого трона их встретил огромный бассейн с тёмной, зеркальной водой, в которой отражались блики драгоценностей. Вокруг него были разбросаны подушки из шёлка и бархата, расшитые жемчугом, а воздух пропитался запахом вина, благовоний и жареного мяса. В зале царила атмосфера разгула: слуги в ярких одеждах разносили серебряные подносы с фруктами и кубками, гости — люди, эльфы с острыми ушами, рогатые сатиры и даже пара крылатых фей с прозрачными крыльями — смеялись, пили и танцевали под звуки невидимых лютен. Некоторые валялись на подушках, опьяневшие, с пятнами вина на одежде.

OST: Lit by Lay

Посреди этого хаоса стоял мужчина. Высокий, с длинными чёрными волосами, струящимися по плечам, он был облачён в роскошный халат — тёмно-синий, расшитый золотыми драконами и облаками. На его шее сверкало ожерелье из крупных рубинов, а пальцы украшали перстни с огромными камнями. Лишь пара изогнутых рогов, торчащих из-под волос, выдавала в нём дракона. Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели на путников с лёгкой насмешкой. — Добро пожаловать, — произнёс он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая мощь. — Я Рагас Молниеносный. Чем могу помочь таким… измученным гостям? Дариэлла шагнула вперёд, её спутники замерли за её спиной. Атмосфера пьяного веселья казалась неподходящей для их мольбы, но она собрала остатки сил. — Мы пришли за помощью, — начала она, её голос дрожал от усталости. — Наш друг, Аугустин, умирает. Мы прошли горы и леса, чтобы найти тебя. Нам сказали, что ты можешь помочь. Рагас склонил голову, разглядывая её. Один из гостей — сатир с кубком в руке — громко захохотал, но дракон поднял руку, и смех стих. Его взгляд стал серьёзнее. — Здесь не место для таких бесед, — сказал он, кивнув в сторону коридора. — Пойдёмте в мою опочивальню. Там мы поговорим. Они последовали за ним через зал, минуя пьяных гостей и слуг. Опочивальня оказалась уютнее: стены были увешаны шёлковыми тканями, пол устилали мягкие ковры, а в центре стояла низкая кушетка, окружённая подушками. Рагас сел, жестом пригласив их устроиться напротив. Джесиэль осторожно опустил Аугустина на ковёр, его лицо было напряжённым, а Чонгукиус нервно теребил край своего плаща. — Расскажите, — произнёс Рагас, его тон стал мягче, но в глазах мелькала мудрость веков. Дариэлла заговорила, её голос дрожал от эмоций. Она рассказала о их пути, о жертвах, умолчав о том, что знала истинную причину недуга Аугустина — древнее проклятие, что шло рука об руку с ее силой. Она не упомянула и о своей слабости, что пожирала её изнутри, но её бледность и дрожащие руки выдавали её. Джесиэль добавил, как они сражались с горами и зверями, а Чонгукиус тихо признался, что без них давно бы умер. Их слова были полны боли, надежды и страха потерять всё. Рагас слушал молча, его пальцы задумчиво касались рубинового ожерелья. Его взгляд задержался на Дариэлле дольше, чем на остальных, и в его глазах мелькнуло понимание. Когда она закончила, он тихо произнёс, словно обращаясь только к ней: — Иногда ноша, что мы несём в одиночестве, тяжелей той, что видна другим. Дариэлла вздрогнула, её глаза расширились, но Джесиэль и Чонгукиус лишь нахмурились, не уловив смысла. Рагас продолжил, уже громче: — Ваш друг, Аугустин, потерял почти все свои жизненные силы. Его не поднять мгновенно. Лишь время и моё пламя могут вернуть ему жизнь. Я не стану делать это здесь и сейчас. Он хлопнул в ладоши, и в комнату вошли слуги в длинных одеждах, несущие ароматные масла и мягкие ткани. — Поместите его в комнату вечного пламени, — приказал Рагас. — Там горит мой огонь, что восстанавливает энергию. Это займёт время, но он выживет. Слуги бережно подняли Аугустина и унесли его. Затем Рагас повернулся к остальным. — Вы изранены и измучены. Останьтесь моими гостями. Подлечите свои раны, отдохните. Мои слуги проводят вас в покои. Джесиэль сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, его взгляд метнулся к Дариэлле, полный тревоги. Он сидел на подушках у низкого столика, но его тело напряглось, словно он готов был вскочить. Его хвост нервно дёрнулся, задев край ковра, а грудь тяжело вздымалась, выдавая сдерживаемое волнение. Он не решился заговорить при драконе, но бросил на Дариэллу быстрый, резкий взгляд, чуть наклонив голову — немой вопрос, полный недоверия. Чонгукиус, сидевший рядом, скрючился над своей палкой, его длинные, мясистые пальцы судорожно сжимали её, пока он теребил шершавый край. Его лицо, всё ещё отмеченное следами былой уродливости, исказилось в гримасе беспокойства. Глаза, теперь более ясные, метались от Рагаса к Дариэлле, а губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не решался. — Я… — начал Джесиэль, но тут же осёкся, стиснув зубы. Его пальцы впились в подушку, на которой он сидел, и он снова посмотрел на Дариэллу — в его тёмных глазах мелькнула тень страха. — Это место… слишком странное. Чонгукиус кивнул, его голос вышел хриплым, почти шёпотом: — Столько богатства. Столько власти. Зачем ему мы? Дариэлла выпрямилась, расправив плечи, хотя её руки слегка дрожали, выдавая внутреннюю борьбу. Она сидела напротив них, скрестив ноги на мягком ковре, и сглотнула, чувствуя, как горло пересохло. Её голос зазвучал твёрдо, несмотря на слабость: — Он помогает нам. Понимаете? — Она подалась чуть вперёд, её бледное лицо напряглось, а губы сжались в тонкую линию. — Мы должны быть благодарны. Без него Аугустин умрёт, а мы… — она запнулась, на миг опустив взгляд, и тень сомнения пробежала по её чертам, — мы не выдержим дальше. Доверяйте ему. Он протянул нам руку. Её слова прозвучали резко, но в уголках её глаз мелькнула неуверенность, быстро подавленная. Она стиснула кулаки, ногти впились в ладони, и это помогло ей удержать маску решимости. Слуги в длинных одеждах уже ждали у выхода из опочивальни, их лица были бесстрастны, как маски. Но тут Рагас вдруг поднял руку, его движение было плавным, почти ленивым. Дракон сидел на кушетке, его красивое лицо оставалось спокойным, словно высеченным из камня, а тёмные глаза блестели холодной мудростью. — Дариэлла, останься, — произнёс он, и его голос, мягкий и глубокий, разрезал тишину. — Прогуляемся по дворцу. Джесиэль замер, его брови сошлись к переносице, а пальцы ещё сильнее сжали подушку, оставив на ней вмятины. Он открыл рот, но тут же закрыл, бросив на Дариэллу взгляд, в котором смешались тревога и раздражение. — Зачем это? — вырвалось у него, голос дрогнул, и он тут же стиснул челюсти, словно пожалел о своей вспышке. — Что ему нужно от тебя одной? Дариэлла резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули, хотя в глубине их таилась тень страха, которую она не могла до конца скрыть. — Это всего лишь прогулка, Джесиэль, — отрезала она, её тон стал холодным, почти жёстким, но пальцы, сжимавшие край плаща, слегка дрожали. — Вставайте и идите за слугами. Я догоню вас. Всё будет хорошо. Чонгукиус подался вперёд, его длинные руки дёрнулись, словно он хотел её остановить. Его губы приоткрылись, и он выдавил: — Дара… ты уверена? Она посмотрела на него, её взгляд стал стальным, но уголок рта чуть дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. — Идите, — повторила она, чуть тише, но так же твёрдо. — Я знаю, что делаю. Чонгукиус ссутулился, его плечи поникли, и он нехотя поднялся, бросив последний тревожный взгляд на Рагаса. Джесиэль ещё мгновение сидел, его лицо было мрачным, а дыхание — тяжёлым, но под её взглядом он медленно встал, опираясь на передние ноги. Слуги молча повели их прочь, и шорох их одежд затих в коридоре. Дариэлла осталась одна с драконом. Она медленно выдохнула, чувствуя, как сердце колотится в груди, и повернулась к Рагасу. Тот улыбнулся — тонкой, едва заметной улыбкой, от которой его рога блеснули в свете факелов. — Пойдём, светоч, — сказал он тихо, и в его голосе мелькнула нотка, которую она не могла разгадать. — Нам есть о чём поговорить.