Невесомая хрупкость сияющего бутона в сумеречной мгле умирающего мира

Гостиная ещё дрожала от отголосков, произнесённого джинном заклинания. На потёртом полу, среди щербатых досок и отблесков очага, серела кучка праха — всё, что осталось от синекожего гостя. Дариэлла лежала на краешке ложа, её платье — некогда мягкое, украшающее её тонкий стан — теперь нелепо обтягивало угловатые плечи и крепкую грудь нового тела. Она смотрела на свои ладони, грубоватые и чужие, и в её глазах плескалась растерянность, тонкая, как утренний туман. Чонгукиус в шоке от стольких событий, пятился назад, пока не упёрся в стену. Он стоял и свет огня играл на его гладких, тёмных волосах, аккуратно подстриженных, словно у юного бога. Его карие глаза, глубокие, как ночные озёра, лучились теплом, а атлетичное тело, выточенное, как статуя Аполлона, дышало силой и грацией. Джесиэль, не находя ни единого слова, словно немая рыба перебирал копытами с места на место, а его длинный хвост слегка подрагивал, выдавая потрясение. Аугустин вовсе напоминал статую, а не человека. — Как…что? — выдохнул Джесиэль, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, как шорох листвы. — Одна напасть за другой! Вы двое…Какого чёрта? Ответ пришёл не словами. Энергия кувшина— тёмная, вязкая, как смола — всё еще витала по гостиной, проникая в мысли каждого, прежде чем улетучиться навсегда. *Вы думали, что победили?* — шептала она внутри их голов, и для каждого голос был своим: для Дариэллы — холодный и насмешливый, для Чонгукиуса — глубокий и манящий. *Мой джинн ушёл, рассыпавшись в пепел, но я торжествую. Теперь, целительница — ты мужчина, и никто не сможет вернуть тебе прежний облик!* Дариэлла вздрогнула, её пальцы обвили трясущиеся плечи, ткань зашуршала под напряжёнными руками. Она никогда не могла подумать, что в её положении может быть еще хуже. Чонгукиус шагнул к ней, его глаза вспыхнули: — Мы снимем это заклятие. Докажем, что судьба — не твоя хозяйка. Даже если это вернет мне былое уродство! — Он прав, — тихо сказал Джесиэль, кивнув на пепел. — Но такие заклятия с каждым часом становятся всё нерушимее. Надо оборвать его нити, и поскорее. Аугустин поднял взгляд от струн, его пальцы замерли: - Я слышал, что извращенная магия может делать подобное, но не думал, что мне доведется лицезреть это воочию. Мы точно разберемся с этим, не переживай. — Он улыбнулся бородатому мужчине, но улыбка вышла горькой, как осенний дождь. - Я знаю столицу. В магическом районе есть редкий специалист, который может помочь. Ксавирон - чёрный маг. — Тогда срочно отправляемся на окраину к чёрному магу, такое колдовство по их части — сказал Джесиэль, выпрямляясь. — И не только это. Лир, тот что принёс кувшин, у меня к нему появились вопросы. — Точно, — подхватил Аугустин, задумчиво теребя струну. — Он мне не понравился с самого начала. Чонгукиус покачал головой, его голос стал твёрже: — Я пойду тоже! Ну уж нет! - резко сказал Джесиэль. - С тобой совершенно не понятно, что произошло. Ты что, окунулся в воды пригожести? Почему ты красивее закатного солнца и серебряного месяца летней ночью? - Кентавр негодовал, активно размахивая хвостом и удивленно глядя на друзей. - Почему ты красивее меня, а ведь такого просто быть не могло! Аугустин разводил руками, бегая глазами то по Чонгукиусу, то по Дариэлле. — Отправляемся к магу, скорее — сказал бард, подхватывая плащ с небрежной грацией. — Разберёмся с этим злом и вытрясем из Лира правду. Счёт идет на часы. Кентавр последний раз нахмурился и не в силах отвести взгляда от нового облика друзей, медленно пятился назад к двери. Аугустин погрузился вглубь себя и шёл, словно марионетка. Они ушли, оставив за собой скрип двери и шорох шагов, растворяющийся в гомоне гостиницы. Тишина, неловкое молчание. Они легли между двоими, как тонкий покров. Дариэлла подняла взгляд на Чонгукиуса, и её дыхание сбилось. Его тёмные волосы струились, как шёлк, карие глаза лучились теплом, а фигура, сильная и изящная, казалась высеченной из мифов. — Ты стал… — начала она, но голос, низкий и непривычный, дрогнул, — Ты герой из моего видения, что я видела в день нашего знакомства. Так вот ты какой на самом деле. Чонгукиус смотрел на неё, и его душа разрывалась. Перед ним была Дариэлла — её взгляд, её мягкость, её свет — но в теле, что не знало её прежней нежности. — А ты… — он замялся, подбирая слова, — ты всё ещё та, кого я… — Он осёкся, шагнул ближе. — Я не знаю, как принять это. Всё это кажется дурным сном, но я не уйду, слышишь? Я останусь с тобой, даже если мир перевернётся. Ты… Её рука дрогнула, коснувшись его пальцев, и в этот миг дверь распахнулась. Вошла женщина — невысокая, с длинными тёмными волосами, что спадали волнами до талии, и пухлыми губами, обещающими сладость. Её изумрудные одежды струились, как лесной поток, а от неё веяло ароматом дорогого парфюма — терпким, с нотами жасмина и сандала. Её аура дышала чарующей сексуальностью, в которой таилась загадка. Она замерла, увидев Дариэллу в женском платье и Чонгукиуса, чья рука застыла в воздухе, и её бровь изогнулась в легком удивлении. — Ох, простите, — сказала она, и её голос был мягким, сладким, словно мякоть персика. — Кажется, я ошиблась номером… — Её лицо выражало явное изумление, но без тени смущения. Она сделала вид, что отступает, но тут же остановилась, размахивая ресницами. — Хотя нет, признаюсь, я не ошиблась. Меня зовут Чиминия. Я ищу в этой гостинице… скажем, приятных собеседников. Предоставляю кампанию для знатных особ, знаете ли. — Она обвела их взглядом, полный намёков. — И вижу, у вас тут мужская компания… Я могла бы её разнообразить. Женской ноткой… или даже переодеться мужчиной, если вам так больше по вкусу. - Она кокетливо прикусила губу, не сводя глаз с Чонгукиуса. Чонгукиус и Дариэлла, оба ощутили странное чувство — словно они где-то видели эту женщину раньше, но память ускользала, как тень в тумане. Чонгукиус кашлянул, отступив на шаг, его щёки слегка порозовели — он не привык к такому вниманию, ведь в дни уродства его встречали лишь насмешки. Дариэлла вовсе не знала, как реагировать. — Ты хорош, — продолжила Чиминия, обращаясь к Чонгукиусу с лёгкой улыбкой. — Такой статный… Не хочешь провести вечер в более…кхм …женской компании? Таких удовольствий тебе еще никто не доставлял, поверь мне. И тебе это ничего стоить не будет. - Она подмигнула. Чонгукиус пробормотал что-то невнятное, отводя взгляд, а Дариэлла бросила на неё колючий укор. Чиминия, не смутившись, поправила волосы и спросила небрежно: — Кстати, а где те, что были тут до вас? Сказывали, эту гостиную снимали кентавр, девушка, бард и какой-то дурныш… Хозяин гостиницы упоминал, что они богатые клиенты, а я люблю таких находить. Дариэлла и Чонгукиус замерли, их сердца застучали в унисон. — Они… ушли недавно, — выдавил Чонгукиус, стараясь удержать голос ровным. — Мы заняли их место. Чиминия кивнула, её улыбка стала шире, но в глазах мелькнула искра — она явно знала больше, чем говорила. Красотка отступила к двери, бросив последний взгляд, полный намёков, и оставила за собой шлейф парфюма и шорох изумрудных тканей, что ещё долго звенел в воздухе.