Ген ALTA. Второй курс. Возрождение

      — Поговорим?       — Угу.       — Начинай, так как пока только ты один знаешь, что происходит, — Чонгук держит Тэхена за талию, и в черных глазах читается облегчение, что его подпускают, значит, никакая пропасть в отношениях не возникла, Чонгук прижимает к себе Тэхена, носом зарывается в волосы, вдыхая свой любимый нежно-яблочный аромат.       Тэхён берет Чонгука за руку и ведет его в сторону кухонной зоны, но тут же чувствует сопротивление, оборачивается и видит искорки в глазах Чонгука, который берет его за вторую руку и опять прижимает к себе.       — Не надышался, — шепчет Чонгук около уха Тэхена и не видит, как тот прикусывает свою нижнюю губу и как светятся радостью зеленые глаза.       — Я не знаю, как теперь всё говорить. Ты такой … А я, наверное, не прав, может. Я сомневаюсь, Чонгук. Так как не знаю, что правильно, а что нет. У меня никогда не было друзей, и отношений тоже никогда не было, ты это знаешь. Всё это у меня впервые, и я боюсь, что все испорчу и вы разочаруетесь во мне, если я что-то не так сделаю или скажу. Но мне стало неприятно, от того, что я узнал, и поэтому я так отдалился сегодня. Я хотел.. ну… подумать, можно ли это говорить и надо ли. Вдруг всё совсем не так, — Чонгук же смотрит на Тэхена, который все это говорит сейчас и видит, как робок его взгляд, как Тэхён то положит руки на плечи Чонгука, то уберет, чтобы сплести пальцы в замок.       — Шшш… Давай по порядку. Расскажи, что случилось. А после обсудим, какие ты выводы сделал и почему стало неприятно, — предлагает Чонгук и проводит по челке Тэхена и убирает ее за ухо, чтобы лучше открыть глаза и ловить каждую эмоцию, которая промелькнет на этом прекрасном лице. — Тэхён, ты можешь сказать мне всё, не переживая, что я как-то не так восприму. Хорошо, Viridis? Я здесь, и я всегда буду рядом.       Тэхён выдыхает, собирается с мыслями, чтобы ответить. Чонгук так внимательно на него смотрит, но глаза добрые и взгляд мягкий, Тэхён ловит себя на мысли, что так Чонгук смотрит только на него, и в душе разливается тепло и появляется уверенность — Чонгук, как обычно, поймёт его правильно.       — Мне сказали, что ты избил Ли Чану, только я не понял, когда ты это сделал. Все знают об этом, кроме меня. Точнее, Чимин точно знает и, может, все тоже. Это если очень кратко, — начинает говорить Тэхён.       — Скажи, что тебе больше всего не понравилось? Что не так? — спрашивает Чонгук, они так и стоят невдалеке от входной двери, не дойдя до кухонной зоны, Чонгук не хочет выпускать это теплое и милое сокровище из своих рук, нерешительное, часто сомневающееся, но такое искренне, доброе и настоящее.       Тэхён неуверенно пожимает плечами и отвечает: — Всё. Наверное, всё. Ну… то есть если у вас была драка, то тебя могли наказать, и у тебя были бы неприятности. И сама драка, зачем вот это вот? Насилие, злость. И получается потом, ты сказал Чимину, может, даже всем. А мне нет, — уголки губ Тэхена печально опускаются.       — Так. Теперь ясно, что тебя так расстроило. Давай по порядку. Сначала уточню, кто тебе это все сказал? Тцц… Я думаю, смогу угадать сам. Ли Чану, да? Ты ему поверил? — спрашивает Чонгук и чуть наклоняет голову вбок, с интересом ожидая ответ.       — Да, Ли Чану. Я, наверное, мог не поверить, все-таки ничего хорошего я от него не видел, но в данном случае, думаю он не соврал.       — Ты считаешь, лучше Ли Чану остаться безнаказанным за то, что он сделал с тобой? И далее продолжал общаться, не уважая тебя.       Тэхён отстраняется из рук Чонгука и подходит к кухонным тумбам, прислоняется бедрами к столешнице и складывает руки на груди: — Насилие — это плохо, и оно всегда будет порождать насилие в ответ.       — Но тем, для кого насилие допустимо, они понимают только такой язык. Разве нет? То, что он сотворил в бассейне с тобой, как потом приходил к тебе, нарушая твои личные границы, разве можно это оставлять так? — спрашивает Чонгук и заходит вслед за Тэхёном в кухонную зону, останавливаясь у обеденного стола.       — Он получил свое наказание от ректората университета. Я.. я не оправдываю его и не защищаю сейчас. Я просто против вот такого. У тебя могли быть проблемы, и …       — Он получил свое наказание, на основе того, что это был конфликт между вами, драка, не попытка изнасилования, а это она и была! Но ты не сказал об этих деталях, так ведь?       — Он пытался поцеловать, это не …       — А что было бы дальше? Ты уверен, что он остановился бы? Что ему хватило бы поцелуя, который он также стремился получить против твоего желания, игнорируя все твои «нет»?       Тэхён опускает голову, сильнее сжимает руки, сложенные в замок, и Чонгук слышит тихий голос: — Нет, не уверен.       — Я всегда буду тебя защищать, Тэхён. Всегда. Помнишь, мы уже с тобой говорили на эту тему, тогда, у дерева. Я повторю тебе то же самое и сейчас. Я твоя защита, ты — моя. Я никогда и никому не позволю причинять тебе зло. Никому, слышишь, Viridis, — Чонгук отходит от кухонного стола и приближается к Тэхену, кладет руку сбоку на шею и большим пальцем ведет по щеке и смотрит в, ставшие родными, зеленые глаза.       — Защита в моменте, нет? Вы ведь прибежали в бассейн. Вот защита. А когда потом ты где-то избиваешь человека за прошлый поступок, это уже месть, я не прав? — спрашивает Тэхён.       — Воспринимай это как урок, так как Ли Чану перешел все границы, и это защита на будущее, чтобы он помнил и знал, что значит сделать что-то против тебя. А месть — она не такая прямолинейная и подается по-другому. Месть — это сложное и изощренное блюдо с тонким послевкусием, которое оседает удовлетворением в каждой клеточке сознания, — продолжает гладить щеку Тэхена Чонгук.       — А не сказал я тебе, потому что, это как хвастаться или что-то типа этого. Я просто сделал то, что должен был. Да и потом, это было в ноябре, ближе к концу месяца. Следом сразу каникулы декабрьские, бал. Когда об этом было говорить? Я уверен, что у Чану все давно прошло, и его слова сейчас тебе, просто очередная провокация. И он в какой-то степени получил, то, что хотел. Ты задумался, усомнился во мне, в друзьях.       Пушистые ресницы взлетают вверх, шире открывая глаза Тэхена, в которых плещется волнение: — Нет, нет… Я не усомнился в тебе, в нас, во всех. Я просто хотел все обдумать. Хотя, наверное, да, это выглядит, как моё сомнение. Я вас всех обидел этим, да? — сокрушенно спрашивает Тэхён.       — Вряд ли обидел, скорее было непонятно, что происходит и почему. Конечно, мы все волнуемся за тебя, и пока были на ланче, вместе пытались понять причину. Это первый раз, когда ты так демонстративно не пошел с нами и потом в течение дня игнорировал.       — Я не хочу, чтобы от меня что-то скрывали. Я тоже имею право знать, как и все. Это неприятно.       Чонгук вздыхает и говорит: — Да, я согласен. Здесь я виноват. Прости меня. Я все-таки должен был сказать, тем более когда кто-то из друзей уже в курсе всего, впредь так и буду делать. Но ты подумай, ты точно хочешь это знать, Тэхён? Потому что я буду бить каждого, кто посмеет тронуть или обидеть тебя. Кого-то физически, кого-то морально, но никто безнаказанным с моей стороны не окажется. Ты хочешь это знать? — на этих словах Чонгук видит, как дрогнул Тэхён, как на доли секунд расширились его глаза, но он тут же берет себя в руки и отвечает:       — Да. Хочу. Лучше так, чем мне об этом будут рассказывать другие. И Чонгук… Я против насилия, а это именно оно. Подумай об этом тоже. Не всегда надо бить. Жестокость всегда будет приводить к дальнейшей жестокости, а это зло, — Тэхен кладет руки на плечи Чонгука и чуть сжимает их.       — Я не жестокий, но хочу справедливости, и получил Ли Чану от меня заслуженно — объясняет Чонгук.       — Мне надо всем будет все объяснить, я думаю.       — Я сказал только Чимину, и то, только потому, что он сам догадался, так как слишком хорошо меня знает. Чимин не стал бы рассказывать это дальше, так что всем точно непонятно, что сейчас происходит.       — А как же мне тогда… — говорит Тэхён.       — Расскажи всем, посмотрим, что скажут, — кивает Чонгук, сокращает расстояние между ними, прислоняет свой лоб ко лбу Тэхена и тихо говорит:       — Я соскучился и не знал, что думать, поэтому соскучился еще больше, и сейчас меня разрывает от желания тебя поцеловать.       — Поцелуй, — и Чонгук наблюдает, как засветились мягкостью зеленые глаза, и в них заплясали заигрывающие искорки. — Нет, — вдруг говорит Тэхён и прикрывает губы Чонгука пальцами, — я сам. Я сам хочу, — медленным движением убирает руку и кладет ее сбоку на шею Чонгуку, чувствует, как учащается дыхание, как увеличивается пульс, а осознание того, что это происходит с ними одновременно, бьет под дых, и тягучая волна возбуждения закручивается горячей спиралью в паху. Тэхён прикусывает губу Чонгука, нежно проводит языком и проникает в рот. Он прикрывает глаза и падает в сладкий водоворот ощущений, полностью отдаваясь своему желанию чувствовать Чонгука, становясь более требовательным и удовлетворяя свою жажду.       Тэхён, не разрывая поцелуя, в несколько шагов подводит Чонгука к шкафу и прижимает его к нему, на миг поднимая веки, и видит, какой страстью полыхают любимые черные глаза.       Они не видят, как из своего пространства за ними радостно наблюдает малыш-кобольд. Он стоит со сложенными кулачками под подбородком и счастливо улыбается. «Счастье любит тишину. Да. Вот. Точно» — тихо-тихо говорит Тэтэ и кивает, а его зеленый помпончик на колпаке подпрыгивает в такт. Тэтэ еще наслаждается просмотром минуты две, подпрыгивает, хлопая в ладоши, лукаво что-то бормочет и удаляется по своему пространству к себе в комнату.

***

Четверг 2. 7.00—8.30 Физподготовка 4. 11.15—13.00 Травоплетение 5. 13.15—14.45 Артефакторика 6. 15.00—16.00 🔗 Архивное Дело 7. 16.15—17.45 Травничество 10. 23.00—01.00 Флора Лунных Лесов       — Больше чем вторник, меня убивает четверг, — как завядшая плеть, падает на лавку в раздевалке Хосок. — Одно радует, что перед ланчем нет пары.       — Куда идем сейчас? По домам? Или зависнем в столовой? — спрашивает Чимин.       Парни смотрят на Тэхёна, сегодня он не был отрешенным и насколько возможно, настолько активно общается сейчас.       — Пойдемте в столовую. Я хотел как раз объяснить всё. Эмм… Свое вчерашнее поведение, — пожимает плечами и немного скованная полуулыбка появляется на губах Тэхёна.       — Тогда точно в столовую. Будем слушать, а то мы вчера все волновались за тебя, — кое-как поднимается с лавки Хосок и хлопает Тэхена по спине. — Идемте в душ, а потом в столовку. Самая ужасная пара сегодняшнего дня закончилась.       — Да ладно тебе так ненавидеть Физподготовку, нормальная она. Какой заряд бодрости на весь день, — Чимин пытается защитить этот ненавистный многими предмет.       — Ну, ну… Тут кому как. У тебя явно все хорошо со спортом. И самое главное, мне кажется, тебе это именно нравится. Всё вот это. Спортивное. А мне уже дурно, как только я слышу звук свистка тренера, — Хосок перекидывает полотенце через плечо и пыхтя идет в сторону душевых.

***

      Парни берут себе по травяному напитку и располагаются пока на террасах около пруда при выходе из столовой. Времени еще полно и можно просто, развалившись на широких и мягких диванах, комфортно отдохнуть. Вкусные ароматы расслабляют, Хосок взял себе напиток с чабрецом, Чимин выбрал можжевеловый, а Тэхён сейчас делает глоток теплой ромашки с яблоком. Йоли подошла поближе к мисочке с голубикой и уплетает ее за обе щеки. Арс и Ами тащат свою еду к пруду, чтобы разместиться у его берега, красная панда будет есть свой любимый бамбук, а енот идёт с гроздью винограда.       — Я хочу извиниться, что так повел себя вчера, — начинает, переживая, Тэхён. Он ставит кружку на столик и проводит ладонями по нежно-розовым брюкам.       — Тэхён, мы не обиделись. И извинения тебе не за что просить. Ты ничего не сделал плохого. Мы просто не поняли, что произошло, — сразу же объясняет Чимин, а Хосок тут же кивает, соглашаясь и добавляет: — Мы переживали.       Тэхён обрисовывает всю ситуацию, и немного пересказывает их диалог с Чонгуком вчера: — Так что вот как всё получилось. Мне стало обидно, что все знают, кроме меня.       — Хм, ну да, понимаю, есть отчего расстроиться и воспринять все под таким углом. Но сразу принимать слова Ли Чану на веру не надо, это уж точно, — хмурится Хосок, — конечно, он все вывернет так, как ему надо. Разве ты видел от него хоть что-то хорошее? Я, например, не знал, ни Чимин, ни Чонгук мне не говорили. Но я догадался, так как видел беседу жестами и взглядами парней, а потом встретил Ли Чану, по которому было понятно, что двигаться ему больновато. Значит, я правильно соединил воедино эти два наблюдения, — радуется Хосок своей наблюдательности.       — Да, это так. Я никому не говорил, так как… по факту-то я просто заметил и обратил внимание на руки Чонгука. Я знаю, как они выглядят, если ими били. Нас с Чонгуком обучали нескольким единоборствам с самого детства. Мы вместе тренировались. И характерные ссадины, покраснения я вижу сразу. Так что мне несложно это было заметить и сделать выводы. А не сказал я тебе, да и никому, потому что если уж и рассказать всем, то это надо было делать Чонгуку, а не мне. Хотя, может, я и не прав. В любом случае извини, Тэхён, получилось всё не очень, я согласен. Но то, что Ли Чану получил своё, это хорошо. Тут Чонгук был прав. За такое таких уродов только так и надо учить. Иначе они не понимают.       — Вот тут я скажу, что и сказал Чонгуку. Насилие порождает насилие. Я так думаю. Лучше словами разбираться, — всё же не соглашается Тэхён.       — Думаю, каждый из вас прав по-своему, — говорит Хосок, — но в случае Чану, я согласен с Чонгуком и Чимином. Получил по морде или куда там еще, он заслуженно.       Тэхён не стал отвечать, он рад, что проблема исчерпана, дружба и мир восстановлены и всё хорошо. Дальше парни переходят на общие темы и ждут время ланча, когда придут Чонгук и Юнги со своей пары.       Тэхён смотрит на часы, ерзает на диване и радостно говорит: — Сейчас будет гонг и закончится пара. Чонгуки и Юнги подойдут. Тогда к раздаче может?       — Пойдем, да, а то уже и очередь собирается, у кого нет пар, приходят чуть раньше, — соглашается Чимин, и ребята встают с диванов.       — Готов оды петь нашей столовой! Какая вкуснота, глаза разбегаются. Всё хочу, так мучительно выбирать всегда, — говорит Хосок, расплываясь в блаженной улыбке, то же самое делает и кобольд Поу-Поу, который сейчас находится в своем пространстве и наблюдает за студентами у раздачи, ему безумно приятно слышать такие восторженные отзывы о его столовой.       Питомцы занимают, как обычно, стол, оформленный в стиле осени с желтыми листьями на тонких ветках, которые нависают над этой зоной.       Спустя несколько минут их люди подходят с подносами, на которых стоят тарелки с различной едой, расставляют всё и садятся. В эту секунду как раз звучит гонг, значит, буквально минут через пять, придут Чонгук и Юнги.       Тэхён нетерпеливо вертится на стуле в ожидании, он то и дело оборачивается на вход, в надежде, что вот именно сейчас появится Чонгук. И вот настает этот момент, Тэхён подскакивает из-за стола и быстрым шагом направляется к своему парню, озаряя своей улыбкой-сердечком. Тэхён излучает такое яркое счастье, что студенты, которые мимо него проходят, невольно улыбаются и провожают взглядом. Многие уже привыкли к парочке Чон-Ким и не обращают на них внимания, хотя периодически обсуждают, конечно, так как такой пары в универе на их первом и втором курсах больше нет. Все стараются избегать крепких отношений до 21 года, поэтому большинство позволяют себе только если симпатию, не разрешая перерастать во что-то большее. Это не всегда получается, но к этому стремятся. Но явно не эта парочка, которая забила на негласное правило Ильтеры. И если все позитивно к ним относятся, то один парень точно нет. Он сейчас прожигает двух влюбленных яростным взглядом, полным злости, и если ни Чонгук, ни Тэхён этого не видят, то Хосок это замечает, толкает локтем в бок Чимина и показывает ему взглядом на Ли Чану, который не может скрыть свои глаза, наполненные злобой. Ли Чану, сжимает руки в кулаки, резко разворачивается и выходит из столовой.       — Что-то еще задумает это мразота, — сквозь зубы говорит Чимин.       — Сто процентов. Надо сказать ребятам, — соглашается Хосок.       — Давай после ланча. Пусть поедят нормально. Смотри, какие они счастливые. Ванильки наши, — уже мягче произносит Чимин.

***

      В следующий раз все пятеро встречаются на общей паре по Архивному делу. Занимают свои места на среднем ряду и готовятся к занятиям.       — Добрый день, второй курс! Продолжим нашу прошлую лекцию. Мы с вами обсуждали правила создания и ведения исторического архива. Вы уже знаете с прошлого семестра с предмета Рукописи и книги, что не все можно хранить в плангиусах, например, на некоторых языках, вы можете написать только на бумаге того времени, когда этот язык использовался в жизни.       — Сейчас я вам расскажу о еще более интересных и таинственных особенностях, — продолжает профессор. — Если кто-то захочет из архива запросить информацию, которую вели эльфы, как вы думаете, много ли документов вы найдете в архивах Ильтеры?       — Видимо, немного, раз мы о них мало знаем. Только легенды, которые проходили на Литературе и Искусстве в школе, — отвечает один из студентов.       — Как вы думаете, почему так?       — Не велись архивы?       — Да, это, несомненно, одна из причин, — кивает профессор Архивного дела. — Архивы на официальном уровне и появились после исчезновения эльфов, так как поняли их необходимость. Почему бы в них тогда было не добавить имеющиеся эльфийские документы, книги на эльфийском и всё остальное?       Студенты молчат и с немым вопросом в глазах смотрят на профессора, который выдерживает длинную паузу и продолжает: — С исчезновением расы, все исчезло. Да. Удивительно, правда? Не осталось ничего. Раса вымерла и забрала всё с собой. Не осталось ни книг, ни заметок, ни газет, ни эльфийской магии, ни рун, которые работали только при нанесении эльфами. Ничего. Поэтому мы о них так мало знаем, практически ноль. Жизнь резко изменилась после смерти эльфов, вы это проходили по разным предметам и знаете какое суровое время пережил народ, то, что могло передаваться из уст в уста, то и осталось в легендах, часть которых и дошла до наших дней.       — Как же так, профессор? И нет ничего-ничего? То есть никто не знает, как выглядит эльфийский язык на бумаге? Их письменность?       — Никто. По нашим сведениям — тут я поправлю себя. Даже если показать эльфийскую письменность, никто не сможет сказать эльфийская ли она, ни тем более прочитать.       — А если эльфы вернутся, то всё вернется? Что исчезло тогда.       — Этого никто не знает. Но то, что огромный пласт знаний и культуры был утерян, это несомненно. И вряд ли кто сейчас сможет сказать, можно ли его будет когда-нибудь восстановить.       — Каково же эльфам будет здесь заново рождаться? Ведь ничего их здесь нет, — доносится с последних рядов аудитории.       — Мы сейчас все говорим на одном языке, может эльфам и не понадобиться свой, поэтому он так и останется умершей тайной, — выдвигает предположение один из студентов.       — Никто этого не знает. Мы сейчас с вами возвращаемся к ведению архивов. Сейчас одно из правил предусматривает ….

***

      Пары заканчиваются, ребята вместе встречаются за ужином, все уже уставшие, но Чонгука и Юнги ждёт еще одна пара сейчас, а у Чимина, Хосока и Тэхёна, наоборот, свободное время. Их последнее занятие начнется в 23.00, это Флора Лунных Лесов, которая будет идти до часа ночи. Поэтому после ужина все расходятся.       Чимин, конечно, провожает Тэхена до дома и следом направляется к себе. И домашка на завтра есть, и надеется урвать возможность поспать пару часиков.       Тэхён заходит домой, ставит магосумку на кухонный стол и говорит: — Тэтэ, разберешь сумку? Там еда с зеленого стола. Я пойду на завтра Черчение делать. Ох, как я не люблю этот предмет, но надо стараться. Не хочется потерять «Golden», у пятерых уже аннулировали.       — У тебя не аннулирувуют. Вот. Точно тебе говорю. Ты такой умный. Необычайно умный. Да, — быстро кивает Тэтэ.       — Аннулируют. Вот как надо говорить, — исправляет Тэхён.       — Аннулирувуют, — произносит Тэтэ.       — Нет, Тэтэ, послушай внимательно. Ан-ну-ли-ру-ют.       — Ан-ну-ли-ру-ют. Вот. Теперь так? Да?       — Сейчас правильно, молодец, Тэтэ.       — Ну и слово… вот. Язык можно сломать, — недовольно бурчит Тэтэ.       — Ну ты что, ты тоже у меня необычайно умный. Какие слова уже знаешь. Предположительно, маловероятно, меланхолично. Они длинные и сложные. Теперь и аннулируют, выучил, — хвалит Тэхён своего малыша-кобольда и гладит его по голове, на которой, как обычно, любимейший колпак с зеленым помпоном.       — Это я, да. Да. Вот. Стараюсь. Точно-точно. Очень.       — Ладно, Тэтэ, пойду заниматься. Если я вдруг усну, разбуди меня, пожалуйста. У меня сегодня Флора Лунных Лесов в одиннадцать вечера.       — Разбужу. Точно вот да. Не беспокойся. Вы далеко опять пойдете? — спрашивает Тэтэ и достает контейнеры из магосумки.       — Не знаю. Даже странно. В тот раз было уведомление, что надо было взять с собой на пару и куда пойдем. А в этот раз нет. Ничего не написали. Но я приду, обязательно расскажу, где мы были.