Цепь

– Что тут блять происходит? - раздается до отвращения знакомый голос со стороны входа. Вампиры прекращают движение внутри него из-за стороннего голоса. Они оба вынимают половые органы и отходят от человека чуть в сорону. Он изоходится кашлем и сплевывает чужую сперму. Какаши все еще стоит на коленях, глубоко опустив голову и опираясь на локти. Он не жалает верить в происходящее, не хочет открывать глаза и видеть всё это, но принять ублюдскую реальность вынуждают тяжёлые шаги рядом. – Господин Обито, мы тут немного... - один из вампиров пытается вылепетать какое-то разумное отправдание в свой адрес, а второй просто стоит рядом. Оба в спешке натянули штаны и те немноги сползают с них. Третий вампир, не принимавший участие в изощрённом насилие над пленным, менее напуганный стоит около двери, боясь сделать и вдох. Какаши украдкой исподлобья смотрит на лицо бывшего друга и с удивлением подмечает там неподдельную ярость. Он чувствует как комнату заполняет его запах, его сила. Аристократ действительно зол, чертовски зол. Он смотрит на уже севшего какаши, но тот стыдливо отводит взгляд, пытаясь смотреть куда угодно только не в его глаза и желает чтобы и Учиха не смотрел на него такого. Хатаке поджимает ноги ближе к себе, стёртые коленки болезненно трутся о холодный камень, но это последнее сейчас, что его интересует. – Что здесь происходит? Позади Обито в дверном проеме появляется девушка лет 25-ти с миловидной внешностью и тёмно-красными как кровь волосами. Она сначала поправляет рукой немного съехавшие с переносицы очки, а затем облокачивается на дверной косяк и складывает руки на груди, с легкостью во взгляде обводя комнату. Какаши резко хочется прикрыть свою наготу хоть чем-то перед представительницей другого пола, но не находит ничего рядом и понимает что лишь может продолжать и дальше краснеть от переполняющего его стыда. Девушка одета в стандартную военную униформу для солдата, не считая наличие каблуков, что было довольно не типично даже для вампирш. Она на пару секунд задерживает взгляд на военнопленном, подмечая следы побоев и изнасилования, а затем переводит его на Обито. В ее взгляде мелькает осознание и она немного хмурится, однако ее взгляд не становится тяжелым, а наоборот просветляется. – Понятно. Она впивается глазами в Учиху, щурясь, и некоторое время между ними происходит беззвучный диалог. Все в комнате не смеют даже громко дышать, опасаясь последующих действий двух элит. В конце концов она шумно выдыхает и легко кивает головой, смотря на Учиху: – Ладно. Во взгляде Обито мелькает благодарность и он отворачивается от девушки, снова обращая свое внимание на старого друга. Тот не сразу замечает это и с заторможенность поворачивает голову, смотря на идущего к нему вампира. Учиха за мгновение преодолевает расстояние между ними, отталкивая другого мужчину, который попросту неудачно встал рядом с хатаке. Сам Хокаге боится, однако страха не выказывает, оставаясь будто бы каменным. Он снизу вверх смотрит на него, но все ещё стыдиться переводить взгляд на лицо, а в особенности заглядывать в его черные глаза. Резким движением Обито в пол оборота разворачивается и стягивает с себя польто, накидывая его на Какаши. Тот инстинктивно поджимает ноги и надеется что его жалкие попытки закрыться от несуществующей атаки остались незамеченными. Обито опускается на одно колено перед ним и с аккуратностью застегивает верхнюю пуговицу, просто плотно прижимая оставшуюся часть одежды к его телу. Какаши не сопротивляется, лишь болезненно морщится. Понимает, что наверняка получит в челюсть если возразит или вообще подаст голос. Даже если бы он мог, сил просто напросто не осталось. Пусть делает что хочет, хуже уже быть не может. По крайней мере он себя этим успокаивает. Учиха быстрым движением берёт его под плечи, как нашкодившего котенка, и поднимает с поразительной лёгкостью, к тому же на вытянутых руках. Обито без каких либо трудностей закидывает несопротивляющегося Хатаке на плечо и встаёт, придерживая шиноби за ноги. Руки Какаши невольно свисают и достают до пояса вампира. Обито ничего не говорит. Молча проходит мимо насильников и, благодарно кивнув девушке, выходит из тюремной камеры. В голове Какаши мелькает неясная мысль, а скорее мимолётный порыв посмотреть на ублюдков, но его глаза закрывает свисающий капюшон плаща учихи. Они идут по большим и длинным коридорам тюрьмы в абсолютной тишине. Учиха не хочет, возможно его немного гложит совесть, а Какаши банально боится, да и что сказать не знает. В конце концов мужчины выходят из здания, что неплохо так удивляет Какаши. Теперь как минимум один вопрос «куда они направляются?» он обязан задать. Вампир подходит к машине и открывает одну из задних дверей автомобиля. Лёгким движением он снимает со своего плеча ниндзя и, аккуратно подхватывая его руками, садит на заднее сиденье, расположенное подиагонали от водительского. Какаши в глаза Учихе не смотрит - ему стыдно. Обито бросает на Хатаке беглый взгляд. Он замечает хорошо выраженные скулы от явного напряжения - Какаши пытался свнова не зашипеть от боли во время взаимодействия с его телом. Особенно его тело невольно вздрагивало, когда он трогал ногу. Обито отметил про себя осмотреть Хокаге на наличие переломов или вывихов. Сделав пару шагов, он открыл переднюю дверь и сел на водительское кресло, быстро заводя двигатель ключём зажигания. Какаши получал отчёты от своих людей о новых для мира шиноби механизмах и знал об автомобиле только в теории. Он видел этот военный транспорт у вампиров во время одного из боёв, однако сам сидел в нем впервые. Людям с главного материка понадобилось бы ещё множество десятков лет чтобы совершить большой промышленный поворот и добиться такого же успеха, что и вампиры с острова. Машина тронулась, и Какаши с удивлением про себя сравнил это с повозкой с лошадьми. Он облокотился о стекло головой и ещё сильнее закутался в плащ, который дал ему Учиха. По правде он даже за такую мелочь был очень благодарен, несмотря на переполненяющее его чувство ненависти по отношению к старому другу. На выезде с территории тюрьмы машину остановили. Какой-то вампир одетый в военную форму попросил у Обито документы и быстро заглянул в салон, посмотрев на Какаши. Военный мельком, больше для галочки прошёлся взглядом по паспорту и отдал его, не препятствуя выезду Лорда. Знаменитого Учиху в военной структуре знала каждая собака, начиная от рядовых соперов заканчивая правящей верхушкой. Сначала Хатаке увидел большое море. Они ехали по длинному мосту в противоположном от тюрьмы направлении. На выезде с моста их снова остановили, но документы просить больше не стали, просто посмотрели внутрь салона и дали дорогу, поднимая железный шлагбаум. Далее в окне замелькал сам город погружённый в вечернюю жизнь. Большой город, Какаши таких ещё не видел. Огромные многоэтажные здания, казалось, тянулись до самого небосвода, а яркие вывески и огромные телевизионные экраны светились красочными огнями. Улицы, несмотря на то, что циферблат бил уже одиннадцать часов, цвели жизнью. Они были заполнены разными вампирами. Кто-то спешил на ночную смену, кто-то отдыхал в компании друзей в одной из многочисленных кафешек, а кто-то просто прогуливался по ночной столице. Обито иногда поглядываел на старого друга в зеркало заднего вида и с удовлетворением подмечал искру в его заинтересованном взгляде, пока они ехали. Молчание длилиться уже слишком долго, но, кажется, это волнует только вампира. Какаши не отрываясь смотрит в окно, будто уже и позабыв обо всем. Обито первые пять минут их поездки чувсвует себя немного напряжённо, но вскоре, поняв, что человек полностью с головой ушел в наблюдение за новыми для него пейзажами, успокаивается. Через минут пятнадцать пленник наконец-то подает голос. – Куда мы? - Он не осмеливается посмотреть в зеркало и встретиться с Обито взглядом, а потому не отводит взор от оживленного города. Учиха внутрене вздрагивает от внезапности его слов, но никак внешне это не показывает этого. – Ко мне домой. - его голос звучит тихо и немного грубо, хотя возможно небрежные нотки Какаши только чудятся. От слов бывшего друга ему становится откровенно не по себе. Зачем? В его голове всплывает тот поцелуй, и по телу побегают мурашки. Один насильник спас от других? Сука. Он забоялся озвучивать свой вопрос вслух, не желая слышать ответ. На секунду, когда Учиха посадил его в машину, у Хатаке появилась крошечная, но надежда. Однако и она разбилась в дребезги. Следущий вопрос сорвался с губ сам собой. – За что ты меня ненавидишь? - Какаши тут же одернул себя, но было уже поздно. Он с некоторым страхом смотрит на Обито. Взгляд Учихи как плеть впивается в него. Он молча смотрит на него где-то с две секунды, но потом хмурится и возвращает свое внимание на дорогу. Молчание длится достаточно долго, чтобы Какаши понял, что Обито не собирается отвечать на его вопрос. – Это потому что я убил.. - на секунду он замялся, но всё-таки продолжил, – Рин? Неожиданно даже для самого Обито он вжимает по тормозам и машина резко останавливается, от чего Какаши со всей силы впечатывается носом в переднее кресло. Он тихо матерится и прекрывает его обеими руками, чувствуя, как кровь стекает по пальцам. – Ты убил Рин? После вопроса Учихи Какаши переводит на него поражённый взгляд, полностью забыв о кровоточащем носе. Обито, пытаясь вернуть самообладание, смотрит прямо, стараясь быть скорее сосредоточенным чем удивлённым. – Я ... - Он откровенно не знает, что ответить. Вообще ответ должен был быть положительным и это являлось правдой, но Какаши не хотел этого черт возьми. – Обито, послушай.. - Чувство вины с новой силой захлёстывает его. Ему всегда казалось, что он наконец-то избавился от этой травмы. Неожиданно вспомнился Гай, который вытягивал его из затяжной депрессии после того, как из всей команды он остался совсем один. Как же Какаши хотел бы сейчас очутиться дома, вновь увидеть его и остальных. – Как она умерла, Хатаке? - от чего-то сейчас его фамилия из уст учихи прозвучало особенного угрожающе. Он думал, что он знает. Черт. – Нам было тринадцать. Ниндзя Тумана напали на нас. Они сделали ее джинчурики и из-за угрозы деревни она сама ... - он вновь мнется, будто опасаясь произносить это вслух, все ещё чувствуя свою вину, – Бросилась на мое чидори. Я не хотел. Последние слова слова особенно кажутся Обито жалкими. Он знал что Рин умерла, но как именно возможности выяснить банально не было. В документах конохи она являлась героем, павшим за деревню и ее благо, а теперь оказывается, что её убил человек, которого она любила. Он с силой сжимает руль, тут же возвращая себе самообладание. В конце концов Обито прекрасно помнит, что перед его «смертью» Какаши пришел ей и Обито на помощь, да и лжи в его словах он не чувствовует. Вполне вероятно что такая добрая и отважная девочка как она могла совершить столь самоотважный поступок. Обито прекрывает глаза и обеими руками закрывает лицо. Через пару секунд он тихо выдыхает и вновь продолжает путь, нажимая на педаль. Машины сзади него всё это время спокойно объезжали его. Номера автомобиля и марка советовали им не связываться с их владельцем. Остальная часть пути прошла в гробовой тишине. Через уже пару минут машина остановилась в спальном районе, рядом стояли четыре дома. Какаши не смог разглядеть их верх, настолько они были высокими. – Сможешь сам идти? - Голос звучит нарочито гробо. Обито задаёт вопрос с пренебрежением, давая понять насколько сильно Какаши создаёт ему проблем. Хатаке не знает что ответить, чтобы не усугубить ситуацию. Он не врач, но точно уверен в том, что левая нога сильно повреждена и на нее наступать он не сможет ближайшие так дней восемь, однако мысль о том что Учиха снова смерит его пренебрежительным взглядом была куда хуже, чем перспектива хромать на одной ноге. Он, не издавая ни слова, кивает головой. Обито смотрит на него пристально некоторое время, а затем выходит из машины. Какаши тоже хочет выйти из машины, но, по правде, не знает где и что нажимать, поэтому, метнув беглый взгляд на механизм двери, он щупает сначала один выступ, а затем второй. Наконец-то находя что-то похожее на ручку он сначала нажимает на нее, а затем, поняв, что ничего не происходит, тянет на себя, одновременно нажимая. Дверь к его удивлению открывается и он поворачивается всем телом, опуская босые грязные ноги на асфальт. Обито достаёт какие-то пакеты из багажника и приходит как раз к этому моменту. Его темные глаза внимательно смотрят на человека. Вампир тянет слегка удивлённого Хатаке вверх. Он перекидывает чужую руку через свое плечо и помогает ему подняться. Какаши подмечает про себя, что сам навряд ли бы смог сделать сейчас хотя бы пару шагов. Это заставляет его поморщиться от отвращения к самому себе. Они проходят пару метров, и Обито с раздражением подмечает насколько медленно они идут. Он тяжело вздыхает и тихо матерится. Вампир резким движением перехватывает его за талию и опять закидывает пленника к себе на плечо. – Сможет он, как же.. - Учиха тихо, себе под нос вочит о непутевом шиноби и проходит большую арку, ведущую во внутренний закрытый двор дома. Он заходит в один из подъездов с большими стеклянными окнами и, прикладывая карту, заходит в лифт. Об этом Хатаке тоже слышал и саму структуру изобретения знает, но сам в живую никогда не видел. Выдаётся возможность разглядеть все получше, когда Учиха специально небрежно скидывает его со своего плеча, ставя на холодный пол, но при этом придерживая. Какаши не сопротивляется, только сильнее комкает плащ в руках, пытаясь максимально натянуть его на свое обнажённое тело. Он искренне надеется, что не выглядит сейчас слишком уж жалко. Едут они долго, и Какаши даже задаётся вопросом на каком этаже живёт Учиха. В конце концов лифт останавливается на отметке в 55 этаж и Обито прикладывает к сканеру свой отпечаток пальца. Двери лифта открываются и перед ними предстаёт большая, хорошо, но достаточно скромно обставленная квартира с высокими потолками. Большие, во всю стену окна, за которыми виднеются облака, пропускают много света, несмотря на затемнение с той стороны. Хозяина и гостя встречает гостиная, совмещённая с кухней. Впереди на стене висит больших размеров телевизор, напротив него находится диван и пара кресел. Справа кухонные тумбы и обеденный стол. Чуть подальше арка, которая ведет к спортивному залу, и дверь в кабинет Учихи. Слева ещё две двери. Одна ведет в спальню, а вторая в ванную комнату. Обито проходит именно в последнюю комнату. Он опускается к большой ванной и открывает кран с водой, а затем поворачивается к пленнику. Хатаке с недоверием смотрит на старого друга, переводит скептический взгляд на ванну. Когда Обито расстёгивает верхние пуговицы, его плащ без каких либо препятствий слетает с плеч Хатаке. Какаши остаётся стоять перед Обито полностью обнаженным, что не может не смущать первого и забавлять второго. Шиноби хочет прикрыться хотя бы руками, но считает, что это будет выглядеть слишком уж жалко, а потому предпочитает стоять ровно и не дёргаться. Учиха внимательно осматривает пострадавшее тело: множество ран, гимотомы, неестественная худоба, засохшие пятна крови на внутренних сторонах бедер. Пожалуй, это самое унизительное. Какаши хмурится и хочет уже прервать молчание, но Обито не даёт ему этого сделать. Вампир резко упирается рукой в грудь шиноби и толкает его в ванную. Одинако сам же и ловит за пару миллиметров до дорогого мрамора, удерживая в лежачем положении. Какаши хватается за одежду на плечах Учихи как за спасательный круг и тихо матерится, дергаясь в его сильной хватке. – Что ты творишь, сука? Его вопрос вызывает на лице вампира лукавую улыбку и он всё-таки выпускает из рук бывшего товарища. Какаши с характерным звуком погружается в воду, тут же выныривая и откашливаясь, из-за воды попавшей в нос. Несмотря на то, что он только включил воду, большая ванная уже была наполовину полная. Обито хмыкает и складывает руки на груди. Что-то в его взгляде мокрое, липкое, противное до одури. Какаши старается упрятать куда подальше тошнотворный ком в горле от всего этого. Чего вообще этот псих добивается? – Через пятнадцать минут ты должен быть чистым и одетым. Какаши проследил за тем как он достал из какого-то шкафа одежду и положил ее на тумбочку возле ванной. Из множества склянок и банок, находившихся на той же тумбе, он выделил гель для душа и шампунь, а после этого просто задвинул черную шторку ванной и вышел из комнаты. Какаши остается полностью один по грудь в воде. Он замирает, не осмеливаясь даже дышать. Однако, когда вампир не возращается спустя даже пару минут, Какаши позволяет себе облокотиться о стенку ванной и закрывает глаза, просто наслаждаясь теплой водой, нежно обвивающей его тело. Видимо Обито действительно сжалился над ним. «– Конечно, грязное тело ебать неприятно.» - услужливо подсказывает голос в голове. Какаши устало прикрывает глаза и утыкается сломанным носом в разбитые коленки. Он тяжело выдыхает и прикладывает неимоверные усилия, чтобы просто заставить себя подняться и выключить воду, которая уже наровилась вылиться за края. Мочалка, которую ему дал Учиха, была приятная к телу, но даже несмотря на это, из-за многочисленных синяков и ссадин на теле, процесс принятия душа проходит с некоторым трудом и болью. В конце концов, завершив все ванные процедуры, он вытерается полотенцем и спешит надеть на свое тело хоть что-то, что он надеялся меньше напоминало робу или другую тюремную одежду. Какаши оказался прав. Комплект одежды, который дал ему Обито, состоял из совершенно обычной черной футболки, которая и для Учихи то была большевата, а на нем откровенно висела, и такого же цвета стандартные штаны. В такой же одежде ходили обычно и ниндзя, Какаши задумался о том, являлось ли это его привычкой из прошлого или вампиры и шиноби были одинаковы в выборе одежды. Хатаке не был уверен стоит ли ему выходить сейчас, но отчётливо шестым чувством осознавал, что время данное ему Учихой уже давно истекло. По внутренним часам Какаши прошло где-то на минут десять больше, чем Обито дал ему изначально. Оперевшись на дверную ручку одной рукой, а второй облакотившись на стоявший рядом небольшой шкаф, он приоткрывает дверь, открывая себе вид на гостинию, совмещённую с кухней. Обито стоит за плитой, в домашней, почти такой же, что и сам Какаши, одежде. Он даже не оборачивается в его сторону, только, не отводя взгляд от кухонной тумбы, слегка поверачивает голову, но тут же возвращает ее в исходное положение. – Садись. Какаши выполняет приказ. Послушно, ели как ковыляет до стула около кухонной зоны и послушно садится на него. Шиноби смотрит на старого друга исподлобья, будто недовольно сверлит взглядом, и почему-то Обито становится от этого взгляда как-то не по себе, как-то неприятно. Учиха с титаническим спокойствием и напускным безразличием кладёт на стол перед ним тарелку с супом. Рядом уже стоит салат. Обито вновь отворачивается, колдуя что-то над плитой, и через пару секунд ставит на стол нарезанный хлеб. Какаши смотрит на еду с подозрением. Он прекрасно помнит, чем закончилась первая подачка Учихи - за все нужно платить и, если за разного рода подарки плата соразмерная, то он даже не хочет знать, чем ему придётся расплачиваться за тарелку супа и кусок хлеба. От одной мысле об этом по телу семенят мурашки, а во рту становится сухо. Обито привлекает то, что голодный до изнеможения и неевший несколько месяцев нормальную еду человек, уставился на нее, будто уже и забыл, что это такое и как это есть. Учиха вопросительно изгибает бровь, недовольно косится на пленника. Разве ему нужен приказ, чтобы есть? Бред. Это же Какаши. – Ешь. Голос Обито звучит тихо. Какаши смотрит в ответ исподлобья, будто желая разорвать Учиху на множество мелких частей. Если бы кто-то сказал Обито обратное, он бы не поверил. Его глаза опасно сужаются и он сверлит ниндзя хмурым взглядом сверху вниз. Какаши молча стоит на своем и тоже не отводит взгляд от черных как бездна глаз. – Ешь. Обито ещё раз повторяет свой приказ, но уже более требовательно и с нажимом, теряя последние крупицы самообладания. Голос громкий, похожий на рявк. Он спас Какаши, привез к себе домой, вымыл, кормит его, а он ещё и характер умудряется показывать. Он резко сокращает расстояние между ними за долю секунды и со всей силы сжимает кулак, зарываясь ладонью в его немного отросшие пепельные волосы. Он грубо дёргает за них, поворачивая лицо шиноби к себе и с удивлением обнаруживая в темном глазу старого друга... страх. На секунду Обито теряется. Разве Какаши может бояться? Какаши смотрит упрямо, вперёд, прямо на его, желая скрыть нарастающее чувство страха. Он почему-то пытается успокоить себя тем, что хуже уже быть не может, хотя в глубине души понимает, что Учиха вполне может по одному своему желанию преврать его жизнь в самый настоящий ад, однако не делает этого, толи из-за скуки, толи по старой дружбе, и не понятно что хуже. Какаши вообще не может понять его действий, да и по правде говоря, сам Обито то не до конца понимает их, но поведение Учихи для обоих остается странной загадкой. С одной стороны он разрушил его дом, отнял у него дорогих ему друзей, убил Минато и Кушину, пытался убить их сына, запер его в тюрьме, подвергал пыткам и даже пытался изнасиловать, однако в конце концов, если бы не он Какаши бы вообще не было в живых, теперь уже два раза. «– Лучше бы дал сдохнуть» - думается в этот момент Какаши. – Я лучше с голода помру. Глаза Обито на секунду расширяются от удивления. – Какого черта, Какаши? Эти слова звучат напряжённо и как-то странно, будто Учиха с силой выдавливает их через себя. Его глаза с весьма ощутимой угрозой смотрят на Какаши, и он медленно выпускает Ки. Хатаке в момент становится плохо. Он резко перестает чувствовать руки и ноги, голова превращается в камень, а сердце в тысячу раз учищает ритм. Желудок скручивается в узел и кажется его сейчас стошнит, хотя по сути и нечем. Все его тело пронзает жажда убийства Учихи, и он может поклясться, что Обито перед ним сильнее и опаснее всех с кем ему приходилось иметь дело. По лицо Какаши скатывается капля холодного пота. Он действительно боится, но черта с два он покажет это Обито. Резким движением вампир выдергивает его из-за стола. Он, несмотря на состояние Какаши, припичатывает его к стене и заставляет стоять перед ним в полной рост, придерживая за предплечье. Шиноби про себя предполагает с некой обреченностью, что после этого последует физическая расправа, а потому морщится и инстинктивно дёргается. Однако Учиха бить пока что не желает. Он с неимоверным усилием собирает свое самообладание в кулак и громко выдыхает. – Я даю тебе еду, почему ты отказываешься? - Какаши - единственный человек в его жизни, чья гордость была выше его человеческих потребностей. – А сказал ли ты мне какая плата за эту еду? - Какаши смотрит с ненавистью, его взгляд источает лишь чистую ярость, из-за чего даже Обито как-то сбавляет обороты, но шиноби продолжает: – Если отталкиваться от прошлого опыта, я лучше умру от голода, чем заплачу тебе за это. Обито смотрит сначала с непониманием, а потом до него доходит. Тот случай. Он и вправду не подумал тогда, совершенно забыл о минимальном человеческом, а потому его ярость почти что сходит на "нет". Обито крепче перехватывает руку мужчины и притягивает его к себе, заставляя их лица быть на минимальном расстоянии друг от друга. – Какаши, возможно ты не до конца понимаешь в каком ты положении. - Он берёт небольшую паузу, наблюдая за эмоциями Хатаке, но затем продолжает таким же ледяным тоном, только уже на тон ниже: – Я захотел, и я спас тебя. Захотел, накормил. Захочу трахнуть - трахну. У тебя не хватит сил сопротивляться мне, в любом случае. Обито снова заглядывает в глаз Какаши и не находит там ничего кроме чистой ненависти. Похоже Хатаке наконец-то понимает, как относиться к своему спаситель и мучителю в одном лице. Эти слова вампира полностью поставили точку в их отношениях. Он просто блядская игрушка. Хатаке рычит, дёргается, пытается выбраться из каменной хватки, но терпит неудачу. Обито с силой садит его на стул перед тарелкой и припечатывает его плечо. – Ешь. Пока ничего такого, о чем ты подумал, я делать не буду. Меня не возбуждают полудохлые люди, - он проводит рукой по его лицу, – даже такие красавцы как ты. На последнем предложении он с некоторой нежностью без капли агресси на пару секунд зарывается в копну все ещё немного мокрых серебряных волос. Какаши сдается. Сил спорить нет, да и есть, если честно, очень хочется, особенно что-то нормально, а не то, чем кормили в тюрьме. Он берёт в руку ложку и пробует на вкус суп. Тот оказывается действительно вкусным и Хатаке прикладывает усилие, чтобы как маленький ребенок не заплакать от наслаждения. Спустя столько времени нормальные пища и душ кажутся глотком свежего воздуха. Вкоре тарелка пустеет. Обито отходит в другую комнату и что-то делает там, так что у Какаши есть время разглядеть достаточно минималистичную, но хорошо обставленную квартиру. Однако в большей мере его привлекат довольно сильный бардак. На полу не валяется мусор, но неопрятность и заляпанномть чувствуется с первых секунд. Кажется, помещение недавно убиралось, но беспорядок явно преследует Обито. Так было всегда. У него никогда не было порядка ни в вещах, ни в голове. Очень часто Рин ругалась на него из-за этого и пыталась хоть как-то систематизировать его вещи, но хватало на пару дней, если не часов. Какаши возращается из воспоминаний и опускает взгляд на пустую тарелку. Что он должен делать? Помыть ее? Не разозлиться ли Обито, если он начнет хозяйничать на его кухне. Тогда просто сидеть здесь и ждать приказа, как послушная сабоченка? Руки сжимаются в кулаки чуть ли не до хруста. Зачем Учиха вообще приволок его в свой дом? Почему просто не убьет уже? Мысль о том поцелуе с болью не просто кольнула сердце, а чуть ли не вывернула его наизнанку, разворачивая в голове Какаши целую неблагоприятную картину того, как Учиха будет трахать его, а тот ничего, абсолютно ничего не сможет сделать. Его взгляд обращается к столешнице, с возможными ножами или ещё чем-нибудь острым внутри. Нет, защищаться с помощью стового ножа будучи без чакры от Учиха было бредом, но он мог хотя бы попытаться или... или что? Уйти как отец? Какаши поморщился только от одной мысли о перерезанных венах. Желудок скрутился в тугой уз и тошнота, до этого будто притихнувшая, вновь подкатила к горлу. Бессилие сжало сердце тугими тесками. Чертов Учиха. – Доел? Весьма странный вопрос раздается со стороны. Тарелки перед ним больше нет. Обито спокойно гремит посудой, аккуратно очищая ее от остатков пищи и жирных пятен. Спокойный взгляд и монотонные действия. Ничто сейчас не выдает в нем того, кто вселял ужас во врагов на поле боя. Сейчас на секунду Какаши кажется, что перед ним старый Обито. Голова заболела. Он сжал зубы. Бред. На вопрос Какаши ели слышно фыркает. Странно спрашивать такое у человека, которого несколько минут назад прижал к стене. Почему-то он был уверен, что за такое пренебрежение в сторону вампира наказание ему не последует. Он не прогадывает. Любой надзиратель уже давно бы вознамерился проучить человека, но Обито не особо обратил на это внимание. – Будешь по дому дела делать. Это прозвучало даже никак приказ или что-то подобное. В его тоне не было агрессии или высокомерия. Это было скорее какой-то обычной констатацие факта, непринужденное объявляние Какаши о том, что теперь он блядская домработница или ещё, хер знает кто, кем захочет увидеть его Обито. – Например? Обито не оборачивается на него, лишь немного поворачивает голову, однако взгляд от посуды не отводит. – Убирать будешь, стирать, готовить. У меня не особо хвататет времени на это. – Ладно. Спорить или возникать Какаши в любом случае не собирается, да и бесполезно это было бы. Зря собаку только злить. А кусается, как выяснил Какаши, та очень сильно и больно. Учиха заканчивает с посудой и садится напротив него, рассматривая пленника. Какаши тихо выдыхает и немного косится на Обито, но в открытую смотреть ему в глаза не хочет, лишь поглядывая из-под длинной челки белоснежных волос. Те прилично отросли. Во время работы Хокаге у Какаши не хватало времени на стрижку, а в тюрьме, когда времени оказалось предостаточно, это в принципе не представлялось возможным. Они молчат, когда вампир встаёт. Он устало выдыхает, не смотрит на Какаши - что-то жмёт в душе. – Надо будет тебя подстричь. Оброс как собака. Пошли, покажу тебе квартиру. Какаши про себя фыркает, но вслух от комментариев воздерживается. Обито помогает Какаши встать и они медленно ковыляют. Обито показывает гардеробную, затем пропускает ванную, в которой Какаши уже был, показывает ему спалю, украшенную в темный тонах с большой кроватью и письменным столом. Далее он доходит до небольшого спортзала, а потом открывает дверь в свой кабинет. Там стоит большой дубовый стол, заваленный бумагами и документами, с ноутбуком и компьютером. Вокруг пара стеллажей с книгами. – Сюда заходить воспрещено. Убираюсь тут сам. Если я в кабинете, а тебе что-то нужно - стучишь и, пока я не скажу, что войти можно, не заходишь. Он переводит взгляд на Какаши, ища подтверждение о том, что тот понял его. Хатаке сдавленно кивает. Не дурак. Обязательно исследует кабинет при первой же возможности. Учиха ведёт его в спальню и аккуратно садит на кровать. Какаши порывается болезненно зашипеть от боли в заднем проходе, но с усилием проглатывает ком боли в горле и оставляет лицо каменным. – Спать будешь тут, со мной. Какаши поднимает напряжённый взгляд на Обито. Тот в лице остаётся неизменным. Внутри распыляются угольки протеста. Он с секунду думает съязвить или огрызнутсья, но потом давит недовольство и презрение в голосе, делая тон ровным и слегка покорным. – Думаю буду мешать тебе. «– Бред..» -звучит в душе голос, но он отмахивается. Не сейчас. Не тогда, когда на кону остатки его чести и капля заржавевшего достоинства. Учиха морщится в странном презрении и язвительно изгибает бровь. Послушный Какаши? Обито бы скорее поверил, что Хатаке перережет ему глотку во сне, нежели будет слушать его, а уж тем более подчиняться Обито. – Я так хочу. Обито присекает сопротивление на корню, болезненно давя невидимой рукой на горло Какаши, разукрашенное так же, как и все тело, синими и фиолетовыми линиями и гемотомами. Он действительно задыхается под его взглядом. Какаши поджимает губы. Сука. он тяжело выдыхает. – Понял. Обито кусает губу и запоздало кивает, отводя взгляд. Хотя не хотелось. Хотелось смотреть на его синяки, на высохшие слезы, искусанные губы, которые уже давно покрылись тонкой коркой спекшейся крови. Даже дыхание Какаши, чуть рваное и тяжёлое, пробуждали в Учихе что-то до ужаса острое, давившее если не на сердце, то на пах вампира точно. Он выдохнул. Кровь Какаши, а точнее ее манящий запах, переворачивающий все от желания в глубине самых потаённых уголков души учихи, вредно действовал на него. Точнее вредно для Какаши, но почему-то Обито с не очень хорошим успехом переносит это «вредно» и на себя тоже. Мужчина закусывет губу, но до крови прокусывать не хочет, запах его крови перебьет чужой аромат. – Уже поздно. Надо спать. Какаши послушно кивает толи из-за бешеной усталости, толи от не желая ещё хоть на миг видеть лицо ненавистного вампира. Он спокойно, размеренными движениями отгибает угол одеяла и забирается под него, поджимая ноги под себя. Учиха выключает свет и снимает с себя футболку. Хатаке сжимается и, даже не смотря на него, отодвигается как можно дальше от другой половины кровати, которая принадлежала Обито. Учиха громко устало выдыхает и тоже забирается под одеяло, однако в отличие от Какаши поворачивается лицом к изрезанной спине человека. Вампир чуть хмурится в своих мыслях, размышляя о том, что Какаши поразительно напоминает собаку. Может быть дальний родственник Инузука. Родственник настолько, чтобы иметь маленькие клыки, как у собаки, и рычать, а дальний насколько, что это не бесит, не раздражает, а скорее заставляет снисходительно смеяться. Хотя насколько вообще безопасно смеяться над ним, насколько безопасно оставлять его рядом с собой на ночь, не связывая? Обито прекрасно не высказанную угрозу в глазах пленника видит, однако уповает на слабость тела Какаши и свой чуткий сон. Было бы обидно помереть такой глупой смертью. Учиха протянул руку к Какаши и тот подавил в себе дикое желание сломать ее. Он аккуратно обвил живот затаившего дыхание ниндзя, будто боясь, что сейчас ему прилетит ногой или рукой по лицу, и резко притянул к себе, впечатывая его спину в свою грудь и торс. Какаши моментально впивается острыми нестиженными когтями в кожу и старается до крови разорвать плоть вампира, но Обито не обращает внимание на сопротивление и лишь утыкается носом в его серебристые волосы, подмечая, что те будто светятся в ночи. – Успокойся. - тихо требует Учиха, ещё сильнее сжимая его тело, перебирая пальцами проступившие ребра. Какаши ещё минуту пытается выбраться и Обито терпеливо ждёт, что либо на него навалится измывающая усталость, либо он поймет, что это бесполезно и успокоится. В конце концов Учиха хмыкает. Он никогда не обладал нужным для успешной работы ниндзя терпением, может быть поэтому так и не смог стать хорошим шиноби. А Какаши стал. Учиха без стыда ещё сильнее притянул его к себе и поцеловал в шею, хотя скорее лишь прикоснулся губами и тут же отстранился. Эта маленькая демонстрация силы произвела огромное впечатление. Какаши тихо проматерил его, но замолчал, в миг замирая. Учихе несмотря на отменный слух вампиров на секунду показалось, что Какаши не дышит вовсе. Он отлично уловил запах страха, исходивший от старого друга. – Я ничего не собираюсь делать. Спи. Я тоже буду спать. Его слова действуют немного отрезвляюще. Какаши шипит, но сделать ничего не может, лишь надеется на удачу, на судьбу, на... блядскую благосклонность учихи. Тошнотворный ком вновь подкатывает к горлу. Хочется плакать, но Какаши с силой давит слабость. – Не так.. не так сильно хотя бы. - тихо, еле слышно хрипит Какаши, опуская свою ладонь на руку Обито, охватывающую его. Учиха послушно ослабляет хватку и скорее кладёт на него руку, чем обнимпет. Это позвяет Какаши выдохнуть хотя бы на одну секунду. Он не хочет спать. Не рядом с этим ублюдком. Но усталость, наличие подушки и теплого одеяла рядом играют свою роль. Он позволяет себе прикрыть глаза в блаженстве мягкой постели, от которой уже отвык за месяцы плена, и медленно, но верно провалился в сон.