Как лёд на голову

Над небольшим японским городком Намимори сияла гроза — обычное явление в это время года. Яркие вспышки молний разрезали ночную тьму, не останавливаясь ни на миг, притянутые громоотводами на крыше школы. Там, в огромной клети, не обращая внимания на окружавших, сражались двое, и инициатива в сражении металась между ними быстрее, чем рассекающие расстояние между ними вспышки. Но — ничто не могло длиться вечно, так и маятник весов рухнул, стоило огромным чёрным зонтам раскрыться над боевой сценой. Миг — и вспышка ослепила присутствующих, а собранный заряд электричества ударил по младшему из сражавшихся, буквально вбив его в крышу. В воздухе пахнуло гарью жжёных волос. — Больно… Тяжёлые солёные капли упали вниз, смешавшись с каплями дождя. — Больно, ааа… Дёрнувшись, подросток медленно поднялся, пытаясь проглотить слёзы и сдержать подкатывавшую истерику. Он не ребёнок, он справится — ребёнок же не смог, потому он и здесь! Он слышал крики из-за пределов клети — «не время для слёз» — практически злое, «убегай» — взволнованное, на грани. Он и сам был на грани. — Спокойно… — Я не позволю тебе сбежать. Холодный голос соперника громом разорвал пространство, взмах — и в плечо вонзился один из тех зонтов, рассеча плоть; лужа у ног окрасилась алым. — Уаааа! Больно! Руки подростка потянулись к оружию, которое всегда спасало его в детстве. Обхватить рукоять плотнее, направить на себя дуло базуки, выстрелить — чтобы кто-то другой, более опытный, разобрался со всем… БУХ! Розовый дым на мгновение накрыл часть крыши, он быстро отступал, прибитый каплями дождя, обнажая скрывавшегося в нём. — Это — Ламбо из двадцатилетнего будущего? — донёсся крик из-за пределов клетки. Предположивший это был прав и не прав одновременно: в клубе розового дыма действительно стояла более взрослая версия того подростка, но — он был не один. На руках молодого мужчины сидел вцепившийся в вороты его куртки подросток. Он странно дёрнулся, стоило первой же капле коснуться запылённой макушки, и начал крутить головой по сторонам. — Дождь? Откуда? — хрипло спросил он и тут же закашлялся. — Ааа… Эта ситуация, — Ламбо оглянулся, выхватывая знакомые детали. — Если я не сплю, мы в прошлом благодаря Базуке десятилетия. Болезненная улыбка коснулась его лица, когда он обернулся на выкрик и увидел свою Семью — такие молодые, ещё совсем дети, те, с кем он вместе когда-то принёс клятву защитить своё Небо. Тот тоже был там, даже вырвался чуть вперёд, почти прижимаясь лицом к рёбрам клетки-ринга. — Не думал, что снова увижу вас, ребята… Как ностальгично. Этого хватит, чтобы довести меня до слёз, — Ламбо потянулся было, чтобы прикрыть лицо, спрятать момент слабости, но ноша в его руках не позволила. — Но, кажется, сейчас не время для эмоций. Будь кто из наблюдателей ближе, они бы увидели, как тот начал бледнеть, а мокрая от дождя кожа — покрываться испариной. Не лучше выглядел его спутник — подросток дышал через раз и посипывал на вдохах, выцепливая происходящее светлыми глазами. — На тебя пялятся, тот, сзади, — выдохнул он и кивнул в сторону соперника «младшей версии». — Не важно, кто ты, но я убью тебя. — Кажется, у меня-прошлого — неприятности, — констатировал он, отступив на несколько шагов назад, не спуская взгляда. Опустившись на колени, он осторожно ссадил свою ношу на землю. — Я быстро. — Словно я могу сбежать, — фыркнул подросток; отпустив вороты куртки, он опёрся руками позади себя, подтянув к груди ногу, другая была жёстко зафиксирована ниже колена до стопы лубком. Ламбо как-то печально улыбнулся, потрепал того по голове и встал, обернув всё своё внимание сопернику. Или — врагу, раз посмел произнести слова угрозы жизни? В любом случае, Ламбо не собирался тянуть — его время в этом моменте подходило к концу. Вспышки молний ослепляли, электричество, словно игривый котёнок ластившееся к Ламбо, снова и снова било в его врага, и, казалось, победа была в кармане, пока очередное БУХ! не сотрясло крышу взрывом, и из розового облака вывалился ребёнок в комбинезоне с пятнами. На него тут же бросился враг, ногами избивая безсознательное тельце. Удар, второй, нога занесена над головой — но внезапное падение громоотводов помешало добить ребёнка — в битву вмешались извне… Вспыхивало Пламя, кто-то что-то выяснял, кричали; кто-то тут же сорвался в другую страну, кто-то — бросился помогать избитому ребёнку. И — вдали от всего этого хаоса, там же, где его оставили, на крыше сидел подросток. Он едва покачивался, обхватив себя руками, и что-то тихо шептал, словно в мантре, пытаясь успокоиться… Реборн задержался дольше обычного. Он стоял под дождём, сжимая свои небольшие кулачки, и пытался сдержать гнев на происходящее. Емицу хорошо, захотел — сорвался в Италию, на нём не висела ответственность за жизнь его сына и за происходящее в целом. Самому же Реборну пришлось привлечь все силы, чтобы остаться, чтобы не сорваться вслед — к одному из немногих, тому, кого мог назвать другом. Проводив взглядом своего ученика с друзьями, убежавших в сторону больницы с Ламбо на руках, Реборн повернул голову к разрушенному рингу. Что-то в этом отчаянно цепляло его взор, но он никак не мог понять, что именно. Лишь пристально присмотревшись, он увидел его — и едва не дёрнулся. Оглянулся на Червелло, что-то фиксировавших в своих планшетах, вновь перевёл взгляд — но видение не исчезало. Подросток, тот самый, с которым перенёсся из будущего Ламбо, так и остался — там же, обняв себя руками и покачиваясь, словно в трансе. И никто словно не видел его, не обращал внимания — ни во время схватки, ни после. Даже судьи битвы, казалось, не видели его, хотя стояли метрах в десяти, не больше. Сжав с руке так и не превратившегося обратно из пистолета Леона, Реборн начал подходить к подростку. С каждым шагом вперёд сомнения всё больше одолевали его, отодвинув гнев. Что случилось, почему Базука Десятилетия не вернула его обратно, вместе с Ламбо? И, главный — кто же он такой? Остановившись в паре шагов, Реборн окликнул его. — Назовись. Подросток замер, медленно повернул голову. Раскрасневшееся лицо, закушенные до крови губы, полопавшиеся капилляры сеткой покрывали глаза, редкое дыхание, скрывающее всхрипы — и лишь дождь прятал замершие слёзы. Уставился на жёлтую соску Аркобалено на несколько секунд, моргнул, так же медленно протянул руку, увенчанную кольцами, ладонью вверх, словно умоляя. — Поделись со мной Солнцем. Нелепица, глупая мольба — что она значила? Но Реборн протянул руку в ответ, коснулся кончиками пальцев — и одно из колец засияло ровным, невозможно солнечным светом. Такое же сияние окутало повреждённую ногу, вспыхнуло пару раз в ритме сердцебиения — и погасло. В тот же миг подросток одёрнул руку, наклонился к вытянутой ноге, сорвал лубок и осторожно согнул стопу — в одну сторону, в другую, после чего облегчённо выдохнул. — Спасибо за помощь, господин Реборн. Моё имя — Рик.