Дофамин

«Ханни» Джисон множество раз слышит это от Минхо, и каждый раз его сердце трепещет. Поплыть перед камерой в очередной раз Хан может. Это снова происходит, чего и добивается Минхо. Смотреть на друга, глаза которого наполнены любовью — самое дорогое, что было и есть у него. Чанбин не нарушает момент комментарием, даёт время ребятам собраться, жестом показывая операторам, откуда начнётся кат. Минхо аккуратно берёт за руку Джисона. Им не нужны слова, чтобы понимать невербальное: «Я здесь, я рядом». Ли когда-то говорил: тело само ведёт к родной душе. Сейчас ровно то же самое. Важность. Нужность. Прикосновения. У них много прикосновений. Они всегда разные, только значение одно. Хан чувствует себя в безопасности и в… любви. Он впустил Минхо в душу, а тот хранит доверие, словно самый драгоценный камень в мире, коих больше нигде не встретить. Бывали сложные времена, но об этом Джисон не хочет говорить, лишний раз старается не поднимать тему ментального здоровья. Минхо молча соглашается, но остаётся на чеку. Такие явления, к огромному сожалению, он уже научился считывать и понимать. Минхо в такие моменты хочет стать чем и кем угодно, лишь бы никогда не повторилось то, что было. Усталость всё копится и копится, переживаний хоть отбавляй, Минхо чувствует: «Пора». Хану необходимо хотя бы кратковременное спокойствие и умиротворение, Минхо желает отдать всё, что может. Джисон совсем недавно научился говорить другу о своих внутренних ощущениях вслух. Иногда получалось неловко, от чего он смущался, краснел, прятал глаза. Минхо обнимал, успокаивал и лежал с ним рядом, пока тот не уснёт, и уходил к себе, убедившись, что Хан действительно спит. Потребность в дофамине достигает максимума — в последнее время было достаточно стресса. Дорога в общежитие даже кажется быстрее, чем обычно, ребята засыпают в машине, как только она трогается с места. Минхо во сне обнимает Хана за плечи, прижимая к себе. Общежитие встречает непривычным мраком. Несмотря на то, что Хан и Минхо приложили много сил для создания уюта в их доме, из-за серьёзной занятости обоих он часто пустует. Готовить Минхо любит, но вечером он заказывает еду из любимого ресторана. У Хана лишь три желания — быстрый душ, удобная кровать и тёплый бок Минхо. Совместный сон возглавляет список приоритетов этим вечером.

***

Минхо просыпается ранним утром в более или менее сносном состоянии. Не спешит вставать, иначе разбудит его. Пусть удивительной способностью Хана было засыпать в любом положении, но это никак не влияло на чуткость сна. Тревожные отголоски время от времени догоняют парня, особенно ночью. Наблюдая за мирно спящим Ханом, Ли Минхо не может не улыбаться — тот частенько забавно сопит и дует губы. Пару раз Минхо даже успел подобную картину запечатлеть, чтобы потом показать другу такой момент. Об этом они не скажут в Пабораче, но между собой обязательно посмеются. Аккуратно поправив плед и подложив под бок Хана подушку, Минхо таки выползает из постели, чтобы быстрее справиться с утренней рутиной и зарядкой. Нащупав на столике очки, он быстро надевает их выходит из комнаты, оставляя Джисона досыпать час-другой. Рассветные лучи солнца заставляют Минхо щуриться, под его босыми ногами пол, бодрящий всё тело своей прохладой. Шорты и майка как-то не особо греют, и парень на миг успевает пожалеть о решении встать так рано, когда можно было полежать. Другая мысль сразу же прогнала заманчивую идею вернуться в постель, и она намного приятнее, по мнению Минхо. Ленивые потягивания, небольшая разминка, отжимания и душ помогают сбросить остатки дрёмы. Больше всего по утрам Минхо обожает выпить кофе в тишине. Он, конечно, любит компанию Хана, но своеобразный утренний ритуал Ли был единственным условием в их домашнем уставе. Джисону, собственно, хоть тысячи условий выдвини, он всё равно хочет жить только с Минхо. Скрасить своё пребывание за кухонным столом помогают аудиоуроки японского. Минхо берёт больше занятий, но ему этого кажется недостаточно. За парнем закрепилось прозвище жёсткого упрямца, который идёт напролом к цели. Возможно, Минхо не пришлось бы так много заниматься, но помочь остальным ребятам он считает своей обязанностью. Точнее, здесь взаимопомощь — Сынмин, Феликс и Чан стараются подтянуть хромающий английский Ли, за что это он им очень благодарен. Если говорить о языках, в одном из них Минхо сильно преуспел: язык тела он продолжает совершенствовать изо дня в день, испытывая всех рядом с собой на прочность. К выходкам Минхо давно привыкли, но тот не даёт расслабляться, особенно Джисону. Там тяжёлый случай. Правда ответки от Хана стали прилетать Ли чаще, чем раньше, так что теперь он порой нервно сглатывает. Джисон — и сила, и слабость для Минхо. Сила — в их непоколебимой духовной связи, а слабость — во взаимном притяжении. Как будто все вокруг перестали обращать внимание на шлепки по бёдрам, объятия и прикосновения. Джисону и Минхо это только на руку. Публично всё как и всегда под контролем, но стоит оказаться в безопасном для них месте, контроль машет ручкой и покидает общежитие до возвращения рассудка ребят: тут и бои подушкой, и сгоревшая курица, и неудачные кексы, и объятия до синяков на рёбрах, и поцелуи… Много поцелуев. Если Минхо хорош в языке тела, то Хан — в языке любви. Чмок в уголок губ — вот так безмолвно признался Хан. Краснели и бледнели тогда вместе, только неловкость длилась недолго. Спустя время Джисон нашёл слабости друга, чем нагло начал пользоваться. Минхо опасается подпускать его к шее не потому, что на коже останутся следы, а потому, что он стечёт лужей прям на месте. Об этом прознал как-то Хёнджин, нарочно дразнил Минхо, за что нехило отхватывал по заднице. Обычное явление в самый обычный день группы. Хан хранит те границы, за которые остальным нельзя.

***

Сидя в наушниках, Минхо не замечает, как к нему подходят сзади и кладут ладони на плечи, от чего он невольно вздрагивает. Обернувшись, он видит Хана с полотенцем на бёдрах. Да, Джисон не любит ходить в одежде, чем порой смущает стойкого Минхо. Ужасно. Просто отвратительно. С другой стороны... Это выглядит шикарно, хоть картину пиши. — Предупреждай, что ли, — вынимая наушники, бурчит Минхо. — Я тебя звал, хён… Джисон улыбается так обворожительно, насколько это возможно — устоять нет шансов. — Звал с собой в душ? — подмигивает Минхо, подхватывая настроение Джисона. — А ты бы пошёл? — шепчет на ухо парень, заставляя тем самым Ли замереть на месте. Хан оплетает руками чужие плечи, прижимается ближе к Минхо, мажет губами по шее. Вопросы остаются без ответов. Да собственно, никому они уже не нужны… Минхо млеет в родных объятиях, подставляет шею под губы Хана и прикрывает глаза. Он рад, что Джисон в порядке, очень даже в настроении, потому Ли всецело отдаётся моменту. Поцелуи становятся настойчивее, чем обычно, Джисон только распаляется и зажигает огонь внутри Минхо. Последнему достаточно маленькой искорки, чтобы устроить настоящий пожар. Хан на мгновение прерывается и оказывается уже на коленях перед Минхо, и во взгляде можно прочесть многое: желание, любовь, нежность. Просунув ладони под шорты старшего и сжав пальцами бёдра, Джисон слышит краткий стон сверху. Минхо облизывает губы и почти не дышит, крепко держась за подлокотники стула. Ослабив хватку пальцев, Хан поглаживает кожу бёдер, вплотную приближается лицом к лицу с Минхо, глубоко вдыхает аромат недавно выпитого парнем кофе. — Наверное, было вкусно, — Хан оставляет поцелуй в уголке губ. Минхо хихикает и смущается, что бывает в принципе редко. — О, ты флиртуешь, — подтверждает очевидное Ли Минхо. — Давно хотел так сделать. Прямого взгляда глаза в глаза Минхо не выдерживает, чего и хотел Джисон. — Игривость тебе к лицу, — улыбаясь, говорит Минхо, поправляя непослушные пряди с лица Хана. — Могу ею поделиться, если хочешь, — подмигивает Джисон, скользит руками выше к ягодицам Минхо. — Ханни что-то задумал! — Обними меня покрепче и держись. Хан тут же встаёт и наклоняется к Минхо. Обхватив плечи, Ли обнимает Джисона, и того сразу подхватывают за бёдра. Хан заметно возмужал, сил стало явно больше, и Минхо чувствует себя таким хрупким в его руках. Джисон шагает к кухонной столешнице рядом с холодильником, затем сажает на неё Минхо и становится вплотную меж разведённых ног. Снова этот долгий зрительный контакт. Минхо краснеет, но смотрит-смотрит-смотрит на его Ханни. В домашней обстановке Джисон выглядит потрясающе, улыбка такая искренняя, красивая. Ниже Ли не решается посмотреть ещё раз, потому что… Неловко. Неловко от того, что ему хочется рассмотреть всего Джисона и запомнить каждый изгиб на его сильном теле. Минхо шумно сглатывает. — Ты в порядке, хён? — обеспокоено спрашивает Джисон, видя, как на него сверху смотрят. Минхо кивает в ответ, но молчит. Он только кончиками пальцев касается щёк Джисона, его взгляд устремлён уже на губы, и наконец-то первым приникает к ним, обхватив лицо ладонями. Хан чувствует вкус кофе на нежных губах Минхо, языком проводит по ним, оставляя влажный след, и отстраняется. — И всё? — в голосе Минхо неприкрытое разочарование. Хан аккуратно снимает с Ли очки, кладя их подальше. Мало ли что… — Дразнить не буду, — и Джисон целует его. На этот раз Хан не сдерживается, целует напористо, не давая Минхо даже вздохнуть. Руками залезает под футболку, обнимая Ли за талию. Когда потребность не только в дофамине, но и в воздухе достигает критического уровня Джисон даёт возможность вздохнуть обоим. Он плавно смещается к шее Минхо, выцеловывая каждый сантиметр любимого места. Минхо жмётся ближе, обхватывает ногами талию парня, скрещивая сзади. Хану и говорить не нужно, чтобы понять, чего от него хотят. Они соскучились друг по другу, изголодались по ласке, по тем чувствам, ощущениям, когда мурашки по телу, искусанные губы и хриплые голоса от стонов. Для Хана нет ничего восхитительнее, чем стоны Минхо. Они разные: тихие, звучные, хриплые, громкие. Но ни одни из них не идут в сравнение с тем «пожалуйста, ещё», когда Джисон касается там, где нужно. Он всегда отдаёт всё и получает больше. Счастливые горящие глаза, дрожащее от удовольствия тело и много тепла от Минхо. В какой-то момент Хану кажется, что пора наконец стащить футболку с Минхо и вполне ловко справляется с этим, не встретив никакого протеста. Минхо не сторонник оголения у себя чего-либо на сцене, но дома рядом с Ханом — да, ещё раз да. Хан любуется им, и каждый раз нещадно пропадает, глядя на отточенные движения Минхо в танце и не только, сгорает в огне его глаз, плавится в руках и находит спасение в его душе. Так было, есть и будет. Сейчас он скользит взглядом по телу, которое он так желает осыпать поцелуями, и исполняет это желание без колебаний. Частое дыхание обоих, звуки поцелуев и стоны только повышают градус действий. Минхо откидывается назад, опираясь руками в столешницу, тяжело дышит и постанывает, когда Джисон губами поочередно касается сосков. Попыток скрыть возбуждение нет — Минхо жаждет многого, но они постепенно знакомятся со всеми аспектами близости, не торопятся, наслаждаясь теми моментами уединения. Смесь щекотки и удовольствия приводят Минхо в некое замешательство, когда Джисон кончиком языка проводит по животу и целует, слегка прихватывая кожу зубами. Контраст ощущений ещё больше заводит Минхо, Хан чувствует упирающийся в живот чужой член. Приподнявшиеся полы шорт оголили желанные Ханом бёдра, да и чего греха таить — он как-то задумывался над тем, как круто бы они смотрелись под ним. Но эти мысли Джисон отгонял от себя как можно дальше, потому что стыдно признаться себе в этом. Не вовремя (или нет) мозг подсовывает данную фантазию Хану, когда Минхо начинает ёрзать на месте, стараясь получить какое-то расслабление. Конечно же, Хан понимает, целует внизу живота и раскрывает рукой член Минхо, поглаживая через ткань. А вот это уже было для них ново. Так далеко они не заходили, и Хану важно понять, насколько верны его действия, но движения навстречу точно дают ответ — этого очень хотят. О себе он сейчас не думает — об этом Хан позаботился заранее, и теперь сосредоточен только на партнёре. На лице Минхо ярких румянец, он весь держит, на особенно чувствительных моментах тонко стонет и выгибается, словно струна. Определённо такой цели хотел добиться Джисон этим утром. Он видит перед собой абсолютное совершенство для себя: кожа покрыта испариной, часто вздымающаяся грудь, растрёпанные волосы и губы, шепчущие «ещё». Последнее ловно давит на спусковой крючок в голове Хана, грозясь выстрелить в голову, но он держится и выполняет это «ещё», усиливая движения руки и припадая снова к чужим губам. В этом поцелуе больше экспрессии, чем было незадолго до всего, но и это Хану неожиданно нравится. Минхо то кусает, оттягивая нижнюю губу, то играет с языком, то мычит в поцелуй, требуя больше прикосновений. Он держится за плечи Хана, впиваясь пальцами в кожу, и в скором времени замирает, когда тело охватывает крупная дрожь. Джисон нежно обнимает, поглаживая пальцами по спине. — Это было сильно, — тихо шепчет Минхо, едва успев отдышаться. — Сочту за комплимент, — шёпотом отвечает Хан и добавляет: — Сейчас ты особенно красив, хён. — Хочешь сказать, оргазм мне к лицу? — в голосе Ли лукавство, а в глазах знакомые искорки. — Определённо да, — хихикает Джисон, утыкаясь лбом в плечо Минхо. — Мы только что опорочили кухню. — Мне жаль её. — А мне нет. Оба смеются над этим, ещё недолго обнимаются, прежде чем Джисон отнесёт Минхо на руках в ванную.

***

«Ханни» Его Ханни оказывается смелее, чем думал Минхо. Его Ханни, который боялся что-то сделать не так. Его Хан Джисон, который совсем недавно стеснялся, густо заливаясь румянцем, даже говорить об этом. Его родная любимая душа, знающая всё, о чём молчат оба. Самая огр омная любовь рождается из дружбы, и они взрастили её, ничем не запятнав светлые чувства.