Humanity

Тихий шелест листьев на лёгком тёплом ветру окутывал со всех сторон. Вокруг никого не было да и шум машин до сюда не доставал. Даже крик пролетавших мимо в ясном вечернем небе уток не колебал наладившихся вокруг гармонии и спокойствия. Никто не пытался сказать ни слова, опасаясь спугнуть затаившееся в душе тёплое чувство. Оно приходило к таким людям достаточно редко, чтобы опрометчиво прогонять его даже не пустив на порог сознания. Совсем рядом пролетел большой громкий шмель, и Какавача пошатнулся, уступая ему дорогу. Шмель добродушно помахал ему маленьким быстрым крылышком и устремился по своим неотложны делам. За свою короткую жизнь он, наверное, ни разу не задумался о чём то, кроме своего изначального предназначения. В этом плане ему даже повезло. Он пролетел немного и скрылся от пурпурно-голубых глаз среди каких-то неизвестных разноцветных цветов. Тихие размеренные шаги испугали белочку, крадущуюся из берёзовой рощи к себе домой, на одинокую высокую пышную ёлку. С таким же одиночеством рядом с Какавачей сейчас шёл его старый приятель, если его теперь можно было так назвать. – Не ожидал, что ты даже дома будешь вести себя как заносчивый умник. Может хотя-бы сейчас расслабишься и скажешь то зачем притащил меня сюда? Вокруг стройных деревьев, несмотря на спокойствие и лёгкость, полным ходом бежала жизнь. Маленькие муравьи таскали туда сюда опавшие листья, серая маленькая птичка ковыряла щёлку коры, отколупывая и съедая маленькие кусочки. Блёклая бабочка, притворившаяся высохшим суком, обустраивала себе место для предстоящей долгой спячки. Веритас нахмурился, что удивило Авантюрина, ведь это первая эмоция его "приятеля", возможно, за целую жизнь. Его "приятель" всегда был спокоен и непоколебим, строг и угрюмо-саркастичен. Его нельзя было просто расстроить или вывести из себя. А на лице его сейчас было вовсе не раздражение. Как будто он задумал какую-то пакость, о которой Авантюрин мог догадаться, как будто он вот-вот допустит страшный просчёт. И вот, большая тёплая рука взяла Авантюрина под локоть и пихнула вперёд подгоняя. – Заткнись и иди вперёд. Если будешь так плестись. мы никуда не успеем. – Да что тебе, чёрт возьми, вообще от меня нужно то? Дорожка сменилась на узкую, поросшую низкой мягкой травой. По ней ступать было куда проще, чем говорить с колючим Веритасом Рацио. Поэтому оставшийся путь Какавача прошёл в несвойственной для него, нагнетающей тишине. С каждым шагом мысли становились всё гуще, а тёплый летний лес всё темнее. Веритас Рацио не тот человек, что позовёт тебя вечером в какие-то заросли на душевный разговор. Веритас Рацио, наверное, вообще не человек, раз делает всё это. Интересно, какой командой можно оставить его здесь в лесу, и уйти обратно на корабль, и улететь с этой планеты. Нет, по одной сокровенной причине он всё ещё идёт вперёд по узкой лесной дорожке. – Садись, – окликает его тихий низкий голос. – Что, прямо сюда?! Веритас снимает со своих плеч тонкую накидку и расстилает её на траве. Они стоят около небольшого озера, окутанные, из-за зашедшего за горизонт солнца, холодным вечерним мраком. О гладкие прибрежные камни тихо бьются лёгкие волны. А за ними кончается роща, и на самом краю горизонта затухает красная тонкая линия заката. Небо ещё не совсем почернело, но звёзды уже видны. И даже так они в тысячу раз ярче чем в огромном шумном городе Корпорации. – Садись, – Рацио говорит это громче, пугая подплывшую к самому берегу рыбу, а после добавляет немного стушевавшись: – Пожалуйста. Авантюрин садится. Он решил не думать больше сегодня вечером. Пожалуй, ради себя самого. Веритас опускается позади него на колени, и они вместе устремляют взгляды к высоким полупрозрачным облакам. – Я не романтик. Но... – Что ты хотел от меня, злобный гений из Гильдии, – всё пытается подколоть его менеджер. – Но я гулял здесь в детстве, когда мир ещё не был так жесток. – Неужели были такие времена? – И наверное это единственное место, в которое я раньше мечтал возвратиться, – продолжал Рацио не обращая внимания. Авантюрин же наконец угомонился. Он залез ближе к своему "приятелю" и облокотился спиной о его поразительно тёплую для такого человека грудь так, что весь поток чужих мыслей лился теперь ему прямо на ухо. – Мечтал, но гениям нет дела до детских игр. Госпожа Герта считает, что гениям не чужды проявления детских прихотей, и я считаю нужным с ней поспорить. К чему вся эта смешная глупая чепуха. Человек высшее проявления разума в этой вселенной. Только всея Эрудиция смеет превозносить себя перед ним. Естественно заслуженно. – Заткнись. – Но я сижу сейчас здесь, в месте, в которое всю жизнь, даже отбросив чувства, стремился вернуться. И ты сидишь в моих руках. Я никогда не вернулся бы сюда в одиночку... – Кстати! У меня и правда много вопросов к тебе! – на лице Авантюрина вспыхнула его прежняя ехидная ухмылка. Но он так же быстро замер, рвано вздохнув – по шее прошли мурашки от неожиданно близкого тёплого дыхания. – Ты ведёшь себя как дурной избалованный мальчишка. Я считал так. Но ты воистину гениален. Ты рискуешь своей жизнью, без страха ставишь всё на свой план. И на удивление выходишь сухим из воды. Ты гениален, да. Но какое-то странное чувство внутри меня... Я не понимаю что это, правда. Я боюсь что однажды ты не сможешь вернуться. Как тогда на Пенаконии. И поэтому я хочу успеть. Только ты. Хоть и считаешь меня заносчивым высокомерным идиотом, так упорно пытаешься остаться моим другом. – А что, ты ещё кого-то сюда приводил? Есть с кем сравнить, ахахаха?? – засмеялся Авантюрин, в надежде разрядить обстановку, но тут же прижал рот рукой, сдерживая огромный комок чувств, что чуть не выплеснулся только что в тишину вечернего леса. Веритас Рацио коснулся губами его обычно спрятанной за толстым воротником рубашки шеи. Веритас Рацио провёл рукой по его бедру вверх и коснулся тёплой большой ладонью живота, прижимая ближе к себе. – Помоги мне стать человеком, Какавача. *** – Нет, серьёзно, снимать мне штаны в лесу было лишним! – Авантюрин ходил по комнате из угла в угол то и дело задевая чайный стол, за которым Рацио уже десять минут пытался правильно разложить его игральные кубики. – Ты сидел на моей накидке, ничего же не случилось, – строго ответил он. – Я наверное позже зайду... – Топаз, пришедшая с новым поручением, с грохотом захлопнула дверь в залу.