Герцог - мой

Ники распирало любопытство и против воли это волнение передалось и Аарону. Гости в глубинке — тот еще праздник. Представьте. Вы живёте в одном каменном замке всю свою жизнь, в маленькой деревушке. Вокруг поля, пару домов и лес. До ближайшего города недели или даже месяцы пути, смотря какая дорога. Омеги, конечно, отдаются в другие семьи, но чаще всего это единственный раз, когда человек меняет место жительства. Многие дворяне не настолько богаты, чтобы позволить себе больше одного дома. Только на гардероб, в особенности для омег, уходят баснословные деньги. Когда омеги выходят замуж, все тоже не меняется. Теперь они живут в доме мужа. Выходить могут разве что в ближайшую деревню и то, если она есть. Некоторые замки стоят в отдалении от поселений по прихоти хозяев. Если есть сад — уже удача. В лесу не погуляешь — опасно. В город или тем более столицу муж может и не взять, наказав жене ждать его. Потому-то любой проходящий мимо бард или купец на вес золота. Его истории слушают жадно, документируют, а потом годами обсуждают в этой скучной былинке. Другие знатные гости, так вообще праздник! Гулять будут неделю не меньше. Вот только омег на такие праздники не звали. С одной стороны обидно, ведь им тоже хочется послушать истории приезжих, чтобы развеять скуку. За шитьем много не развлечешься, а читать считается неприемлемым. Удел омеги — дом и быт. Незачем ей грамота. С другой же стороны, мало ли что могут выкинуть эти гости? Сколько историй о том, как омег лишали невинности в пьяном угаре. Или похищали. Или убивали. Убивали альфы и друг друга. Кровь им как мед — не убил, не праздник. В общем, миром правили безумцы, а омегам оставалось только мириться. Аарон всё-таки иногда нарушал правила. Он любил читать и сам осторожно писал баллады о благородных рыцарях и прекрасных омегах. Грамоте его научил Ники. Николас — тот редкий момент, когда омега смог вырваться из оков системы хоть ненадолго. Друзья детства Марии проживают за границей. Ники уезжал к ним гостить, где тайно крутил роман с одним альфой. По словам Ники очень хорошим альфой. Эрик — так его звали — научил Ники грамоте, поэтому Аарон склонен был верить словам кузена. Замок, в котором сейчас жило семейство Хеммик, принадлежал семейству Миньярд. Вот только родители Аарона скончались. Они были графами. Мелкими, но графами. Других наследников нема, Аарон омега, а значит все переходило к единственному альфе, который был ближе всех — к Лютеру. Видимо, у брата и сестры одинаковое проклятие. У Лютера тоже один сын и тоже омега. Больше Мария по каким-то причинам родить не смогла. Аарон задумывался, не гуляет ли дядя на стороне, но за руку никого омега не хватал. Что же случится, когда и Лютер умрет, думать страшно — у Хеммиков тоже нет ближайших родственников. Живых. Которые могли бы взять на себя управление территорией. Значит, каким-то образом придется разыскать кого-то дальнего или родить ребёнка-альфу как можно скорее. Кстати, о территории. Это в прямом смысле несколько полей и две деревни. О-очень маленькая земля. Денег у семьи вечно не хватало. Платья носились годами, потому что даже перешить стоило дорого. Поездки заграницу Ники, оплачивались из кармана семьи Клозе, потому что в ином случае Ники просто не смог бы приехать. Даже еда была скудной, чтобы беречь бюджет. Спросите, почему бы не выдать замуж целых двух омег и тем самым поправить свое финансовое положение? Ответ прост — это самое финансовое положение. За невесту полагается солидное приданное. Альфы ищут себе жену, исходя из ее статусности и обеспеченности. Ни того, ни другого у Аарона и Николаса не было. Род Хеммик и род Миньярд не блестали величием имени, денег, как уже было сказано, и подавно не водилось. Вот кто захочет взять себе в жены бесприданницу? Так и жили. Аарон и Ники выглядывали из-за колонны, стараясь не попадаться на глаза. Аарон как раз заканчивал свою очередную тайную поэму, когда забежал возбужденный Ники и сообщил, что у замка, оказывается, стоит незнакомая карета. Омеги могли видеться с гостями в присутствии остальной родни, а это значит, что скоро их обоих позовут к ужину. Но любопытство было сильнее. Кузены спустились по лестницам, стараясь не шуметь. Старый замок переживал не лучшие времена. Кое-где даже обвалились куски стены. Срочно требовался ремонт, на который у Лютера не было денег. Омеги подкрались к большому залу, откуда шли коридоры в разные места замка. Там уже слышались голоса. Лютер приветствовал какого-то старого друга. Этот человек смутно отозвался в воспоминаниях. Должно быть он приезжал несколько лет назад. Он отвечал на дружелюбие Лютера и вел себя так, будто они действительно были друзьями. А вот второй человек точно приезжал впервые. Аарон бы запомнил его. — Вот это хряк, — прокомментировал Ники. Аарон согласно кивнул. Второй гость явно страдал от лишнего веса. Его живот выпирал, грозясь порвать несчастную ткань, еле удерживавшую все это. Шея пряталась в складках жира, лицо заплывшее, глаза маленькие. Волос на макушке почти не было. Залысина отражала свет лампад на стенах. Зато его одежда была очень красивой и дорогой. Красный бархат, золотые пуговицы и золотые кольца на пальцах. Он терпеливо ждал за спиной первого гостя, но выглядел хмурым. — Ах, Лютер, — вдруг сказал… А как его имя? — Это мой друг граф Стивен Хоум. И ему нужна помощь. Лютер сразу стал выглядеть серьёзнее. — Я выслушаю вас за обедом. — Сообщил Лютер. — Пойдемте со мной. Омеги тут же побежали на верх лестницы и сделали вид, что только спускались. Лютер как раз попросил позвать всех к столу. Едва Хоум увидел омег, его лицо вытянулось, глаза стали больше. Ники даже забеспокоился, вдруг его удар хватит. — Эндрю? — Выдавил он. Аарон и Ники посмотрели друг на друга, потом за плечи, решая не показалось ли им. Мария, Лютер и гость, чье имя Аарон все ещё не вспомнил, с интересом посмотрели туда, куда смотрел Стивен. — Боже, милый, ты здесь! Толстяк подбежал к лестнице, и омеги поняли насколько на самом деле плоха его физическая форма. Только от этих движений он уже начал задыхаться, а на висках выступил пот. — Я думал этот ублюдок забрал тебя! — Продолжал Хоум, стоя у подножия лестницы. — Как ты выбрался? Где дети? С ними всё в порядке? Аарон хлопнул глазами, слишком ошеломлённый. — Уважаемый, — омега огляделся, — я не совсем понимаю, к кому вы обращаетесь. — К тебе, же, к моей жене! — Взревел граф. Аарон беспомощно посмотрел на дядю. — Лорд Хоум, — Лютер перевел взгляд с нового знакомого на племянника, — вы уже были знакомы с Аароном раньше? — Аароном? — Хоум спросил с замешательством. — Разве его зовут не Эндрю? — Нет, это Аарон. Мой племянник. Альфа снова посмотрел с замешательством на омегу. — Голову на отсечение даю, — сказал он пораженно, — моя жена выглядит точно так же. Не похоже, а именно так же. Присутствующие обменялись взглядами. — Пройдемте в столовую, — предложил Лютер.

***

Рассказ графа звучал, как выдумка. С трудом верилось, что подобное могло произойти где-то поблизости. Хотелось думать, что это никогда не коснётся тебя, но вот сидит человек, который пережил нечто подобное. — Я принял их в свой дом, дал работу, — вздыхал Стивен, — а они так мне отплатили! Граф выглядел несчастным. Аарон внимательно слушал его, но не мог поверить, что между ним и его женой существовали великие чувства. Он говорил об Эндрю как-то вскользь. Будто упоминать его имя — значит обжечься. Или Аарон просто не мог воспринимать его внешность. Он не знал своего брата, если они, конечно, были братьями. Вдруг граф как раз во вкусе Эндрю. — Вы уже писали письма? — Спросил Лютер. — Как бы грубо это не звучало, но может, рыцарь одумался. Но граф отрицательно покачал головой. — Я пишу письма каждый день, а он не ответил ни на одно! Я умолял его отпустить моих детей, но ничего не вышло. Я уже даже не знаю, что ещё мне делать. — А король? — Полюбопытствовал Ники. — Это же оскорбление знати. Однако граф тоже качает головой. — Король заявляет, что рассмотрит это дело внимательнее. Будто на это много времени надо! Невоспитанный ублюдок украл мою жену и детей и держит их в своем замке! И никто не хочет мне помочь! — А как имя того, кхм, ублюдка? — Спросил Лютер. Граф помрачнел. — Герцог Веснински. Ники прикрыл рот ладонью и встретился взглядом с Аароном. Должно быть выражение лица у них было одинаковое. — Я думала род Веснински прервался, — выпалила Мария. Лютер был насколько шокирован, что даже не одернул ее. — Уж лучше бы так и было. — Мрачно сказал граф. — Последний выход, — заговорил как оказалось Хиггинс. Он не был удивлён информацией, в значит знал ее, — заставить герцога вернуть Эндрю силой. Стивен обратился ко мне за помощью, чтобы собрать армию. Аарон посмотрел на него как на сумасшедшего. Герцог — тяжеловес. У него територии, богатства, своя армия. Чудо, что он вообще не смел замок Хоум с лица земли, а всего лишь забрал жену графа. Кто решит тягаться с таким? — Честным людям надо помогать, — деловито кивнул Лютер. Теперь омега уставился на него. Рот Ники приоткрылся. — О-отец, — он сглотнул, — ты же не собираешься идти против герцога, правда? Лютер адресовал ему такой взгляд, будто сын задавал ему глупые вопросы. — Этот герцог мальчишка, не чтящий законов и нормы морали. Какой честный человек посмеет так поступить? Ворваться в чужой дом, похитить жену и детей. Немыслимо! Альфы заворковали, будто все так как и должно быть. Будто они не подписывают себе смертный приговор. — Но почему вы решили действовать сейчас? — Аарон постарался прийти в себя. — Вы сказали, что герцог удерживает Эндрю три года. Почему ничего не сделали раньше? Граф грустно вздохнул. — Я надеялся на помощь короля. Он сам благословлял брак. Спиры сейчас за границей. Я писал им письма, но они говорят подождать. Все говорят подождать! Больше ждать нельзя! Аарон посмотрел на Хиггинса и тот пояснил: — Эндрю на днях родил герцогу второго ребёнка.

***

— Нил! Нил! Хватит! Нил прижался ближе. Его хватка на бедрах была сильной. — Я-я сейчас!.. Эндрю не смог договорить. Голос срывался, ноги дрожали. Он оперся на собственные волосы, пытаясь встать, но пряди запутались, и он был вынужден вернуться. Лоб уперся в перину. Нил немного отстранился, вытаскивая язык из омеги, что отозвалось недовольным стоном. — Хочешь кончить, любовь моя? — Запыхался Нил. Эндрю лихорадочно закинул волосы через голову и, наконец, смог посмотреть на альфу через плечо. — Н-нет. — Он выдохнул. — Хочу кончить от твоего члена. Нил зарычал, поднимаясь. Смазка омеги стекала по его подбородку, шее, груди. Он облизнулся. Медленно. Чувственно, чтобы Эндрю видел. Омега захныкал и был вынужден сжать свой член, чтобы не сорваться раньше. Большой палец альфы огладил нежное колечко мышц. Нил приставил член и выдохнул: — Я с тобой, любовь моя. — Ни-и-ил. — Вздохнул Эндрю, прикрывая глаза.

***

Милане было пять, когда она впервые осознала, что ее отец ужасный человек. До этого она боготворила его. Думала, раз альфа, значит достойный молодой господин, но потом случился тот вечер. Милана застала свою беременную маму, утешающую другую омегу. Девочка была совсем юной. Лет тринадцать, не больше. Эндрю говорил тихо, но Милана услышала: — Граф отнял твою невинность не в течку. Ребёнка не будет. Ты покинешь замок и забудешь об этом. И говорил Эндрю так спокойно, будто беременные служанки от его мужа — обычное дело. По-началу Милана злилась. Должно быть мама врет. Не может же быть отец таким! Но потом прошел год. И еще один. К семи годам девочка полностью осознала гнилую натуру человека, породившего ее. И самое страшное в этой ситуации было то, что она ничего не могла сделать. По-настоящему заботился о них только Эндрю. Отцу было плевать на детей, да и на жену тоже. И Милане было больно видеть, как ее прекрасная мама прозябает в клетке под названием брак. В бесконечных мечтах отплатить отцу, Милана познакомилась с Нилом. Андреа он сразу понравился. Ещё бы. Такой сильный и статный по сравнению с их круглым отцом, который от хряка отличался лишь тем, что стоял на двух ногах. Андреа восхищался силой и всем, что с ней связано, а молодой и крепкий рыцарь, который все время крутился вокруг них, точно привлек его внимания. И внимание Эндрю тоже. У Миланы сердце болело за мать. Этот роман с самого начала был обречён на ужасный конец. Эндрю просто отводил душу, а теперь получил травму на всю жизнь. А потом был штурм, рыцари и Нил, который как коршун спустился с небес и утащил их в свое гнездо. Нападение случилось летом. Весну семья уже отмечала в замке Веснински.

***

Милана вышла на мраморные ступени и сложила руки за спиной. Прошло три года. Недавно ей исполнилось десять и теперь у нее есть два брата по матери. Первый совместный год Эндрю отказывал Нилу в течках. Милана внимательно следила за альфой, но Нил вел себя… Обычно. Он терся о шею Эндрю, обнимал его, спал с ним в одной кровати. Милана не знала делали ли они ночью что-то большее, но детей за все эти месяцы так и не появилось. Альфа не был обеспокоен этим фактом. В свою очередь Нил не приглашал омегу в гон. Ни в один. С детьми ладил хорошо. С Миланой говорил откровенно. Андреа давал то, что он хочет — истории о путешествиях, учителей фехтования и личного коня. Эндрю же обожал давать альфе Мирона. Нил забавно застывал, будто малыш был хрустальным. Кажется, он даже переставал дышать. Нужные девочке люди показались из-за деревьев вскоре. Каждое дерево в лесу в окружении замка было тщательно выверено предыдущим герцогом, как и живность в нем. Вот только земли он занимал немного. Настоящий лес начинался намного дальше. Нил довольно улыбался, шлепая сапогами по грязи. Он нес омегу на руках, а Эндрю любовался небом. Это началось после первого ребёнка от Веснински. В жизни Эндрю не было ничего, кроме детей. Юноша проводил с ними много времени особенно первое время после родов. Он буквально жил в детской. Дети приносили ему утешение. Когда родился Эван, Эндрю тоже попытался закрыться в детской. Первую неделю Нил его не трогал. Просто приходил к нему туда и общался, пока дела не заставляли возвращаться в кабинет. Альфе надо было многое наверстать за время своего отсутствия. Но когда омега не покинул детскую и через неделю, Нил просто вынес его подышать воздухом на улицу. Тогда случилась их первая крупная ссора, но после этого омега начал потихоньку избавляться от своей потребности быть рядом с малышом. А еще иногда Милана видела их вот так — Нил, шлепающий по земле, и Эндрю в его руках, смотрящий на альфу как на драгоценный камень. Белоснежное платье омеги замаралось лишь в конце подола. Это означало, что сегодня на прогулку у омеги не было настроения и что большую часть пути Эндрю так провисел на руках альфы. Ладони Нила немного дрожали, но он, похоже, был доволен. — Мама, — девочка окинула их взглядом, — Нил. Я думала вы уже не явитесь к ужину. — Как мы могли? — Ухмыльнулся Нил. — Поставь меня на землю, — мягко потребовал Эндрю. — Нет. Сначала обувь. Слуги догнали господ в этот момент. Милана заметила в их руках обувь. Это было чем-то новеньким. Раньше она такого за матерью не замечала. Нил дождался пока слуги наденут обувь обратно омеге на ступни и только потом аккуратно опустил его на землю. Вот, что должна означать фраза «носить в браке на руках». Эндрю взял его под руку и повел в замок. Конечно, он тоже заметил, что руки его альфы трясутся. Милана смотрела на их спины и думала, что как же она рада, что в тот день Нил свалился на них, как снег в июле.