Лакричное море.

      Шэдоу Милк Куки ещё в самом начале существа Сапфира научил его одной мудрости: “Если тебе что-то понравилось, то ты обязан присвоить это себе”.       Самый простой способ завладеть чем-то — это выкупить у прошлого владельца. Но что же делать, если хозяин вреден, а предмет договора слишком робок, чтобы противостоять возникшей стене? Стоит ли предложить цену повыше? Или может, просто попробовать найти идентичный экземпляр у того, кто готов отдать всё?       Но в чём же тогда интерес при приобретении? Очевидно, чтобы забрать себе неприступную вещь, надо её опорочить, тогда у хозяина не останется причин держать что-то сломанное и бесполезное подле себя. А ещё лучше, заставить этот предмет самостоятельно покинуть своего создателя, проследить, чтобы он сам привёл себя в негодность, а после, полностью задавленного виной и совестью, забрать себе. Разве сможет печенье, оставленное всеми близкими, отказаться от помощи старого и верного друга?       Сапфир ступает на мраморную тропу. Она ведёт прямо к древу. Может та и скрыта под пеленой тумана, но живущие здесь долгие года, знают о его существовании. Путь к ней открывают нечасто, да и доступ к ней дан не всем хранителям: только тем, кому сам Старшая Фея способен доверить свою жизнь. И среди его доверенных лиц есть одно особенное, уникальное печенье. Он мил и светел, он обладает по-уникальному чистой душой. С создания Сапфира, тот был одним из немногих, который вёл бы себя столь наивно. И среди полного мира Лжи, он выделялся не хуже одного одарённого, помеченного некогда его Мастером.       Сапфир аккуратно бьёт носком камень на дороге, что катиться по мрамору с характерным звенящим звуком, пока не врезается в чью-то ногу. — Прошу вас остановиться, гость издалека. Дальше вам… — перед путешественником возникла светлая фигура, отгораживающая дальнейший путь, — Сапфир? Неужели это ты? — Здравствуй, Фея, — Сапфир приветствует друга нежной улыбкой.       Сильвербелл моментально подлетает к другу, сразу же беря его руки в свои. Он осматривает печенье перед собой, взволнованно надеясь на то, что стоящий перед ним не ранен. Убедившись в том, что всё в порядке, фея медленно выдыхает, более не обременяя себя беспокойством. — Ох, Блек Сапфир, я так давно тебя не видел, — Сильвербелл искренне улыбается и заглядывает в чужие глаза, — Как твои дела? Что нового на Криспии? Есть ли что-то интересное у Королевства Тёмного Какао?       Сапфир мгновенно мрачнеет в лице и отводит взгляд. При первой встрече он соврал о своём происхождении. Так как он является личным созданием одного из Бистов, доверие к нему вполне справедливо держится на стабильном нуле. Даже на территории прочих “отвергнутых” его не принимали жители. Не потому что он был странным или именно его создатель не пользовался особой популярностью, просто у них не принято взаимодействовать друг с другом, ровно в той же степени, что и с защитниками Древа.       Причина по которой выбор пал именно на Королевство Тёмного Какао заключается в том, что тот находился ближе всех к их континенту. Если бы он представил себя выходцем из Королевства Холлибери или Ванильного, то количество встреч пришлось бы сократить втрое. Кому бы хотелось проезжать одно из самых опасных морей и весь континент только ради пятиминутной встречи с другом?       Неловких вопросов было бы не избежать.       Сегодня для Сапфира был особенный день: он готовился к нему с первой встречи. Каждый шаг должен был привести именно к этой маленькой шалости. Он не назовёт произошедшее сегодня великим планом, ибо по большей части всё зависит от удачи, но к чему сомнения, если удача всегда на его стороне? — У вас что-то случилось? — Сильвербелл замечает изменение в лице и в ту же минуту теряет прежнюю беззаботность. — Это неважно. Я рад, что всё равно смог тебя увидеть, — Сапфир перемещает одну из рук на чужую голову, — Как ты поживаешь?       Фея немного мнётся от смущения, но довольно быстро возвращается к серьёзному разговору. Он убирает руку со своих волос и неуверенно ловит чужой взгляд. Какое-то время неловко молчит, но решается проявить любопытство. — Я… Со мной всё хорошо, — всё же отвечает на вопрос, — Что с вашим королевством? — Не думай об этом. Я так старательно пытался добраться до тебя… — Блек Сапфир вновь улыбается, чуть щурясь.       Но Сильвербелла это вовсе не успокаивало. Это тоже очень нравилось Сапфиру. Эта фея знал, что ничем не сможет помочь, но всё равно хотел узнать обо всех несчастьях так, словно мог бы исправить всё одним взмахом крыльев. Сапфир знал, что стоит ему сообщить о чём-то плохом, как у собеседника мгновенно поднималось давление и учищался пульс. Тот мог сразу схватиться за грудь, успокаивая собственное напряжение или в изумлении прикрыть рот рукой, неровно вздыхая. Сильвербелл был предрасположен к яркому выражению чувств, на него могло повлиять абсолютно любая информация и он на каждую бы отреагировал с невероятным количеством эмоций.       Сапфиру всегда нравилось этим пользоваться. — Хорошо, Я расскажу, если ты так сильно этого хочешь, — Сапфир берёт друга под руку и направляется в обратном прежнему направлении, — Лакричное море совсем разбушевалось, печенье в патруле и не только… Очень многие лишились возможности ходить, писать или здраво мыслить. Мы держимся, но я не уверен, насколько долго сможем сдерживать напор. Другие королевства никак не могут предоставить нам гуманитарную помощь, поставки постоянно срываются. Наши лекари не имеют возможности отдохнуть хотя бы пять минут.       Чёрный Сапфир переводит взгляд на чужое испуганное лицо, наслаждаясь зрелищем. Как и в прошлые разы, Подснежник в неверии прикрывает рот рукой. — Это ужасно… — Надеюсь, ты не принял это близко к сердцу, — Сапфир проводит пальцами по тыльной стороне чужой ладони, таким образом успокаивая, — Наш народ сильный, мы переживали и грады, и смерчи. Не сомневайся в нас.       Сильвербелл ещё сильнее прижимается к другу. В самом начале их знакомства Сапфир и подумать не мог, что встретил того, кто так отчаянно будет липнуть. Эта фея изначально не шёл на контакт, твердил только о безопасности Древа, о своих друзьях-феях и просил покинуть континент. Если говорить о первом разговоре, так тот вовсе закончился не начавшись: тот быстро вымолвил просьбу удалиться и исчез в тумане. Но позже он и также быстро привязался. Не понятно, что на него так повлияло, однако и знать не хотелось. Единственное, что было важно и остаётся таковым до сих пор – это полное доверие к Сапфиру. Такое отношение неизменно льстило, успокаивало душу и мысли. Его, коварного лжеца, действительно хотели видеть рядом.       Этот наивный дурачок определённо что-то задел в искусственной душе. — Пойдём со мной, взглянешь издалека на Королевство. У тебя же раньше не было возможности разглядеть его как следует? — практически на выходе из леса, уточняет Сапфир. — Прости, но мне запрещено, — тут же отстраняется фея, — Это может быть опасно, тем более, если Лакричное море сейчас нельзя контролировать.       Сапфир легонько прикасается к чужому плечу, чуть ли не насильно выводя к берегу. Не успевая среагировать, Сильвербелл поддаётся и нечаянно следует приказу.       Только его носок выглянул за пределы тени деревьев, как перед ним открылся невиданный ранее пейзаж. Вопреки ожиданиям, море вовсе не бушевало, оно спокойным прибоем ходило по песку. Покачивалось туда-сюда, медленно и успокаивающе отражая где-то между волнами лучи солнца. Небо, что также удивительно, оставалось абсолютно чистым, только слегка темнея рядом с континентом напротив. Кажется, отсюда даже можно было увидеть некий “снег”, ранее невиданный на Бист-Исте.       Сапфир легонько щёлкнул пальцами возле чужого уха и протянул руку, приглашая пройти дальше. Фея дёрнулся от резкого звука и инстинктивно в отрицании помотал головой. — Как ты думаешь я до сюда добрался? — Сапфир соприкасается с чужими пальцами, терпеливо ожидая, пока его самостоятельно возьмут за руку, — Сейчас оно мягкое, и как по мне, тебе стоит этим воспользоваться. Мы с тобой смертны, нам неизвестно, когда оборвётся наша жизнь, поэтому хотя бы раз, когда тебе ничего не угрожает, можно же пожить моментом, верно?       Сапфир давит из себя столь светлую, столь вверяющую улыбку, что невольно веришь в то, что тот готов умереть прямо сейчас. Блек Сапфир говорит складно, не запинаясь. У него в репертуаре создавать уютную атмосферу вокруг себя. — Да, наверное ты прав…       Сильвербелл наконец хватается за протянутую руку и чуть опираясь на неё, подлетает к собеседнику. Эта компания, это печенье, этот вид – всё сейчас было отрадно. — Я очень рад, что могу хотя бы издали показать тебе свой дом, — аккуратно спускаясь к толще воды, Сапфир указывает на дальний материк, — Видишь у обрыва замок? Это резиденция нашего Древнего. Именно она окружена крепостью со всех сторон и защищает прочее Королевство от нападок. — Ты живёшь в ней?       Блек Сапфир замялся. На самом деле, его знания о соседнем континенте сильно ограничены, а об Королевстве Тёмного Какао он в принципе знал только три вещи: крепость, снег и нелюбовь к сладкому. Сейчас он анализировал, какой бы ответ казался наиболее удобным. Если он ответит “Да”, то тут же пойдут неудобные вопросы об обустройстве, а если “Нет”, то о том, отличается ли быт их горожан от представителей Бист-Иста.       Сапфир специально принимает страдальческую гримасу и смотрит в пустоту. — Ох… Нет, никак нет. Слишком большая честь.. Давай не будем об этом. — Извини, — останавливает свои дальнейшие вопросы лучник. — Не переживай. Сейчас мы можем подойти ближе, если ты захочешь.       Ему, как обычно, мило улыбаются, но прямо отказывают. — Это плохая идея. Мне раньше не приходилось иметь дело с Лакричным Морем. Я боюсь, что не смогу тебя защитить в случае чего.       Сапфир поражённо вздыхает, после чего медленно обходит собеседника, перегораживая вид на море, и практически впритык останавливается рядом с другом. — Мне… Мне нравится твоя осторожность. Искренне нравится, что ты пытаешься заботиться обо мне.       Сильвербелл в смущении опускает взгляд. Ему не каждый день говорят столь смущающие вещи, тем более столь деликатное печенье. Между делом он замечает, как печенье перед ним сжало руки в кулаки, то ли от нервов, то ли от смущения. Как мило… — Я могу коснуться тебя не как обычно? Хотя бы один раз, я буду рад и малому прикосновению. — Да, конечно! — слишком радостно отвечает Подснежник.       Вначале Сапфир благодарно берёт чужие руки в свои и прижимает ко лбу, чуть склонившись. Он тяжело дышит, однако постепенно расслабляется и наконец поднимает голову спустя пару минут статичного действия. Лжец ещё долго смотрит на чужие ладони, после чего практически невесомо касается их губами, в то же мгновение отстраняясь. Он смущенно отводит взгляд, когда приближается к чужому лицу. Так же деликатно, точно так же медленно, как и ранее, он соприкасается своими губами с чужим лбом, с улыбкой целуя и его. Он невольно заставляет собеседника ещё сильнее опустить голову, практически сразу отлепляясь от теста и вдыхая запах волос. Подкупающе прижимает макушку к своим губам. — У тебя очень мягкие руки. И глаза… Они очень красивы. Мне нравится твои волосы, твой характер, твой наряд, твоё владение луком. Твоя искренность, безвозмездная отдача своему делу. Но больше всего мне нравятся твои крылья. Я бы очень хотел тебя обнять, но стоит мне подумать о том, что я могу их помять, как меня одолевает страх.       Сильвербелл в смущении сильнее прижимается к столь нежному, по отношению к нему, телу. Аккуратно отпускает чужие ладони,а после зажимает в своих тёмную одежду Сапфира. Он прячет лицо в чужом жабо, скрывая его между складок.       Сапфир улыбается и осторожно отводит печенье чуть ближе к берегу. Когда они практически касаются воды, он наконец останавливается и за подбородок поворачивает чужую голову в направлении соседнего континента. — Если приглядеться, то ты сможешь увидеть близлежащий лес, полностью окутанный снегом. — Я не вижу. — Попробуй взлететь. Только будь осторожен, не задень нечаянно покров воды.       Сильвербелл прерывает объятия, взлетая чуть выше земли. Он щурится в попытке разглядеть тот самый желанный вид, однако только тратит силы зазря. Фея растерянно переводит взгляд на Сапфира, но встречает только уверенное выражение лица, не имеющее за собой сомнений или лжи. Это внушает надежду. — Я вижу зелёные кроны ёлок, но никакого снега. — Ты уже увидел деревья, там совсем близко, приглядись чуть сильнее.       Сапфир подталкивает его ближе и указывает пальцем чуть правее, от места, куда до этого смотрело печенье. — “Ну же… Отлети же ты чуть дальше от берега” — приказывает про себя Сапфир.       Сильвербелл отдаляется ещё дальше от лжеца, наконец-то полностью находясь над водой. Он тянется как можно выше, старается увидеть то, чего на самом деле и неизвестно, есть или нет. Фея продолжает контролировать расстояние между собой и водой и старается её не трогать, чтобы избежать любых неприятных последствий. Какая милая, но бесполезная осторожность. — ”Умница, моя дорогая фея, никогда меня не разочаровывал”       Блек Сапфир отдаляется от воды и оглядывает землю вокруг себя. Крутится вокруг своей оси, что-то рассматривает, а после замирает. Он нашёл довольно крупный камень и в странном интересе стал его разглядывать. Спустя мгновение он подталкивает его к воде, аккуратно и бесшумно стараясь не привлекать внимание. Проворачивает свою задумку с безумным интересом, с непонятной осторожностью. И как только камень приблизился достаточно, чтобы его было легко скинуть одним движением, Сапфир наконец изумлённо останавливается. Он пару раз переводит взгляд с камня на крылья феи, а после обратно, морально к чему-то готовясь.       Сапфир собирается с силами и под импульсом пинает камень так далеко, как ему только удаётся. Тот приземляется с характерным звуком соударения о воду, задерживается меньше чем на миллисекунду, а потом медленно погружается в жидкость. От места приземления пошли ровные круги, растворяющиеся параллельно с увеличением своего радиуса.       Сальвербелл дёрнулся, когда неподалёку возник хлопок и с недоверием взглянул на воду, в тот же момент направляясь обратно к берегу. — Мне послышалось.. Кья! — за ногу летающего существа что-то потянуло.       Чёрная субстанция моря схватила часть тела и потащила на своё дно. Медленно, но верно лакричное море начало бушевать под печеньем, втягивая всё глубже в свою пучину. Захваченная часть тянет с неприятной болью, пока море на полпути к себе ухватывается и за вторую конечность. — Сильвер Белл! — запоздало реагирует Сапфир.       Фею всё глубже тянут на дно. Его туловище уже наполовину погружается под воду, ограничивающую возможность захватиться за что-нибудь и выбраться. Печенье начинает лихорадочно биться в надежде спастись, быстро машет крыльями, старается достать хотя бы одну руку, что также неприятно со всех сторон окружила субстанция.       Тщетные попытки привели только к тому, что он ещё глубже погряз в море. Море насквозь пробило одно из крыльев, пока то пыталось поднять тело в воздух.       Самую тонкую часть существа с разрывом потянуло вниз. — Гьях! Больно! Как же больно!       Сапфир улыбнулся, испытывая настоящие наслаждение под звуками болезненных стонов. Сильвербелл настолько был занят своим спасением, что даже не обращал внимание на лжеца. Это даже в какой-то степени ранило, однако давало возможность доиграть сценарий.       Сапфир присаживается на корточки и наблюдает за болезненным искажением чужого лица. Под глазами феи виднеются целые реки слёз, являющиеся реакцией на ранения. Он ни капли не стеснялся своего крика, дышал полной грудью практически до тех пор, пока не погрузился в жидкость по шею. Послышался треск второго крыла и разорванной одежды. Сильвербелл практически полностью погрузился в воду. — “5 секунд хватит. 5… 4… 3… 2…”       Сапфир захватывает чужое плечо через толщу воды и начинает тащить на себя. Замечая, что вытащить его оказалось куда легче, чем он предполагал, решает подождать ещё пару секунд. — “Нет, ещё 3. 3… 2… 1!”       Сапфир только капельку напрягаясь наконец вытаскивает друга из воды, сразу же по земле волоча его к лесу. От одежды друга остались единичные отрезки ткани, по большей части только плащ и рубашка. На ногах нанесены укусы, должно быть, лакричных тварей, под некоторыми из которых даже начал вытекать Джем. Один из пальцев руки точно был сломан. Прекрасная картина. Сапфир, волоча печенье по земле ещё какое-то время, наконец берёт его на руки, словно тот ничего и не весит. Он бы взял того так изначально, однако хотелось придать естественности. Хотелось только показать, что Сапфир физически слаб, а следовательно, не смог вытащить Фею с первого раза, а когда вытащил, ещё и из последних сил дотащил до леса.       Сильвербелл потерял сознание ещё на моменте, когда треснуло второе крыло, поэтому лжец не боялся показать ни своё лицо, ни скрыть действия. Но для пущей убедительности, всё же обеспокоенно выдаёт: — Сильвербелл, слушай мой голос! Очнись пожалуйста, я хочу тебе помочь!       Печенье заводит друга в глубину леса и сажает у одного из деревьев. Кашлянув пару раз, чтобы придать себе испуганный тон, он слабо ударяет по щекам приятеля, приводя того в сознание. — Сильвербелл, ты меня слышишь? Ты ещё в сознании? Должно быть, ты отключился из-за болевого шока…       Фея резко открывает глаза и вздыхает. На глазах снова наворачиваются слёзы и он прижимает к себе ноги. Сильвербелл старается сжаться всем телом, тянет на голове волосы, и подрагивая, плачет. — Мне больно… Мне так больно… — Я отведу тебя к другим феям, не переживай, тебе помогут, — Сапфир разжимает пальцы на одной руке и берёт её в свою. — Стой! Нет, подожди! — вздрагивает лучник, — Остановись здесь, просто помоги мне прийти в себя. Я окажу себе первоначальное лечение.       Сильвербелл быстро проговаривает что-то и начинает лечить себя. Выглядит данная картина, откровенно говоря, жалко. Полностью покалеченный, обескураженный и лишившийся рассудка он пытается лечить то, чему и вовек не поддаться лечению. Фея тратит свои последние магические силы в свою поддержку, но в итоге только сильнее загибается и сжимает чужую руку. Он зажимает самого себя в упругий комок и тихо рыдает. — Что-то не так? Почему мы не можем вернуться? — Сапфир кладёт руку на чужое плечо, успокаивая. — Я нарушил запрет. Я нарушил несколько запретов… Мне страшно, я боюсь. — Но твои крылья… — опускаясь касаниями до лопаток, напоминает лжец.       Сейчас крылья Сильвербелла были в ужасном состоянии. Одно из них практически оторвано, пока второе согнуто несколько раз в некую гармошку. Они выглядели как помятый лист бумаги, на котором порисовал ребёнок и выбросил. — Я не знаю, мне надо подумать…, — Фея поворачивается лицом к другу, заворачиваясь в чужую грудь, — Мне страшно, Сапфир. Мне больно, невероятно больно.       Сапфир аккуратно опускает чужие руки за свою шею и приобнимает друга, как и прежде не прикасаясь к спине. У него ещё выдастся шанс обнять его как следует. — Тише, не переживай. Тебе не обязательно прямо говорить о том, как всё к этому пришло, — Сапфир чуть опускает голову, губами оказываясь у чужого уха, — Давай мы просто соврём, скажем, что произошедшее вовсе происходило не по твоему желанию? Я за тебя поручусь.       Фея задрожал в объятиях и ещё сильнее прижался к телу напротив. — Соврать Старшей Фее? Что ты такое говоришь? Он с таким трудом заботился о нас, о древе. Я не смогу ему соврать. — Тогда не думай об этом, — отворачивается Сапфир, — Ты в любом случае будешь наказан, но сейчас, самое главное, это оказать тебе лечение. Подумаем о последствиях позже, а сейчас вставай. Я знаю, что тяжело, но я не смогу тебя дотащить, прости…       Печенье чуть привстаёт, но его в тот же миг тянут вниз. Сапфир, вздыхая, вновь садится напротив и прижимает к себе голову друга. Фея делает несколько невольных всхлипов, мотает головой, а после застывает на месте. — Я связался с незнакомцем с другого континента, покинул пост посреди рабочего дня, вышел за пределы Королевства Фей, коснулся Лакричного моря… Всё это у нас наказуемо. О Ведьмы, я действительно должен поплатиться за грехи, — на Сильвербелла снова нападают эмоции, — Я безнадёжен, мне сразу следовало понять, что есть пороги, которые нельзя переступать. Меня…лишат статуса Феи.       Сапфир старательно давит из себя жалость. Действительно напрягает лицо и наконец выдаёт всего одну скупую слезинку. Он принимает сострадательный вид и поднимает чужое лицо к своему. Аккуратно проводит пальцами по дорожке из слёз, целуя горячую, мокрую и солёную щёку любимого. — Прости, это моя вина. Я не думал, что всё может привести к этому, мне так жаль, друг мой... Я искренне хочу тебе помочь, — Сапфир отдаляет чужое лицо и смотрит в глаза, предельно серьёзно заставляя думать, — Поэтому скажи мне точно: прямо сейчас ты готов вернуться в королевство Фей? Если мы упустим момент, ты можешь лишиться возможности летать. — Я.. Я.. — Фея всхлипывает, явно хотя только поддаваться эмоциям и пропустить весь оставшийся день.       Сапфир ещё раз целует щёки с обеих сторон, вытирает пальцами слёзы и параллельно сжимает в руках чужую голову. Хочется уже погладить плачущую фею, увести за собой. Наконец помочь ему освободиться от бремени защитника. — Сильвербелл.., — Сапфир соприкасается лбами и вглядывается в глаза напротив, — Я помогу тем, чем смогу. Вглубине этого континента у меня есть знакомый, что способен излечить большую часть невзгод печенья. Если мы сейчас пойдём к нему, у нас будет шанс спасти твои крылья, а тебя объявят пропавшим без вести. В этом случае ты не будешь судим. Но тебе всё равно придётся соврать Старшей Фее. Ты готов пойти на такое? — Я не знаю, — всё также мнутся перед ним.       Сапфир последний раз ведёт большим пальцем по уголку мокрого глаза. Проходит им чуть ниже к губам, и не помня себя, надавливает у их края. И пока Фея вновь всхлипывает, сдерживая в себе всё новые и новые накатывающие эмоции, он деликатно перемещает палец к нижней губе. Медленно приоткрывает доверчивый рот, глядит на него сквозь туманный взор, приглядывается к чистым белым зубам, скрывающимся за тонкой линией. Сапфир медленно приближается к чужим губам своими и осторожно соприкасается ими. Он не переходит черту, только невинное прикосновение. Лжец переводит взгляд на чужие глаза, читая в них исключительно изумление, перемешанное с болью.       Лучник вздрагивает, недоверчиво смотря на Сапфира. Он сидит смирно, только взирая на спокойные тёмные глаза, не отворачивается или отталкивает, но и также не пытается поцеловать в ответ. Однако стоило лжецу чуть отдалиться, как тот тянет свою руку за чужую голову и давит на макушку. Через слёзы, Сильвербелл прижимается к чужим губам. Ему хочется прямо сейчас зацеловать до смерти, обнять до хруста теста, пока его будут успокаивать. Хочется, чтобы все проблемы за него кто-нибудь решил. Сапфир осторожно отстраняется, только напоследок облизав верхнюю губу.       Он прижимает к себе Сильвербелла всем телом, наконец имея возможность обнять его со спины. По-прежнему аккуратно, чтобы не задеть больное место, но он всё же обнимает Подснежник столь желанно. Сапфир, стараясь скрыть счастливую улыбку, шепчет в чужое ухо. — Я буду на твоей стороне до последнего, ты всегда можешь на меня опереться. Просто дай мне помочь, Сильвербелл, позволь мне спасти тебя. — Спасибо… Спасибо тебе большое, — Фея в очередной раз начинает плакать и благодарно прижимает к себе друга.       Сапфир заводит нос в белоснежные волосы и вдыхает запах. Раньше ему казалось подобное мерзким и странным, наслаждаться чем-то до кружения в голове. Так близко к кому-то прижиматься долгие годы оставалось чем-то из рода вон выходящим. Но почему-то именно сейчас всего этого хотелось. Его мастер никогда не объяснял, что это за состояние, да и Сапфиру никогда не приходилось испытывать что-то подобное. Но это приносило настоящее наслаждение. Чувствовалась..одержимость этим мерзким запахом травы и подснежников. Этим удовольствием невозможно насытиться.       Когда-то он слышал от других жителей Бист-иста о таком понятии, как “Каннибализм”. Возможно, только поглотив его полностью, Сапфир наконец насытится. Но это уже не так важно. — “Ох моя милая фея.. Отныне и навсегда, ты будешь величайшим покорённым мной айсбергом. Я обещаю тебе лично реконструировать твой склад ума: тебе не придётся вспоминать ни о долге Феи, ни о своих глупых друзьях, ни о защите древа. Ты будешь жить беззаботно подле меня” — забываясь, Сапфир ещё сильнее сжимает тело возлюбленной души. — “Ты мой первый эксперимент. Наверняка ты понравишься моему Мастеру. Как только я завершу изменения в твоей голове, покажу ему проделанную работу. Свою первую марионетку.” — “И раз и навсегда, ты останешься для меня любимым подопытным. Я сделаю тебя бессмертным, самой эмоциональной вещью в коллекции Мастера. Внимай моим словам, моя дорогая фея.”