Периферия

POV Дэхо

Сколько у него ещё таких же "особенных", как и я? Кого он ещё называет ласково, кому желает доброго утра и ночи? Сколько ещё людей хвалят его, восхищаются им, пишут слова о любви? Не знаю. Но не только я. Да, я не один такой у него. А ему и хорошо. Он только рад этому. Нет, он не виноват. Просто хочу, чтобы особенным для него человеком был лишь я. Хочется упрекать всех вокруг, но не его. Он слишком хорош для них. А я что? А я тоже не дотягиваю до него. Я — не его уровень. Между нами большая пропасть. Я меркну на фоне остальных. Я тоже в этой толпе. Для него я всего лишь проходимец, лишь миг, лишь чат в мессенджере, лишь случайное лицо в реальности. Я для него не номер один. А он для меня — всё. Он — моя яма, в которую я добровольно прыгнул, сломал там ноги и уже не выберусь от туда. Не то чтобы я хотел. Я бы лежал здесь всегда. Он — моя отдушина для чувств. Никто другой меня не интересует. Ему бы я отдавал все свои эмоции. Если захочет, я и каблуком стану, и собакой, и спасательным кругом, как бы унизительно это не было. Только вот он не хочет. Ему и не надо. Не надо меня. Я на уровне периферического зрения. Я там, сбоку, не в центральном обзоре — на меня не направлен взгляд. Не обратят того внимания, которого я хочу. Я уже уяснил, это — только в мечтах. А я должен довольствоваться тем, что имею хоть какой-то доступ к нему. Слишком много прошу. Он не обязан подпускать меня к себе и открывать свой мир. Я как мог, так и лез в него, но его двери закрыты на ключи, которых у меня нет. А может, их вообще не существует. А может, он их отдал кому-то другому. И таких претендентов — множество. И неужели я его ревновал ко всем вокруг? В моменте во мне закипало непонятное чувство, и мне не нравилось, что те же самые слова, которые когда-то были адресованы мне, ныне он посвящал всем. Но он имел право так делать, я же ему — такой же знакомый как и многие другие. У меня нет статуса. Но как же я хотел чтобы он был моим, чтобы все эти слова были посвящены мне и никому другому. Хотел скрыть его любовь от остального мира и оставить только себе, ни с кем не делиться. Если бы он меня поглотил полностью — это было бы лучшим исходом. Но, увы, невозможным. И когда он присылает мне что-то в чате, меня торкает жгучая тревожность, в мозгу прыгают букашки и щекочут или топчут мысли. Когда он по-дружески флиртует в переписке, я кусаю свое запястье до вмятин и покраснений на коже. Лёгкие сжимает в тиски. Пальцы дёргаются и царапают лицо от переполненных чувств в голове, которые никогда не выйдут на свободу и не дойдут до своего адресата. Единственный ответ, на который я имею право, это дежурные "доброй ночи" или "доброе утро", "как жизнь?" или "у меня тоже все нормально", "хахаха" или тот же смех в капс локе, тут уже зависит от случая. И это все заставляет меня чувствовать таким живым, но таким уязвимым и такой тряпкой. Я всё воспринимаю всерьез и близко к сердцу, и, если бы вместо него был кто-то другой, я бы так не реагировал. Именно он каждый раз отправляет меня на американские горки, где мое сердце вертится в мертвой петле. И если бы я ему все рассказал, то это значило бы, что мне придется оголить свое нутро с собственническими желаниями. И тогда бы он точно подумал, что я странный или вообще ненормальный, и как он не замечал моих диких повадок, как смог подпустить. И тогда — я в аварии, но в ней я виноват полностью сам, хоть и сбили меня. Мой разум даст трещину, и все кирпичики нашего общения будут существовать зря, ведь всё это глупое строительство приведет к полному сносу, и я снова останусь один в глубоком котловане, который я рыл не для нас, а для себя одного. Мой милый Намгю, зря я придумал все эти надежды, ведь мои шансы оцениваются в отрицательном значении, так ведь? Я всё также на периферии, и меня видно расплывчато, а все твои чувства, которые я желал себе, будут адресованы кому-то другому, кто стоит прямо перед тобой, в центральном обзоре. И там никогда не будет меня.