Кажется, Теперь Я В Аду.

«I think I found hell, I think I found something I think I found something in my TV screen I think I found out that I have nothing That I have nothing in this place for me»

***

      «I heard you're back together and if that's true.» Впервые чувствую что-то странное. «You'll just have to taste me when he's kissin' you.» Это чувство ведь удивительно. «If you want forever, and I bet you do.» Очаровавшее чувство. «Just know you'll taste me too.» И это до ужаса прекрасно.       — Билли? Когда ты пойдёшь спать, солнышко? — выглядывает из-за двери спальни Миа, уставшая и сонная, она наверное проснулась из-за меня.       — Скоро, дай мне минуту, — отвечаю я просто, вглядываясь в светлый силуэт в полной тьме.       Миа подобна ангелу, невозможно по-другому описать её. Она просто ангел. Белоснежная кожа, ни единого недостатка. Она могла пойти бы в модельное агентство, если бы не рост, среднестатистический рост любой девушки, но она поразительно худа, словно я могу одним своим касанием заставить её разбиться на осколки. Мраморный абрис скрылся в тени прохладной от кондиционера спальни, а я же продолжаю задумчиво вглядываться в мрак дома. Слышу, Миа легла в кровать, слышу, она выключила кондиционер. Значит она замерзает, значит опять будет как оледеневшая античная статуя неестественно близко прижиматься к моему телу. Так происходит каждую ночь, и Господ меня отправил бы незамедлительно в ад, если бы я отрицала, что мне это нравится. Мне это льстит. Из всех самый привлекательных людей на Земле она выбрала меня, не задумавшись. Любовь так странна и необычна, но её любовь ко мне никогда не была лживой. Миа, возможно, будет единственной в этом мире, кто имеет всё в своей жизни и имеет в своей жизни меня, имеет самый нестабильный душевный груз. Такой же нестабильный, как и лёгкая парусная лодка в штормящем море.       Как же жаль, что то самое очаровавшее меня своей прекрасной простотой чувство, так и не исчезло. Ещё раз взглянув на неё, я выключаю телевизор, кладу небрежно пульт на подлокотник дивана и ухожу в спальню. Тру глаза так, что скорее всего у меня полопались капилляры, но меня совершенно не волнует состояние моих глаз. Я права, Миа спит, свернувшись в позу эмбриона под одеялом. Ложусь рядом, пытаюсь забрать себе хоть краешек покрывала, но всё обходится и без этой глупой борьбы. Миа отпускает одеяло и прижимается ко мне, кладя голову на грудь, а прекрасными тонкими ручками она обвивает весь мой торс, погружаясь в глубокий размеренный сон. Мой левая рука пытается нормально нас накрыть одеялом, пока правая придерживает за девушку талию.       Долго не могу заснуть, до этого у меня не было бессонницы, только ночные кошмары. Но кое-что изменилось. Изменилось в голове, в моём сознании. Я не выросла, нет, естественно это невозможно сделать за несколько минут, но слишком страшные чувства, эмоции, мысли заполонили мозг. Гнетущая ночь, вот какая она сегодня. Пока Миа спит, кое-кто занимает её место.       Это невозможно! Боже, мне нужна помощь. С этой непрекращающейся тревогой я и забываюсь в царстве Морфея. Мне так страшно. Мне никогда не было настолько жутко, даже во время депрессии я не чувствовала такого разложения души.       Утро вечера мудренее. Просыпаюсь от ослепительного рассветного солнца, которое так и заливает спальню яркими лучами. Я само собой этим не рада, на часах ведь всего лишь полпятого. Опять не зашторили окна, опять я не высыпаюсь, хотя с другой стороны теперь-то я уж навряд ли засну. Мне приходится встать, но я также быстро возвращаюсь в постель. Миа беззаботно сладко спит, я лишь могу любоваться её мифической красотой. Ни за что не смогу поверить, что Бог — это бог, а не богиня. Зачем же тогда нужно создавать подобие себе? Миа подобна божеству. Миа очистит меня от всех грешных мыслей. Миа — единственный солнечный луч, который я прямо сейчас способна выносить в комнате.       Она проснулась лишь через четыре часа. За это время я пролистала всю ленту Инстаграма, вылезала даже из постели, и то, чтобы справить нужду. Само собой я уснула ещё на пару часиков. И за эти несколько часов ничего. Пустота. Словно то самое вчерашнее чувство исчезло, не оставила ни следа после себя. Теперь меня даже одолевает скука. Теперь мне даже хочется понять, почему те эмоции движили мною. Паранойя сошла на нет, словно и не было того комка в горле, который появился при взгляде на спящую Мию, словно и не было стыда перед ней. Его на самом деле и не должно было быть, ведь так? Я ничего не натворила, ей не придётся устраивать опять эти серьёзные разговоры, мы не поссорились, но что-то было в этом стыде не так. Словно я предала её.       — Солнце, который час? — бормочет девушка, повернувшись на бок ко мне лицом.       — Почти девять, — отвечаю я, последний раз взглянув на телефон, чтобы узнать точное время, а после откладываю гаджет и поворачиваюсь к ней.       — Тогда дальше спим, — говорит Миа и прижимается ко мне всем телом.       Я лишь усмехнулась, прижала девушку к себе и уткнулась ей в волосы.       Мы проспали ещё пару часов. Возможно только из-за такого нежного пробуждения и такого нежного засыпания моей девушки я уснула, не мучаясь слишком долго.       День меня ничего не мучило, день у меня не было тех самых ощущений. Но всё изменилось. Всё изменилось вечером. Миа уже несколько часов хлопочет на кухне, она пробует приготовить какой-то веганский пирог. Я же опять сижу в гостиной, зря натыкаюсь на то же самое, что и вчера. Сабрина — отличная певица, но не в ней дело, никогда не было в ней дело, когда в клипе присутствует кое-кто ещё. Из-за неё вновь замирает сердце. Ставлю на паузу и выхожу в коридор, иду в сторону кухни. Со спины прижимаюсь к Мие, обвивая руками талию.       — Малыш, хочешь что-нибудь посмотреть? — шепчу я ей на ухо. — Под твой прекрасный пирог.       — А что ты хочешь посмотреть? — спрашивает Миа, поглаживая левой рукой мои.       — Есть что-то интересное с Ортегой?       — Дженной? — переспрашивает она, я же в ответ целую её шею, что можно принять за согласие. — Не знаю, может «Уэнсдей», это единственное, что я знаю.       — Может, — протягиваю я, отходя от Мии и скользя напоследок по её пояснице рукой.       — Я жду твоё прекрасное блюдо, малыш.       Слышу её тихое хихиканье и улыбаюсь тоже, сложно этого не делать, когда её смех подобен ангельской песни. Самое прекрасное, что я буду слышать его до конца своей жизни, она ведь никуда не денется, и я не собираюсь её бросать. Никогда. Никогда в своей жизни я её не брошу.       Слышу её торопливые шажки и метания по кухне и забавляюсь, но сейчас смотрю на неё. Идеальные черты лица, мне кажется они до ужаса симметричные. До ужаса, потому что я паникую от своих лихорадочных беспорядочных мыслей. Я ужасна, я думаю не о том. Я думаю, что «вечер сериалов» зайдёт не в туда. Нет, я до ужаса много думаю. Нет, мне нужно отвлечься. Нет, в комнату с тарелкой пирога вошла Миа.       — Солнышко, вот и я, — своим спокойным голосом, вводящим меня в ещё больший ступор, говорит девушка.       — Давай сюда тарелку, — быстро помогаю ей, забирая без её ответа не только блюдо, но и две кружки с чаем, и поставила их на журнальный столик.       — А чего ты хочешь что-то с Ортегой посмотреть? — спрашивает Миа, устроившись у меня на плече.       — Интересно стало, в «Taste» она прекрасна, — отвечаю я, но в моей голове это выглядит подозрительно, поэтому я незамедлительно добавляю. — Как и Сабрина. Они обе хороши.       Миа лишь кивает в ответ, так и не распознав моей лжи. Она такая доверчивая и наивная в отношении ко мне.       Вечер незаметно скатывается в ночь, Миа это заметила, а вот я глаза не могу оторвать от Дженны в кадре. Такой реакции у меня даже на саму Мию не было, со мной точно всё в порядке? Нет, кажется я нашла что-то в себе.       Теперь я понимаю, что меня тут ничего не держит, в этом месте нет ничего для меня, лишь манит что-то в собственном воображении. Рисую счастливые картины, полные страданий, в которых нет места для Мии. Нет места для нас двоих, я могу бороться с собственным адом лишь в одиночку. Она засыпает на моём плече, а я кажется начинаю догадываться о смысле моей жизни. Кажется, я обнаружила кое-что в экране телевизора, кажется это будет очень грязно и грешно.       Само совершенство. Словно дар. Слишком реально я наблюдаю это в своей голове. Отрывки забавных фраз, красивые кадры, комок ревности в груди. Это ведь совершенное ощущение.       И это шоу… ТВ шоу заставит меня идти вслепую, я не буду спотыкаться. Моё сердце бешено бьётся, пока сердце Мии замедлило процесс кровообращения во сне. Они похожи на грабителей. Ночные воры. Они ворвутся среди ночи, но они не пришли бы за ценностями. Всё, что стоило хотя бы цент останется на прежних местах, им нужна я. Они выкрадут меня, поднимут из постели. Им всё равно на девушку ангельской красоты рядом со мною. Они хуже богов. Шоу всё продолжается. Я пытаюсь справиться с нахлынувшими странными словами в мыслях. Это их вина, что я словно не в себе! Выключаю грёбаный телевизор и, взяв на руки свою девушку, я иду в спальню.       И как же мне уснуть? Как уснуть, если мой разум не собирается расслабляться, не собирается моё тело избавляться от панического тремора. Не собираюсь я так спать, но всё равно засыпаю. Нет, это не из-за того, что рядом спит невинно Миа. Я просто хочу увидеть сон. Сон с тем шоу, сон, где я могу сойти окончательно с ума. Теперь же, засыпая, я увидела, как стою на коленях.

***

      Если бы на небесах кто-то был, я бы Ему молилась. Стоя на коленях перед этим Нечто в своём сне, начитаешь задумываться, стоило ли блуждать в своих грехах? В настолько светлом пространстве я нахожусь с тёмной душой, оскверняя пол под ногами, пока стою на коленях. Хочется исчезнуть, даже не затеряться, просто исчезнуть. Поступить так ужасно и причинить всем близким боль, лишь бы не ломать голову. Я молю Нечто и небеса: «Прошу, пошлите мне похитительницу, и не смейте позволять полиции узнать о моей пропаже».       Чего же ещё ожидать, но я не проснусь, как бы не пыталась. Я жду, я готова потратить всю жизнь на ожидание. Они придут и заберут меня отсюда, только не троньте Мию. Не трогайте моих близких, не трогайте мать и отца, не трогайте Финнеаса. Заберите меня отсюда и не напоминайте о кошмаре, который мне удалось повидать. Я сволочь и не больше, я пустое оскорбление. Я описание этого слова. Я приносящий в этот мир страх ураган эмоций и не больше. Мне стоит убить себя? Нет. Мне нужно мучиться до естественной своей смерти.       Заражаюсь смертельной идеей. Если я и проснусь, то пусть в реальности всё изменится, но ведь это невозможно. Только не сообщайте полиции, прошу, только не ей. Если позволите им знать — я умру. Ничего, ничего, ничего, ничего. Ничего. Я сгнию в аду, но не сейчас. Сейчас я лишь обнаружила его, трогаю босыми ногами раскалённую землю. Продолжаю обжигаться о саму же себя. Гнилой запах — результат моего разложения. Сердце вскроют демоны, и им отведает сам Сатана, а пока я в белоснежном пространстве. Словно в смирительной рубашке, остаётся лишь молиться.

***

      Просыпаюсь в поту от ощущения падения в бездну. Хоть бы ничего не изменилось, я справлюсь, пусть только Миа будет рядом. А она прямо сейчас рядом. Вздрогнула от того, что я резко распахнула глаза от ужаса.       — Билли, тебе приснился кошмар? — шепчет она, знает, что я ненавижу громкие звуки с утра.       — Который час, милая? — взлохмачиваю её пышные блондинистые волосы, стараясь отвлечь от моего состояния, и улыбаюсь.       — Почти одиннадцать. Я думала, что тебе сегодня к Финнеасу, но ты не проснулась от будильника, — тараторит девушка, до сих пор глядя на меня с типичным для неё беспокойством.       Мои глаза, наверное, выглядели безумно, потому что я проспала, потому что обещала Финну быть как штык в десять у его дома.       — Да-да, конечно… я просто, — запинаюсь, но быстро формирую предложение, чтобы Миа ничего не смогла заподозрить. — Знаешь, а давай ты мне сделаешь кофе? Я схожу в душ и поеду к Финну.       — Ладно, солнышко, — она чмокнула меня в щёку, так и ничего не поняв.       Я ушла в ванную, мне нужно смыть всю грязь, весь стыд и весь свой омерзительный и страшный позор. В душе мои мысли улетели куда-то далеко, в тот самый сон, но я больше не стою на коленях. Я больше не встану на колени. Точно не встану на колени перед этим Нечто.       Я вышла из ванной и сразу учуяла запах крепкого кофе, отлично, очнусь после того сна. Вхожу на кухню и вижу Мию, обнимаю её со спины и шепчу на ухо:       — Скоро? Мне бы выйти побыстрее.       — Может ты хочешь покушать? — задаёт вопрос на мой вопрос девушка.       — Клаудия готовила что-то, у них поем. Не хочу тебя напрягать, дорогая.       — Ладно, — просто, но подозрительно говорит она, от чего я напрягаюсь.       — Ты ревнуешь? — смущение в моём голосе отчётливо слышно.       — Нет, просто… — она замолкла на несколько секунд, а потом продолжила. — Мне просто неприятно. Я хочу тебе готовить, а ты так просто отказываешься, — шепчет, откинувшись головой мне на плечо.       — Не просто, милая, я не хочу тебя напрягать, только и всего.       — Хорошо.       Допиваю кофе, чмокаю собак в их прекрасные мордашки и пулей выбегаю из дома. Сажусь в автомобиль и выезжаю к брату, параллельно набирая его номер телефона. Спустя несколько секунд гудков он мне в трубку отвечает:       — Алло? Билл, какого хрена, ты где?       — Я уже еду, трудное утро, — отвечаю, горько усмехнувшись.       — Мне не стоит уточнять, в каком контексте ты это имеешь в виду? — со смехом спрашивает Финн, так и не уловив моей интонации.       — Нет, вообще не это. Чувак, давай отложим музыку на потом, у меня по важнее проблемка возникла.       — Ты о чём, Билли? — задор в его голосе пропал, лишь серьёзность и обеспокоенность.       — Буду у тебя через двадцать минут, — завершаю я звонок, не желая пока вдаваться в подробности моего положения.       Пулей преодолеваем с Финнеасом расстояние от входной двери до студии и закрываемся на ключ, хотя нас навряд ли будет беспокоить Клаудия, она не такая как Миа. Я сажусь уже на излюбленный диван, пока брат на кресло. Он первым заводит диалог, видимо смелости у него будет побольше:       — Так что случилось?       — Слушай, а я могу как-нибудь с Дженной Ортегой посотрудничать? — неожиданно выпаливаю на одном дыхание.       — Клип типа? А у тебя есть какие-то идеи? — относительно спокойно спрашивает Финнеас.       — Не знаю, просто хочу с ней потусоваться, — пытаюсь максимально ни при чем выглядеть в глазах брата.       — У тебя бред, Билли. Так ты из-за этого проспала?       — Мне кое-что странное приснилось, чувак. Я, конечно, не верю в Бога, но я молилась во сне, — с какой-то отстранённостью отвечаю я.       — Окей, допустим.       — Не, нихера не «допустим», мне кажется, я схожу с ума, — констатирую я. — Мне нужно как-то связаться с Дженной.       — Позовёшь её на свидание? У тебя Миа, Билл, думай башкой.       — Зачем же так категорично? Может никто из них и не узнает о том, что мне Дженна понравилась.       — Я не собираюсь в этом рыться, давай лучше займёмся музыкой. Я подумал что мы бы могли ту часть, которую делали вчера, сделать продолжением другой.       — Весь трек таким хочешь сделать?       — Не-а, я накидал утром кое-что, — говорит парень и открывает демку.       Мы провели ещё несколько часов, толком ничего дельного не придумав, но я смогла отвлечься от своих заскоков.       Я пообещала Мие быть дома не поздно и я выполню уговор. Уже в семь вечера выхожу от Финнеаса и сажусь в машину. Еду по тёплому Лос-Анджелесу, опускаю стекло, ведь в салоне становится жарко. Про что ещё возможно было бы написать песню? Мне нужны идеи, а идей нет. Мне нужно время, а времени нет. Стою в пробке, постукиваю пальцами по рулю в такт музыке. Плохой была идея глянуть в небо через лобовое стекло, ведь первое, что я заметила — был билборд, на котором красовалось её прекрасное лицо. Зелёный свет. Давлю на газ и уезжаю к своему дому. Просто омерзителен сам факт, что она снова в моих мыслях. Я даже не знаю, кто может мне помочь, кто поможет найти хотя бы номер её менеджера. И это ни какая не измена, я просто сглупила. Я не смогу же изменить Мие, потому что я её люблю до конца своей жизни. А она сможет мне изменить? Нет, никто из нас не способен на это. Хотя к ней у меня доверия больше, чем к себе. Я буду гореть в аду.

***

      Чем мне нравится моё положение в обществе? Всего можно добиться через знакомых. Мне даже не нужен номер телефона менеджера каких-либо звёзд. Я могу заплатить крупную сумму какому-нибудь «сталкеру», и теперь у меня будет адрес, номер мобильного, некоторые данные из страховых агентств или номер банковского счёта самой медийной личности. Конечно и на меня есть такая информация, но если заплатить сверху еще несколько тысяч, то она исчезнет, а этот «сталкер» магическим способом забудет, что когда-либо хранил её на меня. Мне вообще интересно, кто может пользоваться подобными услугами, кроме меня. Они стоят сотни тысяч. Как у обычного обезумевшего фаната может оказаться столько. Плюс этот человек старается ошиваться в высшем обществе. Неважно. Неважно, потому что у меня есть всё, чтобы со знанием ошиваться в квартале звёздочки. Похоже я схожу с ума.       — Могу я поинтересоваться, Билли, зачем тебе это? — спрашивает на другом конце провода парень.       — А тебе? У меня просто детское любопытство, — со смехом отвечаю я, не придавая никакого значения тому, что в открытую вру, а это уж слишком заметно.       — Мне это, чтобы продавать таким, как ты. А таким, как ты это нужно, чтобы следить за объектом своего чрезмерного обожания, — слова оказываются настолько правдивыми, что аж бесит. Я повесила трубку и швырнула телефон на другой конец кухонного гарнитура, всё равно необходимая информация у меня.       Кажется последнее действие оказалось слишком громким, поэтому на шум пришла Миа.       — Всё хорошо? Ты чего с самого утра какая-то злая? — она осторожно подходит ко мне и обвивает руками шею, заставляя глянуть на неё и улыбнуться.       — Да, просто не выспалась. Возвращайся в постель, нам нужно закончить кое-что, — разумеется нас обломал вызов этого человека.       Миа, хихикая, ушла в спальню. Естественно, собравшись с мыслями, я пошла за ней. Девушка уже лежит на кровати, кокетливо закусывая нижнюю губу. Можно ли мне сейчас её в полной мере желать? Или это просто животный инстинкт, вшитый в мою молекулу ДНК? Чувства это, или низменные потребности, мне насрать. Прямо сейчас она отвечает взаимностью, проявляет инициативу, хватает меня за запястье, заставляя мои ладони скользить по её нежному телу. Я могу и буду её желать, даже если в моей голове вместо её прекрасного бледного личика стаёт совершенно другое, симметричное, идеальное лицо объекта моих плотских фантазий. Манящий силуэт под мешковатой футболкой, которую девушка выкрала из моего гардероба, открывается моему взору, когда она скидывает ткань с себя, оставаясь в одних трусиках. Я с омерзительной быстротой припадаю к её мраморной коже губами, покрывая поцелуями.       Мою голову одурманил её прекрасный образ. Нет, это не был образ Мии, и это так пошло! Я не могу отделаться от этого ужаса, потому что я прибываю в экстазе от него. Мне так хорошо забываться в этом чуде, в этом раю. Или это мой вечный ад? Пусть будет так. Пусть будет так, что я горю пожизненно в этом огне. Я боюсь ада, я очень боюсь той жизни, в которой мне придётся провести остатки своих лет. А не проще ли это всё закончить? Сейчас мир предоставляет кучу вариантов безболезненной смерти, что аж глаза разбегаются. Но я не буду кончать жизнь суицидом, мне нравится мой персональный ад.

***

      Я никогда не позволю себе следовать за её автомобилем по кварталам до её дома. Нет, нет и ещё раз нет. Я не такой человек, я боюсь себя. Мне так не хочется, мне так не хочется, чтобы Миа хоть что-то узнала о моём грязном секрете. Она беззащитна прямо сейчас. Крепко уснула на моей груди, само очарование. Знала бы она как моя нездоровая любовь убивает наши отношения. Любовь не к ней, любовь к самой недосягаемой из-за моего стыда звезде. Хотя это любовью невозможно назвать, это одержимость, незаметная для других взглядов. Я буду скрывать своё преступление, пока меня не поймают на месте.       Мысли не дают мне покоя, поэтому я выбираюсь из-под своей девушки и надеваю первые попавшиеся вещи, чтобы прокатится на машине. Мне просто нужно увлечься прекрасными видами позднего вечера в Лос-Анжелесе.       И что я тут забыла? Нет, я действительно не в порядке. Сижу уже минут пятнадцать в машине, смотря на мой блаженный ад. Я смотрю в окно, где виднеется силуэт. Она более чем прекрасна, она выглядит как олицетворение уюта. Пусть только она не заметит меня, я же просто хочу посмотреть, хочу ещё несколько минут разглядывать её фигуру.       Никогда не курила, хочу купить сигареты. Может у неё выкрасть? Я ведь даже курить-то нормально не умею. В чём смысл моей жизни? Сейчас вся она помещается в душе другого человека, она помещается в отпечатках пальцем на её машине. Помещается в моём гниющем сознании. У меня депрессия, я ведь просто хочу увидеть её ещё раз. Хочу посмотреть в эти две бездны вместо глаз, произнести слова о её красоте, о её мифическом происхождении. В каком кругу ада я за это окажусь? Какой смертный грех я совершаю, вглядываясь в её плавные и недосягаемые моей осквернённой душою движения? Может все семь? Но самый яркий, который и я, порочное создание, могу в себе разглядеть, это похоть. Я дышу её уже по меньшей мере две недели. Я наркоман. Мне нравится следить, мне нравится похоть, но мне не нравится моя жизнь. Мне не нравится, что я сотворила с ней.

***

      Меня возбуждает грязь, в которой я живу. Меня возбуждает видеть её в моей ленте Инстаграма, я чувствую себя самым настоящим человеком. Мои мысли где-то в другом месте, Миа уже пять минут сидит передо мной, собираясь с мыслями, она хотела серьёзно поговорить. Не сказать, что я беспокоюсь о том, что она хоть что-то узнает, было бы просто неприятно. Я чувствую свою абсолютную безнаказанность.       — Билли, я хотела сказать, — она помолчала пару секунд, разглядывая моё лицо. — Может, нам стоит задуматься о детях?       — Погоди, что? — я совершенно точно не ожидала этого.       — Ну, знаешь, в моей семье много детей, и они у родителей появились довольно рано, а нам по двадцать три. Мне кажется, я готова к детям.       — Нет, погоди, нет, нет, нет, милая. Я не готова, понимаешь? Мне кажется, что нам стоит повременить с этим всем, хотя бы потому что у меня карьера на самом пике.       — Я поняла, ладно, — Миа тупо просто как ребёнок отказывается от своей идеи. Она не то, что к детям не готова, она не готова к своему собственному питомцу. Мои собаки — только пои собаки, я ни за что в жизни ей их не доверю.       Миа такая инфантильная, ей кажется, что всё в этом мире достаётся мне с удивительной простатой. Она не может не хотеть детей, потому что это обусловлено её неблагополучным детством, в котором было всё так просто, когда вас много.       Я снова бестактно чуть ли не сбегаю из дома, чтобы прокатиться по городу. Мне не хочется жить правдой, потому что правда — мой абсолютный ад, пытающийся скрыться под оболочной рая, хотя та девушка, из-за которой вызваны все эти эмоции будет настоящей богиней.       Зачем я сюда возвращаюсь? Соврала абсолютно всем, и Финнеасу, и Мие, а теперь стою и чувствую, как меня заполняет жадность, я не могу насытиться своим положением. В моём положение нельзя жаловаться, я имею всё, что пожелаю, но я не имею лишь одного. Во снах я молюсь на неё, во снах я душу себя её запахом, а если я проникну внутрь дома, я смогу пропитаться её духом. Свет в окнах тушится, а тень девушки уходит на второй этаж в спальню, я уже успела выучить план всего её дома, я знаю, где что находится, но до этого момента я никогда не была в нём. Выхожу из авто, надевая капюшон на голову, сегодня как-то ветрено, могу поспорить, что в океане шторм. Поднимаюсь по лестнице на крыльце к входной двери, чтобы заглянуть в стеклянные вставки. Темно и тихо. Девушка, должно быть, легла спать. Мне только на руку спокойствие здания. Я оббегаю весь её участок и подхожу к забору на заднем дворе. Он низкий, ей нечего скрывать, всё самое интересное она будет прятать в спальне, но сейчас мне туда никак не попасть, а жаль. Я не фетишистка, но её нижнее бельё стоит того, чтобы полиция меня поймала. Я перелезла забор и приземлилась на газон. Пройдя к задней двери дома, я подошла к ней. Какая глупость, звёздочка забыла закрыть дверь. Я вошла в дом, проходя на цыпочках к кухонному островку, на котором стоит графин воды и недопитый стакан. Может поискать что-нибудь съестное? Прохожу до холодильника и открываю его. Искусственный свет озаряет моё лицо, и я понимаю, что она вегетарианка. А нет, вижу рыбу, значит пескетарианка. Поняв, что вместо того, что скручиваться от голода, мой желудок скручивается от страха, я тихо закрываю холодильник и снова иду к островку. Поглядев последний раз на лестницу, ведущую на второй этаж дома, я оставляю записку и бесшумно покидаю через задний двор участок.

«Bet I could change your life You could be my wife Could get into a fight I'll say you're right And you'll kiss me goodnight»

***

      Оказавшись в пастели, я окунаюсь в глубокий сон с первых же минут. Впервые чувство опустошённости смогло победить мою бессонницу. Сам факт моего существования отвратителен, поэтому мне снится половой акт с Богиней. Как я смею только притрагиваться к ней. Она стонет от каждого моего касания. Едва различимые из всего этого

***

      Мой сон, а значит мои правила. В моём сне нет места моей личной жизни, она меня не устраивает в полной мере. В мою спокойную, идеальную жизнь ворвалась актриса, которую я могу заполучить по щелчку пальцев. В жизни появился свет моей осквернённой души, огонь моих чресел — Дженна Ортега. И я даже на секунду не могу перестать думать о её лице, которое встало в моём сознании неизменной картиной.

Я схожу с ума и я люблю это.

      Сама суть моего существования теперь состоит лишь в том, чтобы забыться в бесконечном потоке мыслей. Она стала мои единственным солнечным днём в месяце, кажется, что я не могу спать. Снова. Да, у меня была бессонница, но теперь я боюсь уснуть. Я боюсь не проснуться, я боюсь навсегда остаться в забытье, где могу вечно молиться. Страсть съедает меня изнутри, я изнуряю Мию, чтобы восполнить силы. Мне теперь хватает того, что я услышу лишь упоминание в бездонной ленте рекомендаций. Мне хватает одной фотографии Ортеги в Инстаграме, чтобы захотеть увидеть Мию голой. Это замкнутый круг. Мне нужно разорвать его голыми руками, перегрызть и сломать все зубы, лишь бы прервать это нескончаемое безумие.       Я отдаляюсь от всех, теперь в моём дне пропали все краски, мне нужна перезагрузка. Я хочу начать всё с начала, с чистого листа. Я хочу забыть про все те ужасы, которые происходят со мной. Хочу исцелиться. Хочу покаяться. Хочу, чтобы Миа вновь стала моей единственной, хочу никогда не чувствовать перед ней стыда. Хочу исцелить её от инфантилизма, чтобы она стала лучшей, самой лучшей девушкой на белом свете. Хочу, чтобы перестали меня трогать мои ночные кошмары, хочу забыть лицо Дженны. Хочу прекратить появляться в её доме ночью, пока все улицы спят и не знают, насколько я больна на голову.

***

      Мой персональный ад пахнет роскошью моей жизни, пахнет свежестью вечернего воздуха и страхом перед поимкой. Мой персональный ад начался в простом музыкальном видео и должен оборваться прямо сейчас.       Меня трясёт. О многом можно задуматься, стоя перед входной дверью Ортеги, обо всём. Хотя самое главное, что тут же пришло мне в голову, так это то, что я ёбаный гений. Что лучше меня не родится в этом мире человека. Меня хотят все, я известна на весь мир, но меня лишь не хочет сука, которую я уже ненавижу. Я просто хочу, чтобы она упомянула меня хоть в одном своём интервью. Я хочу, чтобы она знала, кто пишет ей стихи и оставляет на кухне. Чтобы знала, что каждая строчка на всех этих неаккуратных листках, вырванных из моего блокнота, что каждое слово принадлежит ей. О, разумеется, у меня уже давно появилось вдохновение для песни, которую просто необходимо включить в мой новый альбом. Я вечность буду думать о том, смогла ли она понять, что эта песня только о ней.       Нет у меня никакой девушки. Никогда как будто Мии не существовало. Не хочу, чтобы этот ангел существовал рядом со мной. Она рано или поздно узнает, что для меня она силуэт, бледный, почти прозрачный призрак, несуществующая материя, восполняющая все мои чувства. Материя, которая позволяет мне прожить на один день больше, не позволяющая мне покинуть мой ад.       В Лос-Анджелесе гроза. Её не бывает так часто, как хотелось бы мне этого в последнее время. Я хочу видеть эти вспышки молний, ослепительный блеск которых заставляет мои глаза блистать «ледяным голубым» оттенком, как говорила Миа. Раскаты грома всегда заставляли её ещё сильнее прижиматься своим хрупким телом ко мне, ища глупую защиту перед моим любимым стихийным бедствием.       Миа ушла, ушла и оставила необъятную пустоту, пустоту, которую я больше не смогу заменить первой встречной. Миа несла параноидальный бред в нашу последнюю встречу. Она любит преувеличивать, ей кажется, что всё, что происходило исключительно в моей личной жизни больше не может называться нашим общим сексуальным прошлым. Она несёт бред, потому что я не могу изменить. Я не могу, но только ли в эмоциональном плане заключается это «не могу», потому что в физическом я могу и целую ночь провести на крыльце дома Ортеги, могу стучаться в окна. В физическом плане я могу зайти в ближайший клуб и дать пару купюр первой попавшейся девушке, а после этот половой акт обзовётся насилием, потому что девочка ложилась под меня только с желанием подзаработать и не получить никаких психологических травм от этого секса. А она получит их. В медийном поле я действительно выгляжу самым святым человеком, но после недавней моей неадекватной влюблённости я едва ли процент всей этой моей надуманной святости имею.       Мой разум пьян, но я против алкоголя или обычных для обывателей наркотических веществ, я предпочитаю нечто более ужасное. Я предпочитаю потерять свой разум, размазав его остатками стены дома Ортеги. Меня тошнит, у меня передозировка, пена изо рта не пойдёт, смерти не будет. Весь этот спектакль не оправдывает средств, вложенных в него.

Я схожу с ума. Я предпочитаю делать это быстро.

      Мне просто необходимо вернуть всё на круги своя, но это аморально. Мне просто необходимо прощение Мии, но я его никогда не получу. Мне нужно прекратить молиться. Мне нужно прекратить молиться.

***

      Утро. Никакой грозы, никаких туч. В моей голове стоит белый шум. Прекрасное белоснежное тело без единого изъяна лежит рядом со мной, лежит на моей вытянутой левой руке, в такой позе всю ночь пролежали вместе с Мией, а в ногах ноутбук. Мы смотрели «Уэнсдей», Миа заснула первая, а я, не став себя пытать искусственным светом в темноте, легла следом за своей девушкой.       Мне снился отвратный сон, который ничего не имеет с моей действительностью. Финнеас писал поздним вечером, но телефон был на авиарежиме. Мне уж точно не хотелось отвлекаться на общение с ним, всё равно идей для альбома пока толком-то не приходит в голову.       Я опять погружаюсь в сон, перед этим зашторив окна. Через пару часов чувствую нежные поглаживания Мии, её ласковые руки облепили моё лицо, а губу медленно покрывают поцелуями каждый участок кожи. Я открываю глаза, а она тут же начинает шептать ели слышно:       — Доброе утро, солнышко. У меня настроение что-нибудь приготовить специально для тебя, — она чмокнула меня в губы.       — Ну что ж, тогда я очень, — целую её в ответ в губы. — Очень, — продолжаю я, целуя девушку на этот раз в лоб. — Очень буду ждать твоего чудесного блюда специально для меня, — на этот раз я расцеловала её лицо под её столь завораживающий меня смех.       Мне так не хочется вставать с постели, потому что я вообще не хочу расставаться даже на секунду с Мией, хотя мы и не будем расставаться с ней. Стоит просто предложить пойти вместе в душ.       — Милая, пошли со мной погреешься, ты по-любому опять замёрзла.       — Ты с самого утра думаешь не о том, Билли! — хихикает девушка.       — Это ты, по-моему, думаешь не о том, я просто хочу искупаться со своей любимой девушкой, — парирую я.       — Сама мисс Невинность, — отвечает Миа, и мы идёт в ванную комнату, явно понимая, что займёмся сексом.       Всё утро в каких-то пастельных тонах, всё такое нежное и ласковое по отношению ко мне. Даже солнце светит по-другому, словно всё это затишье перед сильнейшей бурей. Словно всё это одна большая ложь, словно всё, что происходило во сне было правдой, а моя реальность является сновидением. Я начинаю путаться, но всё сразу становится на свои места, когда туман из тысячи мыслей своим отрезвляющем поцелуем развеивает Миа, бормоча под нос о моей мечтательности. Она заставляет меня улыбаться, возможно только этот столь ненастоящий ангел заставляет меня поверить в реальность моего бытия.       Мы договорись с Финнеасом ближе к четырём дня о встречи в его доме, в нашей студии, поэтому сейчас мы прощаемся с Мией и я покидаю наш дом.       Проезжаю мимо билборда. На билборде она, самое прекрасное произведение искусства изображено на огромном полотнище. Интересно, а был ли тот адрес правдивым?

Кажется, теперь я в аду.