And then I saw your eyes

I let my world go very dark

Felt the damage in my soul

That is when I learned to be alone

Wasted my days, blocked out the pain

Lost my love, my trust, and all control

And then I saw your eyes

Ольга проснулась раньше, чем планировала. Открывать глаза не хотелось, но шум с улицы, чьи-то торопливые шаги в коридоре и близкий плач за стенкой благополучно разрушили остатки такого сладкого и желанного сна. Она печально застонала. Боль, которую она бережно хранила внутри, робко напомнила о себе, дёрнув за маленькую невидимую нить, подав привычный сигнал — я здесь, среди мрака и пустоты. Выбравшись из кровати, Ольга схватила пачку сигарет и зажигалку, села на подоконник и долго курила горькие сигареты, от которых её нежный голос становился хриплым и печальным. Солнце уже взошло, ночная прохлада уступала место утреннему теплу. Наскоро одевшись — черная футболка, узкие джинсы и старые кеды, она отправилась в центр. До нужного места добралась быстро. Маленькое кафе с улыбчивыми официантками и ароматом свежей выпечки стало для неё сладким островком уюта и покоя. Дубовые столы с белыми скатертями, уютные кресла, приятная музыка - всё в этом месте было правильным и гармоничным. Улыбнувшись официатке, Ольга попросила английский завтрак и кофе, в ожидании открыла книгу, но зависла на первой же странице. Читать не хотелось. Мысли были о другом. Бывают такие моменты, когда ты остаёшься один. Тебя бросили или ты сам ушёл. Она вспомнила то ужасное лето, навсегда изменившее её жизнь. Все те ссоры, споры, слезы, бесконечное выяснение отношений, закончившееся в итоге банальным расставанием. Ей никогда не забыть, как она, не желая больше ни минуты терпеть этого человека, собрала вещи и шагнула в воды реки, имя которой неизвестность. Было страшно и одиноко. Шаг за шагом, она продвигалась вперёд, гадая, выбросят её на острые камни навстречу забвению и смерти или пощадят, позволив выбраться на песчаный берег? Оставив позади любовь всей жизни, обожаемую работу, тепло и комфорт отчего дома, Ольга отправилась навстречу неизвестности, надеясь заново найти себя в огромном мире. А долгий путь всегда начинается с первого шага. Смешно, подумала она, чтобы осознать столь простую истину, нужно было забраться так далеко. Рождество она встретила в Берлине, 2002-й год в Париже, остаток зимы и начало весны на Мадейре, а в конце мая приехала в Рим. Память. Иногда хочется стереть её и начать всё заново. Жизнь была бы проще, подумала Ольга, если бы ненужную информацию можно было удалить, как фотографию с цифрового фотоаппарата. Ей 36, и такой информации накопилось слишком много. Впрочем, не так давно в её жизни появился человек, при мыслях о котором сердце начинало биться чаще, а щеки — предательски наливаться краской. Ольга вспомнила итальянскую проводницу, которую она встретила на затянутой туманом платформе где-то в пригороде Милана. На женщине был красивый синий пиджак, юбка, тяжёлые ботинки и кожаная сумка. У неё были короткие тёмные волосы и гетерохромные глаза. Она держала флажок в одной руке и свисток в другой. Перед отправлением женщина громко свистнула, махнула флажком и ловко запрыгнула в вагон. Ольга едва успела заскочить на подножку, благо, проводница подала руку и помогла забраться внутрь. Хватка брюнетки была крепкой, а прикосновение согревало теплом. Ольга поймала себя на мысли, что не может отвести взгляд от её прекрасного лица. Улыбка, будто понимающая, мелькнула на лице проводницы, и она жестом пригласила Ольгу в тамбур. Ехать было долго. Ольга сомневалась, но всё-таки подошла и, осторожно подбирая слова, завела разговор. Познакомились. Выкурили по сигарете. Английский обеих оставлял желать лучшего, но это не помешало женщинам найти общий язык. Рассказывали истории из жизни, смеялись и неосознанно держались за руки. За окном стелился туман. Платформы и города, казалось, тонули в нём, как в киселе. На одной из остановок проводница сладко поцеловала Ольгу, но тут же отстранилась, ожидая реакции на свой поступок. Это было приятно. Это было волнующе. Это было потрясающе. Не испытывая сомнений, Ольга жадно прильнула к губам итальянки. Проводницу звали Виолой. И она была совершенной. Они долго целовались в коридоре, не желая расставаться. Только на остановках Виола покидала вагон и трогательно махала маленьким флажком на пустых платформах. Ольга посмотрела на часы и спрятала книгу. До свидания с проводницей ещё неделя. Ей очень хотелось верить, что прекрасная итальянка станет той, кто поможет оборвать невидимую нить, связывающую её с ненавистным прошлым. Завтрак безнадёжно остыл и стал холодным, как далёкие угасшие звёзды.