А коровы ,кстати, милые!

Бывают такие совершенно обычные дни, когда все люди снуют туда, да сюда, а у тебя есть силы лишь глядеть на них из окна. Разгар знойного лета, разгар ужасно жаркого полдня. Где-то у открытой форточки витал огромный, по звуку, шмель. Дети играли с мячом и Джисон упорно не понимал, как они еще не попадали в обмороки. Он был на грани. Собрав по кусочкам тела остатки жизненных сил, Хан встал и тут же почувствовал головокружение и темные пятна перед глазами. Все таки нужно было починить кондиционер. Футболка насквозь промокла потом, так что он поспешил смыть с себя липкость прохладной водой. Так проходил практически каждый день его невероятно скучного лета. За исключением, пожалуй, немногочисленных просьб дедушки помочь с работой в их местом магазинчике. Там он чувствовал себя хоть на толику занятым и не проживающим свою молодость в бесконечной тьме повседневности. Ну, снова загнул. Выключив воду, Хан промочил полотенцем отросшие волосы и поспешил приготовить поесть. Под готовкой подразумевалось положить полуфабрикаты на сковородку и с очень сосредоточенным видом пристально следить за прожаркой еды. Налив чай, Джисон медленно поплелся на уличную террасу, чтобы посидеть там. Оказалось, снаружи, по ощущением, даже на пару градусов меньше. Благодать. Все мысли Хана занимала мысль о скором дне рождения. Ему исполнялось семнадцать, а это уже внушительный возраст. Скоро он окончит школу и пойдет в университет. Ну, в лучшем случае. Стоит подтянуть оценки и усерднее готовиться к экзаменам, но летом об этом думать, конечно, легче. Особенно попивая чай и предвкушая абсолютное безделие еще (всего-то!!) два месяца. Рядом с его домом проехала и близко припарковалась большая и красивая машина, из которой высунулась голова незнакомого парня. Джисон приезжал в деревню практически каждое лето, но его тут ни разу не видел. Новые лица в этом захолустье — всегда любопытно. Быстро отнеся и сполоснув посуду, он пошел глядеть на новых соседей, попутно гуляя с собакой. Нори всегда забавно бегала по дороге, будто не умела ходить ровно по одной траектории. Наблюдая за этим, Хан и сам всегда невольно повторял движения питомца. Дом, в который поселились новоприбывшие не был пустым. Там жила семья дачников, которых Джисон знал с детства. Он, конечно, был большой, но вместить сразу две семьи казалось проблематичным. Семья стала совместно вытаскивать багаж из машины и казалось, что ему нет конца. Отец доставал огромные сумки и передавал их сыну, который сновал с ними до дома и обратно. Взяв очередную вещь, он обратился к женщине: — Мам, ты, — начал запыхавшийся парень, — совсем, кажется, не помогаешь. Она нехотя оторвалась от эмоционального разговора с жильцами дома: — А вы и так у меня молодцы: прекрасно справляетесь. — она мило улыбнулась, — я бы только мешалась. И снова начала бурно жестикулировать, что-то объясняя друзьям. Парень закатил глаза, громко выдохнул и всем видом показывал, что недоволен ответом. Хану было интересно за этим наблюдать, но он вовремя понял, что со стороны выглядит как малость поехавший. Он практически неподвижно стоял уже почти десять минут и, похоже, пора было идти дальше. И только он подумал об этом, как Нори с сумасшедшей силой погналась к этой машине. — Стой! — Джисону пришлось побежать за ней, — Нори, ну стой! Куда тебя? Она остановилась около задней открытой двери и начала недружелюбно рычать. Хан надеялся, что она никого не испугала своим поведением, потому что ее порода была каким-то скрещением шпица с хаски. — Простите! — он добежал до своей собаки и взял ее на руки. Оказалось, Нори лаяла на еще более маленькую и миленькую собачку. Выглядела она прям-таки беззащитно. Мужчина закрыл багажник и тоже взял на руки свое животное. — Все нормально, — он посмеялся, гладя шерсть. — собаки есть собаки. — он повернул голову к жильцам и пришедшему сыну, — Все! Вещей больше нет. Парень плюхнулся на землю. — Слава Господу богу. Я бы больше не вынес. Хан хмыкнул. Да, не самое лучше времяпрепровождение. — Пре-увели-чива-ешь! — Ты вообще ничего не делала! — Зато сейчас буду разбирать все. — женщина подошла ближе к сыну, — а ты сходишь в магазин. Ханри нужны продукты. Я напишу список. Вон, — она указала на стоявшего рядом Джисона, — разузнай у него, куда тебе идти. Вы же не против? — теперь она обращаюсь к самому Хану и тон ее не предполагал отказа. Он снова понял, что просто пялился на них все это время. — Д-да, я покажу. Тут недалеко. — он сделал несколько шагов назад, показывая в бок рукой. — Мам, я не… — начал парень, но мать не дала закончить: — Давай-давай, нечего бездельничать. — она похлопала его по плечу, а тот, скорчив гримасу недовольства и показав ей язык, встал и, наконец, посмотрел на Джисона. — Я Ли Мин хо, — он улыбнулся уголком рта. — Хан Джисон, — наклонил голову, — нам туда. — Хан поставил Нори на землю и повернулся назад. — Океюшки, — выдохнул Минхо и последовал за ним. ** Время тянулось ужасно медленно, а разговор никто не начинал. У Хана было много вопросов, но, во-первых, они все казались нелепыми, а во-вторых, он немного боялся незнакомых людей, особенно своего возраста. Все-таки ему самому уже немного больше шести, чтобы знакомится с вопроса «Как дела?» Ли Минхо выглядел, примерно, лет на семнадцать, может, восемнадцать. Ровесник, словом. И его взгляд и расслабленная походка говорила Джисону, что его новый знакомых совсем не был заинтересован ни им самим, ни деревней, в которой, как предполагал Хан, тот находился впервые. Парень поворачивал голову в разные стороны, оценивая виды, но ничего не спрашивал. Джисон удрученно выдохнул решил наконец разрушить тягучую тишину: — Ты сюда первый раз приехал? Хану показалось, что Минхо даже подпрыгнул от неожиданного вопроса, но повернул к нему голову и улыбнулся. — Да, родителям срочно понадобился свежий воздух и куча противных насекомых, а мне выбора не предоставили. Тебя тоже притащили, якобы в городе делать нечего? Хан стушевался. — Да нет, — Нори опять потянула, так что им обоим пришлось чуть пробежать. — Я к дедушке приезжаю. Магазинчик, в который мы идем, наш, кстати. Я тоже иногда так работаю. — Ого, круто. Можешь брать что хочешь? — Чаще всего это мороженное. Тут лето ощущается острее. — Есть такое, а я даже шорты не взял. Они свернули на проложенную асфальтом дорогу. — Немного осталось. Знаешь, самое обидное, что от работы в магазине меньше есть не хочется. Часто говорят такое, но как-то это на практике оказалось неправдой. — Это, наверное, только с бургерами работает. Поешь их недельку и навсегда захочешь забыть вкус. — Ну здесь поспорю! Я бы мог питаться только ими всю жизнь. — Грозное заявление. Это тот магазин? — Минхо указал рукой на маленькое синее здание. — Да, только внутри нужно через почту пройти. Дедушка поинтересовался, что за милый парнишка пришел с его необщительным внуком, а после сразу начал жаловаться на хулиганов Сону и Чону, крадущих маленький кислые жвачки. Потом Минхо вспомнил, что мама не успела дать ему список продуктов и они втроем общими усилиями думали, что взять. Остановились на двух бутылках молока, батона белого хлеба, колбасе, шоколаде, попкорне, а дальше по-мелочи. Овощи, фрукты и ягоды росли на огороде, так что было не нужны. Себе на дорогу Ли с Ханом взяли по эскимо и большому зеленому Липтону. Смотря на палящее солнце и витая глубоко в мыслях, Джисон, даже не отдавая себе отчет, медленно и тихо проговорил: — Кажется, жизнь замедлилась, что-ли. Вообще ничего не волнует, ничего не хочется. Ну, второе как и всегда, а первое непривычно. — Наверное… — Минхо тоже поднял голову. — Я не задумывался, но наверное понимаю. Хану казалось, что Ли не хотел развивать эту мысль. Ладно, они могут поговорить и о божьих коровках. ** На следующий день новый знакомый Джисона отправился (как тот понял, не по собственной воле) рассматривать местность и позвал Хана с собой. Сам Джисон считал, что округа особым пейзажем не отличается, но рад был описать природу по разным историям из детства. Они были почти всегда нелепые и некоторые, пожалуй, пугающие, судя по глазам Минхо во время его рассказа. — Нет, вы троем правда прыгали на чужих баранов и… катались верхом? — Ли развел руками, — это совершенное безумие! Хан рассмеялся: — Я думал, что все так делали в детстве. Это же просто и весело… — Это опасно! — И весело! — Не поспоришь, потому что я не пробовал и не собираюсь. Мозг у меня все еще есть. Джисон усмехнулся и промолчал. Им с Сону и Чону было лет по семь, может, восемь тогда. Мозгов и правда вряд ли было в достатке. — Без обид. Они прошли, казалось, бесконечное поле колосьев и вышли к небольшому лесу. Точнее, Хан уже знал, что лесок маленький, но встречающие их ели говорили об обратном. — Мы же не пойдем в лес? У меня даже капюшона от клещей нет… — Я вообще в шортах. Никогда не ловил этих маленьких людоедов здесь! Хан начал забираться на небольшой холм, проходя к деревьям. — Это не значит, что они не настигнут меня. — бормотал скорее для себя, чем для Джисона, Минхо, — по статистике за последние четыре года в лесах, из-за ухудшения экологической обстановки, стало больше насекомых. Включая клещей! — последнюю фразу он прокричал для Хана громко и нарочито возмущенно. — Ничего не слышу, меня съели клещи! Спасайся скорее! Они размером с крокодила! Минхо споткнулся об корень дуба и, выругиваясь под нос, хромал быстрее к другу. — Обхохочешься. Кстати, ты мусор раздельно выбрасываешь? Джисон скосил взгляд. Куда это Ли понесло? Не ударился ли часом тот, когда упал? — Да как придется… Они свернули на поляну, где деревья были практически карликовые. Хан всегда хотел устроить здесь пикник. Живописное место. — А ты к чему? Об экологии заботишься? — усмехнулся. — Люди недооценивают наносимый природе вред. Это грустно. Столько отходов… Джисону показалось, что Ли сейчас чуть-ли не заплачет. Вот настолько тема мусора может волновать человека. Поразительно, однако… — Если подумать, то да. Но одним разделением это не исправить. Тут ж подход нужен такой… — Глобальный. — Да! — Но каждый должен начинать с себя, — Джисон фыркнул. — И тогда наступит мир, доброта и солнце круглый год. — Эта фраза до ужаса примитивная. А от солнца бедные пингвины будут не в восторге. Экология это ж и про животных тоже. — Тоже. Нам идти долго еще? Куда мы идем-то вообще? — Абсолютно бесцельно шатаемся по невероятным красотой этого мира, — удовлетворено и медленно произнес Хан, на что Минхо тяжко вздохнул. — Однако красоты этого мира так и норовят меня убить. Он поднял глаза к режеще голубому небу, а Хан на секунду затоил дыхание, потому что Ли ужасно красиво смотрелся на всем этом фоне. Вот это точно безумие. ** — Все, нет, я устал! — Минхо упал на поляну с цветущими одуванчиками, точно его подстрелили, — Мы очень, очень долго идем. Это возмутительно и непотребно! Джисон лег рядом так, что их макушки немного соприкасались и тихо рассмеялся. — Хорошая погода, благодать! Меня больше утомляет дома сидеть. — Благодать ему… — он напыщенно закатил глаза и выглядел до того нелепо, что Хан снова фыркнул, на что тот скосился и тогда Джисона покатило. Он смеялся с, буквально, ничего, так извилисто и живо, что Ли тоже не удержался. Джисон не мог назвать себя ужасно одиноким или, скажем, обиженным на весь земной шар, но было ощущение, что смех исходил не из его тела. До того чувство это стало инородным. — У тебя такая красивая улыбка! — А ты на белку похож, — Минхо отдышался, — люблю белок. Они, все еще тяжело дыша от смеха, смотрели на друг друга и глупо улыбались. Джисон просто… был счастлив? ** Их прогулка закончилась вполне неплохо и даже очень хорошо! Хан в какой то момент испытал страх, что Ли стушуется, отвернется и уйдёт. Скажет что познакомился (по принуждению, к тому же) с полным идиотом, полным неоправданных надежд. Но, подумать только, совсем нет! Они пошли неспешно обратно, к домам, и смеялись со всего, что на глаза попадалось. Было ощущение, что они знакомы, по меньшей мере, несколько лет, а не один неполный день. Минхо даже сказал Хану, что поляна была красивой и он почти забыл о ужасных насекомых! Победа, ну победа же! Таким окрыленным Джисон не был даже после первой и единственной пятерки по алгебре. Он поставил греться чайник, а сам грохнулся на диван. Дедушка уже спал, так что Хан молился, чтобы шум не разбудил его. Хотя сон и того нечуткий, что идет, конечно, в явные плюсы. Они договорились встретиться и завтра. Продолжат покорять просторы. Джисон задумался о всяком интересном, о чем можно поболтать. Он много о чем хотел расспросить нового друга. Друга? Они друзья? Знакомые? Когда Ли вернется домой из гостей, вспомнит его вообще? Быть может, Хан придает этому большее значение, нежели Минхо… Однако, долой столь гнусные мысли! Джисон просто решил наслаждаться хорошим времяпрепровождением (потенциальным, пока) и не задумываться о том, на что повлиять не может. И кстати, они ведь даже не обменялись телефонами… Практически как в детстве, когда во двор ты звал прям около дома. Мило! Чайник давно закипел и кипяток медленно был залит в кружку с листьями бергамота. Дедушка всегда был ценителем. У Хана стоял выбор между новым подкастом на одном из любимых каналов или фильм, который он неприлично долго откладывает и остановился все-таки на подкасте. Тот как-раз был про дружбу (токсичную, правда) так что почти на злобу дня. ** — Итак. Приветствую Вас и сразу к делам насущным. Каково ваше мнение о теории бесконечных обезьян? — Минхо, ты головой ударился? Все таки клещ тебя укусил? — Опустим все! Высшие вопросы трепещут! Ли похлопал Хана по плечу и выглядел, признал последний, довольно странно. — Ну я… книгу читал такую… — Джисон все еще смотрел на него крайне недоверчиво. Какая ящерица его укусила? — Любопытно. Но веришь ли ты в ее практичность? Практичность? Кого? Книги? Ну, бумага она… весьма… бумажная. — Ну хорошо, господин. Не хочу показаться неосведомленным или, того хуже, невежей, скрытой от лучей прогресса, — кажется, у Хана заканчивается словарный запас. Он привык обходится парой десятков примитивных слов! — но не напомните ли, что трактует сия теория? — С радостью, дражайший! — он показательно прокашлялся, — теория бесконечных обезьян гласит: гипотетическая обезьяна, случайным образом ударяя по клавишам печатной машинки в течение неограниченно долгого времени, способна напечатать любой заданный текст. Вероятность этого события стремится к единице при стремлении времени к бесконечности. — Он так тараторил, что закончился воздух и пришлось сделать два больших выдоха и вдоха, — В разных формулировках одна обезьяна заменяется несколькими или даже бесконечным числом обезьян, а текст варьируется от отдельного предложения до содержания целой библиотеки, но все вариации, по сути, являются той же самой теоремой, так как на выходе получается бесконечное количество обезьяно-часов. Считается, что если в течение долгого времени случайным образом стучать по клавишам, то среди набранного текста могут оказаться действительно существующие слова, словосочетания, а то и, страшно представить, предложения и, о ужас, произведения! Минхо так увлеченно рассказывал, а Хан, кажется, не слушал того, пялясь, как умалишенный, на губы говорившего. — Весьма… увлекательно… — так, так, что он говорил? Джисон, очень неуважительно не слушать собеседника, гриб ты неразвитый! Но на самооскорбления времени нет. — В той книге все иначе малость было. — Хан начал медленно говорить, а Минхо глядел на него в упор горящими глазами. Он что, всю ночь об этой теории думал? — Я просто уснуть не мог, все мысли лезли об этом. В чем тогда заслуга человечества, если в любом случае практически все — это безысходные обстоятельства? А, ну ясно. — Я думаю, что эта теория верна отчасти. На… треть? — Ха-ха, интересное деление. — Я имею ввиду… короче, — Джисон мотнул головой, — теоретически это вполне возможно, — он якобы многозначительно посмотрел на Ли, — но… ее же какой-нибудь древний нудный философ предложил? Минхо, казалось, оскорбился, как за себя. — Благодаря этим «нудным» — он жестом изобразил кавычки, — философам, ты сейчас вообще можешь рассуждать, а не в пещере жить! Джисон пытался скрыть улыбку, но у него ничего не вышло. — Да ты! Ничего ты не… не… — он покраснел, подобно редиске. Потому что он не был красным, как помидор. Он был по-смешному бордовый. Очень по-смешному. — Успокойся, юный Аристотель, — он поправил волосы, — я просто так выразился. Не хотел я тебя задеть, честно. А на счет теории, мне кажется, что в теории, конечно, это возможно, но на практике… Минхо почти его перебил, но Хан с умным видом указал тому подождать. — А на практике это работать и не должно. Ли Минхо посмотрел на него, как на идиота. Возможно, даже пожалел, что начал общаться. А может, тот и правда идиот. — Просто это же загадка исключительно ради того, чтоб мозг помучить, понимаешь? — Мучаешь ты только меня. — Ну так и твой мозг тоже! Не будет же никто делать бессмертную обезьяну и ждать, пока она напишет «Грозовой перевал»! — Ты читал? — Минхо даже остановился на месте. — Не понравилось, — отмахнулся, — так вот, это размышление, я думаю, нужно, чтобы определить силу человеческих возможностей. Ну, потенциала! Минхо все еще видео в нем идиота. Никак не философа. Может, Хан технарь? — Вот допустим: насколько гениален Кафка, если то же самое может написать предполагаемая обезьяна? — Ну… — Стой! Я отвечу: — Вы, сударь, сегодня не иначе, как в литературном ударе! — А как иначе? — он самодовольно улыбнулся, — я все-таки гениальную вещь сейчас говорю! — Сам Жан Фрезко тебе завидует! — Ты не даешь мне договорить! — Хан упустил уголки губ вниз, — Короче говоря: никто, если он не безумен, на самом деле не привносит в мир ничего по-настоящему нового! Ли помотал головой, — Белка, у меня для тебя крайне тревожные новости: ты совершенно не понимаешь, о чем говоришь. Они сели на лавочку около потрепанной старостью и несносными ребятами детской площадки. — Это не так, но я выдохся и спорить с тобой не буду. Купи мне в качестве моральной компенсации зеленого Липтона. — Окей. Джисон вылупил глаза. — А шоколадку? — Ладно. — он потянулся. — А билет в Италию? — Вместе со мной? ** Они решили дойти до другой деревни. Это было не слишком долго, но ощутимо в ногах. — Слушай, у тебя вообще есть с собой телефон? — Не-а, — Минхо пнул камень, — а у тебя? — Тоже. Забыл как-то про него. Звучало странно. Забыть про телефон? Самое необходимое, что есть у современности человека? Про банальное средство выживания? Но с Хо он правда позабыл… Тот пел себе под нос странную песню. Джисон разобрал лишь: — Ты меня не уважаешь и немножко раздражаешь… я тебя не вывожу… ложкой в чае помешу… — Помешу’? Это какой акцент? Бразильский? — прыснул Хан. Минхо грозно посмотрел на него. Хану показалось, что тот хотел продолжение мотива от него. Ну, музыкальный вкус у них чутка не совпадает. — Слушай, — подал голос Ли после небольшой паузы, — а ты кем планируешь стать? Джисон закатил глаза и страдальчески вздохнул. Нельзя было избежать этого вопроса? Он все портит. И настроение в том числе. С пять минут он послушал ветер, а потом, под ожидающий взгляд собеседника, максимально печально ответил: — Развеянным над мертвым морем прахом в голубенькой баночке. Или вазе… в вазе прах обычно, да. И поднял взгляд в небо. Он и не заметил как набежали тучи. Минхо посмотрел на него, как на больного. — Ну, приятель, мои соболезнования. — Якобы сочувственно похлопал по плечу, — Планы на жизнь — это не шутки! Сказал, что это не шутки, а сам рассмеялся. Хан стянул его руку с плеча и взял в свою, отходя немного вперед и начиная шагать спиной впереди. — А кто шутит? Я, может, ни одной перспективы в своей мрачно судьбе не вижу, — его голос становился все тише. А затем он, самым глупым образом, споткнулся об камешек на дороге. Падая, он потянул Минхо за собой, а тот приземлился ему на грудь. — Не ушибся? — он смотрел ему прямо в глаза и глубоко дышал. — Я… — сглотнул, — нет. А ты? — Тоже. Ли расплылся в улыбке, а Хан, глядя на него как очарованный, залился смехом. Минхо неуклюже сполз с него, продолжая смеяться и теперь их головы соприкасались. Солнце било прямо в глаза и Хан, щурясь и закрывая их рукой, повернул голову в бок и совсем бесстыдно рассматривал своего… друга?Было так тепло и уютно, а волосы его приятно щекотали щеку. Был ли он для Джисона этим самым другом? Они знакомы всего ничего, их мало связывает и вообще… Откровенно, Хан просто чувствовал нечто больше обычной приятельской симпатии. Эта симпатия была немного другого рода. Похожая на ту, что он испытывал к девочке с желтой ленточкой в волосах в седьмом классе. Су Ри была очень милой и приветливой, но он так и не признался ей. Но Минхо не Ри и ленточки у него нет и он не девочка! Нет, Хан смотрел лакорны с ну-очень похожим сюжетом, однако сам на себя его не думал примерять. Ему редко кто вообще нравился, да и влюблялся он единожды… И все это время он пялился на Ли. — Признайся честно, — Хо поднялся на локти, Хан напрягся. — ты рассматриваешь мои черные точки, да? — Чего? — его удивленное лицо вновь заставило Минхо усмехнуться. — Да кому ты нужен, — тоже ухмыльнулся и, кряхтя, как девяностолетний дед, поднялся на ноги. — Все, мир не ждёт. Пошли, салага. Минхо трагически захныкал. — Тут так хорошо и… романтичненько, — он поиграл бровями. Джисон, смотря на него, покрутил пальцем у виска. — Вот что город с людьми делает. Давай, давай! Нас ждут приключения! — И с чего ты вдруг такой активный? А потом он сорвал сразу охапку одуванчиков и все разом раздул на обескураженного Ли Минхо. Лицо у него забавное такое было, отметил тот. ** Хан, еле передвигая ногами добрел до калитки. А Минхо, уже еле живой, полз, подобно придавленному кроссовком червяку. — Мы… мы сможем… мы близко… мы… — Давай, Линя, я уже слышу как кипит спасительный чайник… — Хан обернулся на беднягу и подал руку. Тот принял ее и ему даже хватило сил скорчить недовольное лицо. — Линя? Совсем поплыл? Меня так даже бабушка не называет! Хан усмехнулся. Полноценно посмеялся ему не хватало никаких сил. Они вообще не говорили последние, по меньшей мере, минут двадцать. А редкие фразы звучали как в замедленной съемке с заплетающимся языком. — Интересно, как она тебя тогда называет. Линочка? Хоня? О, — он поднял указательный палец вверх, — Минхошенька! — Все, Ханна Монтана, пора тебе отдохнуть и поспать. Минхо подтолкнул его к калитке и, уходя к своей, из последней возможности помахал и крикнул: — А я любил смотреть Ханну Монтану! Хан фыркнул, попадая с пятого раза ключом в замок. Какая же у них тяжелая калитка! Чайник и правда кипел, он не больной с бредом. И то и то радовало. Его поставил дедушка, который сейчас мирно сидел перед маленьким телевизором и ел овсяное печенье. Джисон скинул со стоном усталости кроссовки и, ничего не чувствующими ногами, прошел на кухню. Как жаль, что у него нет фитнес браслета. По оценке Хана они прошли не меньше двадцати километров. — О, пришел! Я уж думал вы там до утра ходить-бродить собрались, — он по-доброму рассмеялся, — налить тебе чаю? Я с клубникой заварил, вкусный. — Привет, — он резко присел на стул, — давай. Пока дедушка водился с кружками, внук устало пялился в стену и метался меж бесконечных мыслей: Что он на самом деле чувствует к этому еле знакомому парню? Почему тот кажется ему самым близким человеком, хотя это не так? Почему Хан так боится расставаться с ним? Съесть сырок с ванилью или вареной сгущенкой? Медленно встав, он достал из холодильник второй. Это был весьма сложный выбор, отметил Джисон. — Деда, а тебе помочь на работе завтра? — Нет, не нужно. Там привоз нескоро, справляюсь уж. — он поставил две небольшие кружки на стол. Он отхлебнул приторно-сладкий чай и откусил приторно-сладкий глазированный сырок. Верх блаженства, из-за которого даже пришлось закатить глаза. — Святые многоугольники, ощущение, что я не брал ни крошки в рот с прошлой недели! Дедушка глухо рассмеялся: — А это не так? Таскаешься ж как дите. Но это хорошо, конечно; — он привстал — последние мгновенья беззаботного лета, все таки… — открыл окно. Ну нет. Хану так не нравилось думать об этом. Скоро взрослая жизнь и взрослые заботы, взрослые проблемы и взрослые радости, которые заключаются в стиральном порошке по акции… Всё взрослое, все кругом будут взрослыми, а Джисон такое старается избегать. Люди, подрастая, становятся какими-то… неискренними, фальшивыми. Он заметил это давно, но не пугался раньше времени, а сейчас… А сейчас парень вообще влюбился чуть ли не впервые, да и в кого? В другого парня! Волшебно! Он не заметил, как выхлебал весь чай. Хан определенно не был гомофобом, но когда это касается тебя самого… Он вздохнул: — Тяжко, тяжко, — протянул на выдохе, — синяя затяжка, — и встал, чтобы ополоснуть кружку. Почему всегда должны быть трудности? Ну что, нельзя как в дораме? Хану было не понять. — Спокойной ночи! Он побрел к своей крохотной комнатке, где включил аж пять светильников разных цветов и лег в обнимку с любимой плюшевой акулой. Иногда парню самому казалось, что его возраст не превышает лет…семи? Самое сложное во всей этой ситуацией с Минхо это, собственно, рассказать как-то ему. Он не боится быть отвергнутым, но кто знает, какие тараканчики ползают в милой головушке его возлюбленного. Возлюбленного. Звучит странно. А если Минхо не захочет больше общаться? А если он, ну вдруг, против якобы «нетрадиционной» ориентации? А если он просто не по мальчикам? Стоп, а Джисон когда решил успеть понять, что он сам-то по… мальчикам? Как все сложно. Он включил рандомный плейлист из эпл музыки и закрыл напряженные глаза. Может пока промолчать? А потом он либо осмелеет, либо отчается, либо… разлюбит? А ведь даже нельзя написать Хо банальное: «Спокойной ночи)» и отправить максимально ненавязчивый, но милый стикер. Тяжко. Надо уже спросить номер телефона. Это можно считать подкатом? Все, пора ему, кажется, спать. Обо всем он подумает завтра, а сейчас играет Адель… ** Он просыпается от ощущения, что кто-то пристально смотрит на него. — Минхо? Ты нормальный?! — голос хриплый от сна. — Ты, — ткнул пальцем в лоб Хану, — кошмарно, нет, бесчеловечно долго, — опять ткнул, — спишь! И снова он ткнул. Сколько можно тыкаться?! — Вполне человечно, — сонный, еле разбирая реальности, он встал с кровати. В глазах потемнело. Когда ж это закончиться? — а вот будить по средствам давления на психику своим… взглядом — не очень то! — Неженка. Мы сегодня идем к коровам, кстати. Джисон бездумно хлопнул глазами. Почему этот безумец говорит об этом так невозмутимо и уверено? — Бедняга. Вчерашняя прогулка совсем тебя вымотала, и ты потерял рассудок? — насколько мог сочувственно произнес Хан, за что получил легкий подзатыльник, — Теперь ты еще и насилие проявляешь, — он прошел в ванну чистить зубы, — подумать только! Обернулся, увидел, как Хо закатил глаза и побрел за ним. — Короче, — облокотился на дверной косяк, — мама там знакома с одной фермершей, Хан глубокомысленно промычал в ответ, пока открывал пасту. — … и она держит коров. Во-от. Это далеко, но, мне кажется круто. Пойдем? — То есть, — Хан сплюнул, — ты сначала пришел и разбудил меня, а теперь неуверенно спрашиваешь? Мирзо подал плечами, снова поимая максимально непринужденной вид. — Ты бы впал в сонную кому, а я — твоя верный спаситель, — он сделал жесть «отдать честь» с поднятой головой. — Такой комы не… Хана перебили: — Мне все равно. Ты будешь первым. Налить чай? — уходя от Джисон спросил. — Угу. Подумаешь, пол второго дня. Сейчас не школьное время, почему он не имеет права поспать? Беспредел. Но с Минхошенькой, пришлось признать, Хан пойдет когда, поскольку и зачем угодно. Поразительно. — Только мне без сахара, — садясь на тот же ступ на кухне, что и вчера ночью предупредил Хан. — Поздно. Мирзо поставил две кружки. Одну с чаем, другую с кофе. Он взял первую. — А случаем не жилец дома должен чай предлагать? — Бред какой. Еще скажи, что приходить нужно по приглашению, а не когда вздумается. Хан прыснул со смеху. — Ладно, нет; так даже я не думаю. Парень посмотрел в окно. Солнце снова било по глазам. Наверное, там сгореть можно. Вот опять, они перекинулись парочкой пустых фраз, но Джисон ощутил радость, чтоли. — Итак, Ханна Монтана, нам пора! Ли быстро ополоснул кружку и уже ушел в коридор. Когда он успел все выхлебать? Ну монстр, не иначе. Хан посеменил за ним, быстро натягивая кроссовки уже на ходу. Они вышли на улицу и ожидания оправдались в двойном объеме. Жарко было невыносимо. Хан пожалел, что не взял свой огромный вентилятор. Тащил б за собой, зато живой остался… И портативного у него с собой нет. У-ж-а-с. — Сдались тебе коровы эти? Я уверен: они удивительно круто жуют траву, но… — Коровы милые. Ты убедишься. Что ж. Лаконично. Минхо, оказывается, даже взял с собой рюкзак с нужностями. Он достал наушники и протянул один из кейса спутнику. — И что де слушает наша звездочка? Ли хмыкнул: — Да разное. Он прибавил громкость, нажал пару раз по сенсору и Хан услышал великое. Даже капучино пахнет, как мужчина; Даже Альпачино хочет быть как Чина. Чина — машина. Чина, чина, чина, чина… Ну, чистое великолепие. Прогулка пройдет точно славно. По-началу Хан пытался сопротивляться, смотря на Хо с максимальной напыщенностью, а ля «Н-да, вот поколение пошло. В мое-то время!» Но к четвертому кругу этой песни он сдался… — Чина брата Чингисхан, — он повернулся к Минхо, идя теперь спиной вперед и показал мышцы, на что получил жалобное лицо и смех. — Твои сардельки могут вызвать только сожаление, Ханна Монтана. Джисон обиженно поджал губы. Они начали взбираться на небольшой, казалось бы, холм, но тот, подобно злобному ведьмаку, высосал из них все силы и разговаривать они пока что больше не могли. Так что, бедному парня снова пришлось вернуться к своим неутешительным мыслям. Вот он — объект его вожделения… Фу, нет, звучит мерзостно. Просто Хоша совсем рядом, а сказать Хан ничего о своих чувствах ему не может. Ну, не от смертельной усталости, а… Короче, опять все сложно. Может Минхо скажет, что тот дурак убежит. А хватит ли ему сил убежать сейчас… — Гляди, то облако похоже на мороженное в рожке. Они оба шумно дышали, но остановились, нема решили, что пора сделать перевал. — Я думаю, это облако похоже на облако. А ты просто хочешь холодного, вкусного мороженного… Полностью тебя понимаю, — садясь на траву важно заявил парень. — Может, самую малость… О, — Минхо потянулся к рюкзаку. Джисон заметил, что тот выглядел явно потрепанным жизнью. Хан ощутил с ним родственную связь, — у меня есть вода. Возмущению не были предела. Он округлил глаза до размера горящих метеоритов. — И ты молчал?! Просто… Просто… оправданию тебе нет! Он почти выхватил заветную голубенькую бутылку, но Минхо быстро убрал ее дальше. — Ну-ка! А то сейчас я как обозлюсь, как не дам тебе! — Оставишь меня здесь умирать? Голодного, холодного… Ему протянули воду. — Я так и говорил: ты самый лучший, Минхошенька! И без всякого загрызенния совести выпил добрых пол бутылки. Минхо вздохнул и смирительно убрал оставшееся, а потом вытащил следом какой-то блокнот. Бежевый и такой же, как рюкзак, потрепанный. Джисон наклонился к нему. — Это скетчбук? Ты рисуешь? А можно посмотреть? Я одним глазком, — он потянулся, чтобы схватить, но Минхо поднял свой скетчбук вверх. Любит же он все в последний момент отбирать. — Не совсем, — начал листать, но так, чтобы Джисон не увидел содержимое, — я иногда пишу лирику. — Наркотик есть такой… — Еле слышно протянул Хан, Ли толкнул его в плечо. — … Но я в курсе, что это значит в литературе! И добавил заинтересованно: — Покажешь? Минхо смерил его оценивающим взглядом. — А ты… — Смеяться не буду! Честное, — он приложил правую руку к сердцу, — мое. Ли улыбнулся. — Твое, так еще и честное? Ну, тогда ладно, гляди, — и продолжил листать. Остановился ближе к концу и Джисон наконец увидел его почерк. Он был очень крупный, но красивый. Каллиграфический. Сам он так не умеет, но не то чтобы стремился… Джисон расправил плечи, сглотнул и приготовился читать вслух, но… — Только про себя давай, — предупредил Хо. Обидно, у него такой ораторский навык! Но ладно. Итак. Это стих. Ну, очевидно… довольно большой, в школе он бы такой не выучил… и без названия, примечательно. И вроде чужд, и вроде нов А помню, будто был таков Таков как есть? Таков как был? Джисон нахмурил брови. Ну, поэтичненько… Но нет, ты поменялся, лишь И лишь глаза осталось те Тот океан, что плещет в них Но океан похолодел, ко мне то он остыл Со мной ты стал встречаться в тыл Не подходя и не прося А лишь из тьмы той морося Стих о неразделенной любви? Минхо кто-то отверг? Или… Те кости, что ночами пожирают Тебя, меня и жизнь воспоминаний Воспоминаний светлых, не гнилых Сейчас ведь ты о них, как о чужих. Интересно, это парень или девушка? Или это вообще не про самого Ли? Но написано… неплохо. Хотя Хан мало что в этом понимал, он больше по прозе. И позабыла я тебя, А ты всю ненависть храня, планируешь Меня теперь в могилу закатать, А мне оставил выбор лишь страдать. Если это опыт его самого, то почему написано от женского лица? А если все таки так, то Хо пережил травматичный опыт отношений? Может, абьюз? Как тогда он бы отнесся к признанию… Собравшись с мыслями и глубоко вздохнув, Хан решился: — Это очень красиво! А ты… чем-то вдохновлялся? Минхо хрустнул шеей и пожал плечами. — Это по одной книге написано. Она очень дорога мне. Класс. Понятней не стало. — А что за книга? — он почувствовал, как затекла нога и решил лечь на живот. — Не думаю, что тебе понравится, — проговорил с такой улыбкой, как будто, вообще-то, могло понравиться! — А ты можешь прислать мне этот стих дома? Сфоткать. — Окей, могу, — он захлопнул тетрадь, — неужто так понравилось? Учитель литературы говорил, что я бездарен, — он грустно усмехнулся. — Ну, он просто был дурак. На таких не обижаются, но и не прислушиваются. А я вот — гений литературы, — он горделиво встал и показал большим пальцем сам на себя, — и заявляю: мне понравилось! Он подал руку смеющемуся Хо. — Грех не послушать саму Ханну Монтану, — он размялся спину и закинул на нее рюкзак. — Вот и я о том же! Ой, а номер? — он остановился на секунду, — давай я тебе напишу его туда. — А в меня нет ручки с собой, — виновато произнес, — тетрадка вообще случайно завалялась. — Обидненько. Но ладно, потом как-нибудь. А дашь мне попозже еще почитать? — Попозже — да. Джисон удовлетворенно улыбнулся. Кажется, сегодня… ну, или когда он отдаст минхо свой номер, ему впервые придется на полном серьезно анализировать стих… Хан надеялся, что это принесет свои плоды и будет, хотя бы, увлекательно…? И они снова продолжили свой путь, подгоняемые теплым ветром. Из-за него было уже не так смертельно жарко, что облегчало общее состояние. Ну, а еще и то, что теперь оба спускались вприпрыжку, а не пытались неуклюже пародировать скалолазов, забираясь на небольшой (но для них огромный!) холм. Вид был красивый и даже захватывающий, моментами. Огромные плавающие а небе облака, были, казалось, совсем близко, а зеленые возвышенности, находящиеся всюду, были нереалистично яркими. Он засмотрелся и мыслию пожалел, что не взял телефон или фотоаппарат. Как бы сказочно смотрелась картина в целом, а особенно, как смотрелся бы на ней… Внезапно Минхо схватила Хана за запястье и побежал быстрее. Тот испугался на секунду, но сразу стал пытаться перегнать друга. А потом они, похоже, оба споткнулись и полетели кубарем, по пути собирая всю траву, всех насекомых и, вдобавок, прихватили непонятно откуда взявшихся веток. Хорошо, что, как уже заметил Джисон, тут было совсем недолго…кувыркаться и через несколько мгновений они, все взлохмаченные и непонимающие, оказались на ровной поверхности. И снова засмеялись, отряхивая себя, свои волосы и друг друга. Бесполезно, кстати. Все равно остались чумазые. — Тебе бы пошел зеленый, — Минхо вытащил очередную травинку из волос Хана, а тот в это время пытался вытереть его щеку от грязи. — Покрасишь? — отшутился. Хотя, он подумал, что вправду непротив сменить имидж. — А ты меня в… фиолетовый? Хан встал и грациозно подал руку. — С превеликое радостью, милорд! — О, сударь, — он оперся, тоже встал и положил свою на плечо приятеля, — Вы так добры! — Ну так продолжим же наш путь! — Они зашагали в одну ногу, попутно обсуждая самые мелочные мелочи и Джисону, несмотря на жару, усталость и натертую в ботинке ногу, не хотел, чтобы это когда-то закончилось. Зациклить бы момент на повтор и до бесконечности… Ну, только модно температуру на пару-тройку градусов опустить. И благодать! Или можно… — Хочу портативный маленький вентилятор… Минхо вздохнул в ответ. — Я такой с BTS видел, — продолжил Хан, имитируя веер из своих рук, — подумал тогда: да кому он такой нужен… Набрал в легкие воздух и заорал, глядя на солнце: — МНЕ-Е-Е! И почти плача: — Мне, мне нужен! Ли резко остановился и прищурился, смотря куда-то вдаль. — Мы пришли, страдалец. — Пришли в… абсолютную пустошь? Огляделся. — Тут ничего нет. Типо, ничего, что напоминало бы… А, погоди, — он проследовал за взглядом Минхо, — вон то строение? — Хан показал рукой в сторону. Там был небольшой оранжевый домик и загоны рядом с ним. Вместо ответа Ли только хмыкнул и бодрым шагом направился в ту сторону. Джисон лишь пробубнил: «Не сказать, что это недалечко…» За эту дорогу Хан трижды проклял свои потертые во всех местах кроссовки, и прямо сейчас им было послано четвертое. Дело в том, что из-за постоянной носки их подошла истончилась, а ткань, в некоторых местах, порвалась. И парень, надевая их еще в городе, подумал, что для деревни самое то. Ведь для ношения в городе они уже, мягко сказать, были непригодны. Но он не рассчитал, что таскать их придется по двадцать часов в сутки. Так что, сейчас они сильно подводили. Он пытался нагнать марш друга, но его останавливали болящие колени, эти злосчастные кроссовки и сбитое-перебитое дыхание. Старость то не радость! А Джисон уже не семилетка, а на десятку старше. — Ты там ползешь или как? Минхо уже из далека (когда успел?) махал ему рукой. — Обожди…я…сейчас… — он остановился и перевел вес тела на коленки, упираясь на них и интенсивно переводил дыхание. Все, теперь он займется и спортом, и здоровьем, а там и правильное питание недалеко… ему б только сейчас выжить… Наконец, они оба приблизились к месту назначения. Краска на здании была местами облуплена, но оно само оказалось довольно обширным, а загоны, что стояли не так уж и рядом, просто громадными. И да, там были коровы! Джисон хотел подойти к ним, но Ли остановил его, взяв за плечо. — Загрызут и затопчут! Сначала надо к хозяйке. — Коровы только жуют, — он направился к дому, — а она точно дома? Минхо постучал. — Должна быть. А если нет, они шли зря? Послышались шаги, после чего медленно отворилась громоздкая дверь, а за ней стояла женщина на вид лет сорока, или около того. Минхо поздоровался с ней и вошел в дом, а Джисон, пробормотав тихое «Здравствуйте», забежал следом. Хозяйка дома громко позвала их пить чай и Хан был несметно ей за то благодарен. От чего-нибудь, напоминающего воду и еду он бы сейчас точно не отказался. К крепкому чаю были ватрушки. Парень не понял: покупные или свежеиспеченные, но пахли они, в льдом случае, очень вкусно. Слюнями б не захлебнуться. Ли о чем-то болтал с женщиной, а Хан в это время прожигал стол глазами. Он ждал, пока Минхо начнет есть, а то первому неловко и, о слава богам, он взял заветную булку! Джисон мигом схватил себе и готов был поклясться, что ватрушка в его руках — самая вкусная в мире. Разговор тем временем заплутал в тему «как правильно выращивать огурцы» и Хан поздновато очнулся, поняв, что ему кошмарно интересно вслушиваться. Да так, будто у него самого есть свой огород и вообще он — тот еще аграрник. — А ты чего притих? — женщина обратилась к нему, заново ставя на плиту чайник, — неужто стряпня моя такая вкусная. Джисон чуть этой самой стряпней не подавился, но все же выдавил: — Да, — прожевал, — обалденная. Та в ответ рассмеялась и, тихо поговаривая что-то нечленораздельное себе под нос, ушла в другую комнату. Джисон проследил взглядом за ее уходящей фигурой, а после повернулся к Минхо. Тот выглядел умиротворенно и смотрел, будто, сквозь предметы. Хан моментом пожалел, что не умеет рисовать. Друг выглядел сейчас как самая востребованная художественная модель. — Так…— начал парень, — мы пойдем смотреть на этих чудо-животных? — он по-голубиному склонил голову набок и смотрел на Минхо широко распахнутыми глазами, а тот от звука голоса слегка дрогнул. — А-а… — он посмотрел в окно, а после резко встал из-за стола, — да, идем сейчас! Джисон вскочил следом. Не то, чтобы его реально интересовали коровы, но Минхо их, кажется их любит? В общем, вперед. Ощущение было, что на улице, за время нахождения в доме, прибавилось еще, по меньшей мере, градусов сорок. Но Джисон не унывал и скорее поспевал за другом. От дома ферма находилась буквально в пяти минут ходьбы. — Как думаешь, — Хан смотрел себе под ноги, — ты бы смог содержать свою ферму? Или, хотя бы, мини-ферму? — Вопрос не в том, смог бы я, а в том, захотел бы я. — И ты…? — Не хочу ферму. Ни мини, ни макси. — Странно, я думал… ну ладно, не важно. Смотри, — он побежал, — ко-ро-ва! — Как ребенок, — ухмыльнулся, — я в детстве мечтал завести себе корову… но не ферму, а одну. Как домашнее животное. Типо питомца, — он подошел к стаду совсем близко и протянул руку. — Необычненько… но ты в целом необычный, Минхошенька. Минхо скосил на него глаза. — Это плохо? — Плохо? — Хан округлил глаза, — когда это стало отрицательной характеристикой? Это круто! Но, — он быстрого одернул себя и посмотрел на друга с напыщенной серьезностью и поднял указательный палец вверх, — я не сказал, что ты, — ткнул в грудь, — крутой! Тот усмехнулся и убрал палец от себя. — А я могу сказать, что ты крутой, — и ТАК улыбнулся, что Джисон на полном серьезе подумал, что сейчас умрет. *** Стоит ли говорить, что все остальное время Хана уже мало заботили коровы и что-либо вообще, кроме него. Он мямлил что-то в ответ, если его спрашивали и говорил односложными предложениями, но на большее его сил уже не хватало. Тело и разум были такими ватными, будто он смену на бетонном заводе отпахал, а не услышал всего-навсего одно предложение, от которого сознание, буквально, вытекло из ушей. Или две смены. Или три. Или… Да короче! Сейчас он уже подходил к дому и помахал Минхо, искренне улыбнувшись. Так сложно было удержать в себе желание… поцеловать? Ну, в щечку, все дела… Но тут неожиданно Ли сам сделал шаг, приблизился и обнял. Довольно кротко, но у Хана ноги подкосились и душа, кажется, ниже пят ближе к аду ушла. Такой теплый, мягкий, уютный… такой…родной. Ага, Джисон, родной. Ведь знакомство меньше месяцам это так много, чтоб стать родными людьми! Но поделать он ничего с собой не мог. Это были самые лучше объятья за всю его долгую, муторную и грустную жизнь. К сожалению этому моменту суждено было закончится и Минхо аккуратно отодвинулся. — До скорого, Ханна Монтана, — Он отсультовал и быстрым шагом пошел к себе, оставив Хана с открытым ртом и полным непониманием реальности. Он совсем неслышно произнес уже в пустоту: — Да… пока… И посмотрел в звездное небо. Надо срочно придумать, что ему делать с этим непонятным щемящим чувством в груди. Парень, взяв оставшиеся немногочисленные силы в кулак, ушел в дом, где его ждал дедушка и вкуснейший пирог с черникой. Джисон разувался, чуть ли не падая и скорее полетел на кухню. Этот запах он узнает из… конкретные числа тут лишние. Из всех запахов планеты. — Ты не готовил его целую вечность, — бросил вместо приветствия, кротко обняв повара-кондитера, который был весь в муке и выглядел весьма забавно. — Ой, ты когда это успел зайти? Я и не заметил, — он тихо посмеялся, поставив готовый десерт на стол и стряхивая муку, — напугал старого. — Я телепортировался, почуяв этот чудный запах! — Ты дожуй сначала, а потом уж… и руки кстати не помыл, — заметил дедушка и сел за стол, начиная разрезать пирог на равные части. — Сейчас! Хан отошел к ванной и ему снова моментом стало грустно. Он не думал, что, во-первых, влюбиться по-настоящему — это так быстро. Хан не верил в любовь с первого взгляда, вздоха, чиха и все такое. Ведь влюбленность, как раньше считал парень, очень сложное чувство, которое должно формироваться, исходя из мно-о-жестыва факторов… Ну все… Джисон намылил руки мылом, божественно пахнущим черешней и сказал, смотря в зеркало: — Задушнил ты, чувачек. А после умылся и пошел наконец кушать. В животе урчали гигантские, по звуку, киты и из срочно нужно было накормить. Он уселся и буквально закинул пол десерта себе в рот. Великолепие. Во, вторых, кстати, Джисон еще не понимал, почему это чувство такое…странное. И сложное. То есть… — Дедушка, а как ты понял, что любишь бабушку? Ну, я имею ввиду… — О, друг мой, — дедушка отпил чай, — это долгая история. — А у меня много времени. Дедушка растрепал волосы Джисона. — Давненько дело было. Помню, мы учились в одной школе. Разные классы, но ходили на один факультатив по истории… Ой, — он быстро переменился в настроении: с добродушно задумчивого до почти удивленного, — вспомнил! Мы ж как впервые встретились-то: я тогда в братом ее старшим подрался. У Хана чай из носа полился. — Ты? Подрался? Выдумываешь, деда… — Ха! Да вот такой у тебя крутой… этот самый… предок! Парень закатил глаза и улыбнулся, откашливаясь. — Ну никто так не говорит. — А я говорю. И так. Значит не поделили мы с… как же его звали… — он вспоминал с минуту, смотря в потолок с максимально серьезным видом, — Эврика! Кан Хисок он звался. Ну, в общем, противный, я тебе скажу, паренек был. Мы с ним всегда не ладили, но тогда он перешел все границы. — Что ж у вас там произошло? — усмехнулся. — А это уже мой старческий секрет, — он кратко подмигнул внуку, — Я его тогда, значит, с левой, с правой, — он забавно изобразил удары, — но он, понимаешь, старше ж был… ну и я пошел тогда домой жутко обиженный и с фингалом на пол лица. Они засмеялись, но дедушка сидел ужасно возмущенный этим воспоминанием. — А где была тогда… — Так а я ж не договорил; Бабушка твоя это мельком увидела и сначала, как я понял, пошла с ним домой. Я тогда подумал, что она, хоть и была о-о-очень красивой, но мне совсем не понравилась. Даже не заступилась за меня, — он подлил еще заварки обоим, которая уже успела остыть до состояние просто теплой. — Спасибо, — Джисон взял кружку, — но погоди, вы же и знакомы тогда не были, так ведь? — Так, так. — Так, так. — Ну и почему тогда? — Тв слушаю внимательнее. У вас, молодежи, сейчас у всех это…как его… — Клиповое мышление? — Хан хмыкнул, рассматривая чаинки в кружке. — Вот, вот оно самое! Ну, ладно, продолжаю. — он протяженно вздохнул, — Я брел домой до ужаса злой на весь мир. Думал уже, как отомщу ему… а тут бабушка твоя сзади подбежала. Я перепугался сначала и даже, — он засмеялся, прикрывая рукой лоб, а Хан непонимающе улыбался, — даже встал в боевую стойку, весь готовый атаковать! Темно ж было, я и не признал… А она как захохотала. Ну, так, беззлобно совсем. Сказала мне тогда; как сейчас это помню: «Ты полнейший, Дон У, дурак!» прям в лицо сказала, взяла за руку потом и добавила: «Времени у меня, прохлаждаться с тобой, нет, но братика я своего успокою, а ты не лезь больше, куда не следует, герой!» Джисон подметил, что дедушка его и правда выглядит, как влюбленный подросток. — А потом быстро-быстро в щечку чмокнула, и убежала. — А почему ты с братом-то ее поссорился? — А это история для другого чаепития! Мы с ней тогда начали встречаться украдкой, после школы и я понял, что пропал. Она меня приворожила! Хан улыбнулся, но потом, погрустнев, спросил: — Но, все же, как понять, что… ну… это твой человек? Что он правда тебе нравится? — Когда поймаешь себя на том, что с утра думаешь не о завтраке, а о нем. *** Джисон лежал на кровати и пялился в подушку с рисунком молнии маквина уже три плей-листа. Это, примерно, полтора часа. Во-первых, он боялся завтра. Минхо очень классный, но как можно с утра не подумать о сырниках с малиновым вареньем… Если серьезно, — одернул себя парень, — что он чувствует? Ну, кроме боли в правой руке, которую он ломал в шесть лет. Метеозависимым тяжко в наше время… Отвлекся! Ли — воплощение всего хорошего в мире. Он прям как уйти из школы после второго урока домой, под левым предлогом и лечь спать в уютную кровать. Джисон чувствует, как замирает сердце при малейшей мысли о Минхо. Джисон чувствует, как неосознанно начинает рьяно кусать бедные, и без того помотанные жизнью, губы. Джисон чувствует расползающийся жар по всему телу. Джисону и правда нравится Минхо. Нравится-нравится-нравится-нра… А дальше он уснул благоговейным сном. Но все для себя понял. *** Вопреки ожиданиям, первое, о чем Джисон подумал с утра — что за металлический вкус во рту? Провел рукой по губам. Кровь осталась на пальце. Вскочил и побежал к ванной в одном носке, потому что второй, видимо, потерял во сне. Хан встал напротив зеркала, но лицо разглядеть сразу не смог: слишком большие темные пятна бегали кругом. Он слишком быстро встал. Голова гудела с минуту, но все быстро прекратилось. Наконец заглянул в отражение. Чуть крови на подбородке и больше на губах. Она запекшаяся уже и неприятно-липкая. Больше — на носу и под ним. Джисон не удивился крови. Она шла у него довольно часто, это успело стать чем-то привычным, но никогда не шла ночью. Он быстро умылся и поспешил обратно в комнату. Справедливости ради сразу вторая его мысль была посвящена Минхо. Может, он что-нибудь написал? Ну, может, предложит погулять снова… Телефон был найден с огромным трудом, забитым под матрас рядом с пропавшим носком. Господи, может, он лунатик? Хан судорожно начал листать уведомления и его сердце пропустило ударов на целый дробовик, когда он наконец добрался до того самого заветного: Минхо написал ему (!!!!) И он прислал стикер (!!!!) Джисон резко перевернулся на кровать и прижал к себе телефон с щенячьим восторгом. Когда он успел до такого докатиться? Неважно! Важно, что Сам Ли Минхо написал ему! Что он написал, Джисон, правда, пока не решался прочитать, потому что потом нужно было бы еде сразу отвечать, а это… стресс, к которому тот пока не готов. Он решил сначала позавтракать, а потом уже с чистой душой заняться этим делом. Но делать что-то вразумительное было слишком лень, так что тостеры и клубничным джемом манили как никогда. Взяв мягкий-мягкий хлеб и преодолев желание съесть всю буханку разом безо всякого джема, он достал следом из самой дальней полки свой любимый чай с бергамотом. День обещал быть немного нервным, но оттого не менее трепетным и прекрасным. Хан снова достал телефон и решился зайти в диалог. Пора ответить хоть что-то, иначе Хо подумает, что его друг не пережил негоднейшей аномальной жары. Джисону в голову оттого даже пришла идея позвать Минхо на озеро… В такую жару самое то, да и местечко, кажется романтическое… К щекам тут же прильнула кровь. Нет, этот вариант Хан оставит на хорошее будущее, а пока… Лии☆: «привет))» Джисон решил перезаписать его, но попозже. «привет!! мы сможем сегодня встретится?» Как глупо, Хан. Вы видитесь каждый день. Осталось только ждать ответа, поэтому он, с полноценным чувством выполненного долга, приступил к поеданию завтрака. Минут через десять, в момент очередногоого забавного тиктока, телефон завибрировал новым уведомлением. Лии☆: «конечно. забегу минут десять первого.» Хан терпеть не мог, когда люди изъясняли время подобным образом, но так как это написал Минхо, ему закономерно было абсолютно все равно. Часы на телефоне показывали пол одиннадцатого, а значит у Хана было достаточно времени подготовиться морально… и физически, так что пора было принять прохладный контрастный душ. Иногда Хан задумывался: а не слишком ли люди привыкли все усложнять? На самом деле некоторые вещи можно воспринимать гораздо легче, а, следовательно, и проживать их будет не так нервно и тяжело. Джисон намеренно успокаивал себя и, кажется, это работало, тем временем как холодный душ успокаивал уже его тело. Из «огромного выбора» ванных принадлежностей сейчас у него были только самый обычный шампунь дешевый шампунь и такой же гель для душа с нелюбимым запахом хана. С ежевикой. Но жаловаться он был не в положении, так что быстро ополоснувшись он уже стоял у зеркала и пытался привести копну волос во что-то вразумительное. Челка Хана страшно отросла, уже дотягивая чуть ли не до носа. Это ужасно мешало. Но играть в юного парикмахера он был не намерен, поэтому просто решил уложить феном настолько нормально, насколько был способен. Электронные часы неумолимо приближались к назначенному времени, пока Хан расшатывал туда-сюда по дому. Поправив волосы в двадцатый раз, он услышал негромкий стук в калитку. Но для взвинченного Джисона звук, конечно, даже отдавал звоном в ушах и стуком сердца.