Шипперим всё, что движется...

Эсмеральда и Пьер: — Вот здесь, вот так, да… Ух, хорошо-то как… Под нежными пальчиками фиктивной жены шея Гренгуара, натруженная пирамидой из кошки и стула, расслаблялась всё больше с каждой секундой. Когда девушка остановилась, поэт проговорил: — Признаться, не ожидал, что вы когда-нибудь сами изъявите желание прикоснуться ко мне, мадемуазель Эсмеральда. Плясунья пожала плечами: — Я сама не ожидала. Но ты столько раз массировал мне стопы после тяжёлого дня. Я подумала, что ты заслужил ответный шаг. Кстати… — Эсмеральда немного помедлила и, проведя по обнажённой спине поэта, добавила: — А ты заметно окреп… Феб и Жеан: — Что ж, дружище Жеан, мы знатно покутили, но мне, как ты знаешь пора на свидание… Кстати, у тебя денег не осталось? Школяр поднял на собутыльника глаза, полные печальной укоризны: — Свидание? А как же я? Тебе обязательно идти? Я же лучше свидания! Никогда прежде Феб не обращал внимание, как красив, почти по-девичьи, его товарищ. Клод и Флёр-де-Лис: От особняка Гонделорье до Собора Богоматери ей пришлось прошелестеть парчовым шлейфом небесно-голубого платья каких-то четыре сотни футов. Она без труда узнала под тёмным сводом архидьякона Жозасского, которого видела на богослужениях столько раз. Клод резко обернулся, почувствовал непривычно лёгкое прикосновение к своей руке, и тоже узнал наследницу Гонделорье, дочь одной из покровительниц собора и невесту ненавистного Феба. — Отче, — её прекрасный голос дрогнул, а в полных слёз глазах блеснули отражения пламени зажжённых причетниками свечей, — я знаю, что поступаю исключительно неподобающе и вы в праве выгнать меня, даже отлучить от церкви за такие слова, но я в отчаянии! — О чём вы говорите, демуазель? — озадачено ответил от неожиданности позабывший надвинуть капюшон на глаза Клод. Собравшись с духом, на свой страх и риск, она выпалила шёпотом ту речь, которую заготовила, идя сюда: — Мой жених неверен мне. Он спутался с уличной девкой, этой цыганской плясуньей. Я хочу ему отомстить. Я знаю, что вы неравнодушны к ней, я вижу со своего балкона, как вы смотрите на неё каждый день… Дослушайте! Я ненавижу её, а вы, я уверена, должны ненавидеть его. Господин архидьякон, я предлагаю нам объединить наши силы и отомстить им. Глаза Клода, широко распахнувшиеся от гнева в начале её признания, под конец хитро сузились: — Talk to me, sister. Клод и Пьер: Они остановились в тени резного портала церкви Сен-Жермен-л’Оксеруа. Архидьякон продолжал негромким голосом: — … Далее Платон говорит об Афродите Урании. В отличие от Афродиты Пандемос, дочери Зевса и Дионы, она олицетворяет не земную любовь, влечение к женщине, а более глубокую, духовную связь между людьми, равными по разуму, которая может быть только у мужчин. Пьер поднял глаза на Клода. Губы поэта тронула мечтательная улыбка: — Как у нас с вами, учитель? Клопен и Флёр-де-Лис: — Аааааааааааа! Мамочки! Стража! Убивают! Флёр-де-Лис вся дрожала, натянув одеяло до подбородка. На Соборной площади с полуночи творился сущий ад, но теперь разбойники ворвались в её дом. — Угомонись, красавица, мы только золотишко всё возьмём, а тебя, так и быть, не тронем… Клопен хмыкнул последовавшей мысли и не смог отказать себе в удовольствии произнести её вслух: — Или тронуть? От такой наглости, последовавшей сразу за страхом, Флёр-де-Лис совсем растерялась. Слова головореза, чьи крепкие мышцы, оголённые безрукавкой, отливали в зареве пожара на крыше Собора Богоматери, произвели на неё совершенно неожиданное воздействие. А когда кузен Феб в последний раз называл её красавицей и пытался взять её приступом? Девица Гонделорье покраснела от неприсущих ей мыслей. Эсмеральда и Флёр-де-Лис: Капитан первый нарушил молчание. — Честное слово, — проговорил он своим самоуверенным и пошловатым тоном, — вот очаровательное создание! Что вы скажете, прелестная кузина? Флёр-де-Лис окинула уличную плясунью взглядом с ног до головы и ахнула от восторга. Она ещё никогда не видела такого образца совершенной красоты. — Что же, дорогая, — девица Гонделорье подошла к Эсмеральде, — вы станцуете для нас? И, наклонившись к самому уху цыганки, она нежнейше прошептала: — Станцуешь для меня? Эсмеральда и Квазимодо: — Он не любит! Он не любит! Не любит меня! Эсмеральда сотрясалась от рыданий, пряча лицо в прекрасных своих руках. После увиденного ею поцелуя на балконе особняка Гонделорье она уже больше не могла себе обманывать, что та женщина Фебу сестра. А ведь звонарь пожалел её чувства, не сказал ей, не хотел ранить… Девушка услышала надтреснутый голос несчастного горбуна: — Прошу вас, не плачьте! Если вам от этого станет легче, я сегодня же ночью убью его. А если вы никогда больше не хотите меня видеть, я больше не покажусь вам на глаза. Эсмеральда кинулась к нему: — Нет! Нет! Не оставляй меня! Я многое поняла. Из всех вокруг только ты не предал меня. Бедный глухой не мог разобрать по губам её торопливых, искажённых плачем слов: — Простите, я не понимаю вас… Тогда она вынула из-за пазухи тот самый давно иссохший букет из хрустальной вазы и прикрепила на его место яркие цветы из глиняного горшка: — Теперь понимаешь? Клод и Клопен: — Я же говорил, что все каноники — просто зайцы, — хищно улыбнулся молодой разбойник, приставив нож к горлу совсем ещё юного, хоть и с редкими волосами, священника. — Отдавай кошелёк! Или… Иерей ожидал услышать дальше что угодно, но не это: — … Или отработаешь натурой, зайчик? Эсмеральда и Феб: — Ах, милый Феб, что это за шум там, за дверью? — А, это всего лишь монах-приведение. Не бойся, прелесть моя, я его надёжно запер. Так на чём мы остановились? Комната Святой Марты вновь огласилась сладкими вздохами. Пьер и Жеан: — Вы кого-то ждёте? — Да, я пришёл к своему учителю герметики, отцу Клоду Фролло. Мы условились о занятии. А вы? — О, и я к нему! Я его брат. Мне нужны деньги. Старый филин с ума сойдёт, увидев насколько он сегодня популярен. И Жеан разразился таким искренним, свежим, как весна, смехом, что Пьер засмотрелся на него во все глаза: — А я и не знал, что у мэтра Клода есть такой красивый брат… Эсмеральда и Клопен: — Ахаха, погоди, не продолжай! Я сейчас лопну! Клопен хохотал, надрывая бока. Его возлюбленная, лёжа на столе и болтая в воздухе ногами, вместе с ним любовно сдвигала в одну большую кучу золотые и серебряные монеты. — Ну так вот, — продолжала она, — Я ему, значит, так и говорю: «Я вся твоя, только тебе придётся откупиться от моих покровителей, Гильома Руссо, цыганского герцога и Короля Алтынного. Видишь ли, если я сбегу с тобой, они сожгут ко всем чертям ваш монастырь и его библиотеку.» Он так перепугался — ты бы видел! Я еле держалась, чтобы не рассмеяться. И через четверть часа вынес мне набитый до отказа кошелёк. Будет ждать меня сегодня в полночь у ворот, дуралей похотливый. Клопен не мог отвести глаз от своей разбойницы: — Я думал, лучше, чем напоить и обобрать того назначившего тебе свидание офицера, идей уже не будет, но ты снова себя превзошла! Эсмеральда подмигнула своему королю воров: — Отпразднуем? Клод и Феб: — Нечестивец! — пробурчал призрак. — Свидание с женщиной? — Нет, — ответил офицер. — С мужчиной. Монах-привидение сделал нервное движение рукой в явном замешательстве. Затем он проговорил: — Неожиданно… Послушайте, капитан, я могу пойти с вами и… посмотреть? Феб добродушно махнул рукой: — А, да сколько угодно, меня это ничуть не смущает. Если захотите, можете потом даже присоединиться. Эсмеральда и Жеан: — Новенькая? Тебя как зовут? Жан Фролло подсел в столовой к горячей латиноамериканке, которую никогда раньше не видел в студгородке, но зато множество раз в тиктоке. Девчонка танцевала ништяк. — Эсмеральда, — ответила девушка со странной для такой красавицы робостью. — Эй, ты чего такая напряжённая? Я не съем, не бойся, — сказал Жан, ободряя новенькую своей заразительной улыбкой. — Да я не из-за тебя. Просто сейчас семинар по химии был. Там препод такой строгий. Постоянно смотрит на меня так, будто душу хочет вынуть, ко всем мелочам придирается… — А, так это ж мой брат, — расхохотался Жан. — Узнаю душнилу Клода. Не бери в голову! Будет донимать — пиши мне в мессенджер. У меня с ним свои способы. Ну всё, не кисни, давай заточим чего-нибудь. Яичницу на сале любишь? Феб и Клопен: Штурм Собора Богоматери был в самом разгаре. В горячем, как страстная любовь, бою было уже тяжело различать чужих и своих. Они замерли лицом к лицу, оба готовые сделать выпад: красивый королевский стрелок, чья форма подчёркивала идеальные пропорции молодого тела, и король воров, чей облик дышал необоримой брутальной маскулинностью. Накал желания между ними больше нельзя было терпеть. Бросив шпагу и косу, они слились в остервенелом поцелуе. Квазимодо и Флёр-де-Лис: Конечно, он не мог помнить ту прелестную, белокурую девочку, что с трудом разбирала под яслями, в которых он лежал, надпись «Подкидыши». Слишком много злых взглядов было приковано к нему в тот день. Первым чётким воспоминанием Квазимодо навсегда останутся ненавидящие мины старух. Тем не менее, когда девица Гонделорье приклонила колени на одной из скамей нефа и забылась молитвой, у звонаря промелькнуло какое-то странное чувство узнавания. Пьер и Клопен: Гренгуар проводил глазами удаляющуюся Эсмеральду. Она была его последним шансом на спасение, но и она не согласилась взять его в мужья, дабы спасти ему жизнь. Чувствуя, как ускользает последняя надежда, поэт взмолился: — Неужели нет больше ни одного способа избежать виселицы? Король Алтынный проговорил, поглаживая подбородок и бесстыже рассматривая фигуру Гренгуара с головы до ног: — Ну вообще есть один… Феб и Флёр-де-Лис: — Прекрасный кузен Феб, — сказала внезапно Флёр-де-Лис, — вам эта цыганочка знакома. Сделайте ей знак, чтобы она пришла сюда. Это нас позабавит. — Зачем? — изумился Феб. — Разве нам нужен кто-то ещё для веселья? Разве нам не хорошо вдвоём? Девушка покраснела от удовольствия. В следующий раз счастливая пара увидела цыганку лишь мельком, выходя из Собора Богоматери после венчания. Пьер и Флёр-де-Лис: — О, Пьер, как же это прекрасно! Флёр-де-Лис промокнула платком набежавшие слёзы. — Вы не можете вдохновить на не прекрасное, моя муза. Как редки были тайные встречи богатой наследницы и бедного поэта и как из-за этого бесценны! Оба знали, что их роман обречён. Само основание мира должно было перевернуться, чтобы дворянка и нищий смогли быть вместе. Но найти в себе силы всё прекратить ни один из них не мог. Флёр-де-Лис знала, что совсем скоро ей придётся стать женой бесчувственного Феба, и сама мысль о его грубых объятиях вместо нежности Гренгуара доводила её до отчаяния. Флёр-де-Лис и Жеан: 25 марта. Сегодня, когда я вышивала на балконе, мимо прошёл какой-то молодой школяр. Посмотрел прямо на меня, да ещё и так бесстыже. Какова наглость! 18 апреля. Опять тот же школяр. Что он снова делает за пределами Университета? Проходя мимо моего балкона, подмигнул мне, будто я какая-то уличная девица. Да что он себе позволяет? 4 мая. Нет, это решительно безобразие! Этот школяр опять прошёл мимо моего балкона и послал мне воздушный поцелуй! Я буду жаловаться матушке! 13 мая. Я испытываю странную грусть. Мои мысли возвращаются к тому нахалу, что завёл привычку прохаживаться под моим балконом, творя всякие непристойности. Безусловно, его поведение недопустимо, но почему-то воспоминания о нём вызывают у меня улыбку. Я не видела его уже какое-то время. Возможно, ему наскучило? Да что это со мной? 14 мая. Похоже, я больше не увижу этого наглеца. Тем лучше. Приличной девушке следует гнать такие мысли. Но отчего же мне так тоскливо? — Не тоскуй, я мигом тебя развеселю! От неожиданности Флёр-де-Лис выронила перо. Она совершенно не слышала, как этот самый наглец пробрался к ней на балкон. Он, судя по всему, прочитал через её плечо сокровенные девичьи мысли и теперь стоял, полускрытый портьерой, улыбаясь, как дьяволёнок. Совершенно растерявшись, красная, как мак, девушка попыталась неловкими от спешки руками спрятать злополучный пергамент, но неожиданный гость остановил её, притянул к себе и поцеловал в губы. Гудула и Клопен: После того как во время атаки собора никто не умер, все помирились и Гудула, вновь обретшая дочь, решила выйти из заточения, ей вновь понадобились деньги. Чтобы заработать на расходники для золотошвейного мастерства, Пакетта Шантфлери решила сперва вернуться к другому своему ремеслу. Она привела в порядок уже седые волосы, приоделась, нарумянилась и стала искать клиентов: — Эй, разбойник! Я смотрю, ты с уловом. Развлечься не хочешь? — Хочу! Конечно, во Дворе Чудес были девки и помоложе, но Клопен знал, что те, что постарше, чаще соглашаются на что-то поинтереснее. Гудула и Пьер: Через час она окликнула Гренгуара. — Молодой человек, заходи. Не стесняйся. Я дорого не возьму. Поэт помялся в сомнениях, что составляли основу его философской душевной организации, но зашёл. Всё же, где-то раз в месяц издержки чисто номинального брака с Эсмеральдой давали о себе знать. Гудула и Жеан: Затем она махнула школяру: — Какой хорошенький! Иди сюда. Мамочка не обидит. Жеан, привыкший к молодым и симпатичным, сначала опешил, но потом вдруг расхохотался: «Чёрт, а ведь если брат узнает, что я ещё и с пожилыми шлюхами связываюсь, его вообще удар хватит!» И он юркнул в комнатушку седой Пакетты. Гудула и Феб: На следующий день она подошла к Фебу: — Нечего моей дочери голову морочить, паразит. Коли в штанах зудит, так я тебе помогу, я её не трожь. Феб аж поперхнулся воздухом: — Ты, старая соха, думаешь, я себе кого покрасивее для этих целей не найду? Пакетта криво усмехнулась: — Может, и найдёшь. Да только платить им чем будешь? Я же знаю, что у тебя вечно ни полушки. Давай, сегодня бесплатно. Чтобы потом ещё пришёл. Профессиональные навыки так легко не забываются. Пакетта попала точно в цель. Выругавшись, офицер пошёл за ней. Гудула и Квазимодо: Дальше в её комнатушке оказался горбатый звонарь. — Не плачь, миленький, не плачь. Тебе же никто не объяснил, что необязательно быть красивым, чтобы попробовать женщину. Для тех, кто нелюбим, и придумали моё ремесло, — приговаривала Пакетта. Квазимодо не слышал её. Может, и к лучшему. Он закрыл свой единственный глаз и позволил себя раздеть. Гудула и Клод: Наконец, понимая, что для круглой суммы ей нужен сегодня ещё один клиент, бывшая затворница потёрлась о сутану проходившего мимо её двери священника: — Идём. Тебе нужнее всех, я знаю. Остальным так башню от воздержания не срывало. Архидьякон покраснел, затем побледнел: — Ты что себе позволяешь? — То, что тебе давно стоило позволять себе. Я тебе не дам ещё раз нас всех чуть в гроб не загнать. Идём! И она втолкнула Клода к себе с такой силой, что он упал прямо на её кровать. Вернувшаяся в дело Пакетта заперла дверь. Клод и Жеан: «Ладно, чего не сделаешь ради денег?» Жеан Фролло наклонился к архидьякону и прошелестел ему прямо по уху: — Братец, ну что же вы всегда так суровы? Вам необходимо расслабиться… Хотите, я разомну вам плечи? Клод дёрнулся так, что чуть не перевернулся вместе со стулом: — Да ты совсем уже ошалел в своём разврате? Возьми деньги и не делай так больше! — Сработало! — хохотал Жеан, сбегая вниз по лестнице с кошельком. Клод и Эсмеральда: (см. 90% фанфиков по «Собору Парижской Богоматери»)