Мотылёк

      Готэм-сити, когда-то яркий и полный жизни, теперь погружался в тьму. Небо затянули серые облака, а улицы заполнили тени. Бэтмен — защитник города, который когда-то внушал страх преступникам, теперь чувствовал себя сломленным. Его борьба с преступностью обернулась против него самого. Он потерял близких, друзей и даже веру в себя. В этот мрачный вечер Бэтмен решил посетить Аркхем — психиатрическую больницу, где содержался его заклятый враг. Он знал, что это рискованно, но ему нужно было поговорить. Не как супергерой с суперзлодеем, а как человек с человеком. Когда он вошел в камеру, Джокер сидел на полу, скрестив ноги, и с ухмылкой смотрел на него. Его зеленые волосы были растрепаны, а лицо, как всегда, было разукрашено в белый и красный. — О, Бэтси, ты пришел! — произнес Джокер, его голос был полон насмешки. — Как приятно видеть тебя в таком состоянии. Ты выглядишь...помятым. Бэтмен не ответил. Он просто стоял, глядя на своего врага. Внутри него бушевали эмоции — гнев, печаль, разочарование. — Знаешь, — продолжал Джокер, — я всегда говорил, что ты и я — две стороны одной монеты. Ты борешься за порядок, а я за хаос. Но в конце концов, кто из нас прав? Бэтмен наконец заговорил, его голос был тихим, но полным решимости. — Я пришел не за этим, Джокер. Джокер приподнял бровь, его интерес явно возрос. — О, это уже интересно! Давай, расскажи мне о своих переживаниях. Я всегда готов выслушать. Бэтмен сделал шаг вперед, его сердце колотилось. Он понимал, что этот разговор может изменить все. — Я потерял многих людей. Джокер наклонился вперед, его глаза блестели. — Ах, потеря! Это такая прекрасная вещь, не правда ли? Она делает нас уязвимыми, но в то же время — сильнее. Бэтмен почувствовал, как его гнев нарастает. — Ты не понимаешь! Ты никогда не поймешь, что значит терять. — Я потерял свою свободу, свою жизнь. Я знаю, что такое страдать. Бэтмен замер. Он не ожидал такого ответа. — Ты страдаешь? — спросил он, не веря своим ушам. — Конечно, — ответил Джокер, его улыбка исчезла. — Но страдание — это не конец. Это начало чего-то нового. — Ты знаешь, — продолжил Джокер, его голос стал игривым, — я всегда думал, что ты слишком серьезен. Ты как старый, изношенный комик, который забыл, как смеяться. Бэтмен стиснул челюсти. Он знал, что Джокер будет пытаться его провоцировать, но это не облегчало ситуацию. — Я не пришел сюда, чтобы слушать твои шутки, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие. — О, но это же так весело! — Джокер встал, его движения были легкими и грациозными, как у хищника. — Ты, Бэтмен, — это как старая пластинка, заевшая на одной и той же песне. «Я должен защищать Готэм», «Я должен быть героем». А что, если я скажу тебе, что ты просто человек? Бэтмен почувствовал, как его гнев нарастает. — Я человек, который делает то, что должен. В отличие от тебя, я не прячусь за маской безумия. Джокер рассмеялся, его смех был громким и резким, как треск стекла. — О, Бэтси, ты не понимаешь! Я не прячусь. Я просто принимаю свою природу. Я — хаос, а ты — порядок. Но посмотри на себя! Ты уже не тот, кем был. Бэтмен сжал кулаки, его сердце колотилось. — Я... я просто... ищу ответы. — Ответы? — Джокер наклонился ближе, его глаза сверкали. — Ты думаешь, что найдешь их здесь, в этой камере? Ты думаешь, что я могу помочь тебе? — О, но это же прекрасно! — Джокер отступил назад, его улыбка вернулась. — Ты не понимаешь, что я — это зеркало, в котором ты видишь свои страхи и сомнения. Я — твой самый большой кошмар. Бэтмен почувствовал, как его охватывает ярость. — Ты не мой кошмар, Джокер. Ты просто злодей, который не понимает, что такое настоящая боль. — Ах, Бэтмен, — Джокер снова рассмеялся, — ты так наивен! Ты думаешь, что твоя боль уникальна? Что ты одинок в своих страданиях? Я видел, как ты теряешь людей, как ты страдаешь от их потерь. Но ты не понимаешь, что это делает тебя уязвимым. — Я не уязвим, — произнес Бэтмен, но его голос звучал менее уверенно. — О, но ты , — настаивал Джокер. — Ты уязвим, потому что ты все еще надеешься. Ты надеешься, что сможешь спасти Готэм, что сможешь спасти себя. Но посмотри на себя! Ты уже всё потерял. Бэтмен почувствовал, как его внутренний мир начинает рушиться. Он знал, что Джокер играет с ним, как кот с мышью, но не мог не ощущать правды в его словах. — Ты не знаешь, о чем говоришь, — произнес он, стараясь сохранить хладнокровие. Джокер подошел ближе, его голос стал шепотом. — Я знаю, что ты потерял своих родителей, потерял Робина, потерял всех, кто был тебе дорог. И теперь ты стоишь здесь, сломленный человек, пытаясь найти смысл в этом хаосе. Бэтмен закрыл глаза, пытаясь подавить воспоминания, которые снова и снова всплывали в его сознании. —Знаешь, Бэтси, — произнес он, его голос стал более низким и соблазнительным, — иногда я думаю, что ты просто ищешь кого-то, кто поймет тебя. Ты так одинок в этом мире, полном лицемерия и лжи. Бэтмен стиснул кулаки, но не ответил. Он чувствовал, как его внутренний мир начинает трещать по швам. — Ты не можешь спасти всех, — продолжал Джокер, его глаза сверкали от удовольствия. — Ты не можешь спасти даже себя. Ты ведь знаешь, что я прав? — Я не пришел сюда, чтобы слушать твои извращенные мысли, — произнес Бэтмен, но его голос звучал менее уверенно. — О, но это же так интересно! — Джокер сделал шаг ближе, его лицо теперь было всего в нескольких дюймах от Бэтмена. — Ты ведь не просто Бэтмен, ты — Брюс Уэйн. И внутри тебя живет человек, который хочет быть понятым. Бэтмен почувствовал, как его сердце колотится. Он знал, что Джокер пытается вывести его из состояния равновесия, но в то же время его слова резонировали с ним. — Ты не знаешь, кто я, — произнес он, — Я знаю, что ты прячешься за маской, чтобы скрыть свои страхи и уязвимости. Ты не просто герой, ты — человек, который боится быть самим собой. Бэтмен почувствовал, как его охватывает гнев, но в то же время он не мог игнорировать правду в словах Джокера. — Ты не понимаешь, — произнес он, но его голос звучал слабо. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — Джокер усмехнулся, его улыбка была зловещей. — Ты боишься потерять контроль. Ты боишься, что если откроешься, то потеряешь все, что у тебя есть. — Я не теряю контроль, — произнес Бэтмен, но его уверенность была шаткой. — Ты уже, — настаивал Джокер, его голос стал более интимным. — Ты потерял свою человечность. Ты стал машиной, которая только и делает, что борется с преступностью. Но что, если я скажу тебе, что ты можешь быть чем-то большим? Бэтмен замер, его сердце колотилось в груди. — Чем? — спросил он, не в силах сдержать любопытство. — Чем-то более настоящим, — произнес Джокер, его голос стал шепотом. — Ты можешь позволить себе быть уязвимым. Ты можешь позволить себе чувствовать. — Я не могу, — произнес Бэтмен, но его голос звучал неуверенно. — Почему? — Джокер наклонился еще ближе, его глаза сверкали от возбуждения. — Потому что ты боишься, что я прав? Что ты не сможешь справиться с тем, что ты на самом деле чувствуешь? Бэтмен почувствовал, как его охватывает волна эмоций. Он знал, что Джокер играет с ним, но в то же время его слова резонировали с ним. — Я не боюсь, — произнес он, но это звучало как ложь. Джокер усмехнулся, его голос стал еще более провокационным. — Ты боишься, что если откроешься, то потеряешь все, что у тебя есть. Но что, если я скажу тебе, что это может быть освобождением? Бэтмен замер, его мысли метались. Он знал, что Джокер пытается его сломать, но в то же время он не мог игнорировать искушение, которое исходило от его слов. — Ты не понимаешь, — произнес он, но его голос звучал слабо. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Бэтмен, охваченный яростью, не мог больше сдерживаться. Он шагнул к Джокеру, его глаза горели гневом, а кулаки сжались в жесткие комки. — Ты не понимаешь, с чем играешь, — произнес он, его голос звучал низко и угрожающе. Джокер, словно подзадоривая его, усмехнулся и наклонился ближе, его лицо было полным провокации. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, Бэтси! Ты ведь не можешь просто взять и игнорировать свои чувства. Давай, выпусти их! В этот момент Бэтмен не выдержал. Он резко схватил Джокера за грудки и с силой прижал его к стене камеры. — Ты не знаешь, что такое настоящая боль! — произнес он, его голос был полон ярости. Джокер, вместо того чтобы испугаться, лишь усмехнулся, его глаза сверкали от безумия. — О, но я то точно знаю, — произнес он, его голос стал шепотом, полным наслаждения. — Я знаю, что такое страдать. И знаешь что? Мне это нравится! Бэтмен, не в силах сдержать гнев, начал наносить удары. Его кулаки с силой врезались в лицо Джокера, каждый удар был полон ярости и боли. Но вместо того чтобы сломаться, Джокер лишь смеялся, его смех звучал как музыка в этом мрачном месте. — Да! Да! Ударь меня еще! — закричал Джокер, его голос был полон восторга. — Это прекрасно! Ты не представляешь, как мне это нравится! Бэтмен, охваченный яростью, продолжал бить Джокера, его удары становились все сильнее и быстрее. Он чувствовал, как его гнев нарастает, как будто он пытался выместить всю свою боль на этом человеке, который был олицетворением его страданий. — Ты не сможешь меня сломать, Бэтмен! — закричал Джокер, его лицо было залито кровью, но он продолжал улыбаться. — Я люблю это! Я люблю, когда ты проявляешь силу! Каждый удар Бэтмена был полон ярости, но в то же время он чувствовал, как его собственная человечность начинает ускользать. Он не хотел быть тем, кто теряет контроль, но Джокер, казалось, наслаждался каждым моментом. — Ударь меня еще! Бэтмен, охваченный гневом, продолжал бить Джокера, его удары становились все более жестокими. Он чувствовал, как его собственная ярость поглощает его, как будто он терял себя в этом безумии. — Ты не сможешь меня сломать, — повторял Джокер, его голос звучал как вызов. Бэтмен, наконец, остановился, его дыхание было тяжелым, а кулаки болели от ударов. Он смотрел на Джокера, который, несмотря на кровь и синяки, продолжал улыбаться, как будто это было все, чего он когда-либо хотел. — Ты ненормален, — произнес Бэтмен, его голос звучал слабо. — Ненормален? — Джокер усмехнулся, его глаза сверкали от безумия. — А кто тогда ты? Бэтмен, чувствуя, как его гнев начинает утихать, отступил на шаг. Он понимал, что этот бой не принес ему облегчения, а лишь углубил его внутренние терзания. — Я не могу позволить себе быть таким, как ты, — произнес он, его голос стал тихим. — Почему? — Джокер наклонился ближе, его лицо было полным провокации. — Потому что ты боишься? Или потому что ты просто не знаешь, как это — быть свободным. Бэтмен, все еще охваченный гневом, отступил на шаг, его дыхание было тяжелым, а кулаки болели от ударов. Он смотрел на Джокера, который, несмотря на кровь и синяки, продолжал улыбаться, как будто это было все, чего он когда-либо хотел. Джокер, осознав, что Бэтмен, наконец, успокоился, медленно поднялся с пола, его движения были грациозными, как у хищника. Он подошел к раковине в углу камеры, где тусклый свет падал на его лицо, подчеркивая его изможденные черты. — Знаешь, — произнес он, глядя на Бэтмена в отражении, — иногда нужно немного боли, чтобы понять, кто ты на самом деле. Бэтмен, стоя в тени, наблюдал за Джокером, его сердце все еще колотилось от ярости. Он не мог понять, как этот человек, которого он только что избил, мог оставаться таким спокойным и даже довольным. Джокер вытер лицо полотенцем, которое висело рядом, и, взглянув на Бэтмена, произнес: — Ты знаешь, что я всегда говорил: «Смех — это лучшее лекарство». Но иногда, чтобы посмеяться, нужно сначала испытать боль. Он снова посмотрел на себя в зеркало, поправляя свои волосы, которые были растрепаны после удара. Его зеленые пряди снова легли на место, а белая кожа, казалось, светилась в тусклом свете. — Ты ведь не против, если я немного приведу себя в порядок? — спросил он, его голос был игривым. — Я не могу позволить себе выглядеть плохо, когда у меня есть такая замечательная компания. Бэтмен не ответил, его мысли были заняты тем, что произошло. Он чувствовал, как его внутренний мир начинает трещать по швам, и не мог понять, почему Джокер продолжает его провоцировать. Джокер, закончив с умыванием, повернулся к Бэтмену, его лицо снова было полным насмешки. — Знаешь, Бэтси, — произнес он, — ты действительно умеешь поднимать настроение. Я никогда не думал, что ты сможешь так развеселить меня. — Я ухожу, — произнес Бэтмен, его голос звучал твердо, но внутри него бушевали эмоции. — Уходишь? — Джокер усмехнулся, его глаза сверкали от безумия. Бэтмен, чувствуя, как его сердце колотится, посмотрел на Джокера. Он понимал, что это прощание не окончательное, и в этом была своя горечь. — Я должен защищать Готэм, — произнес он, но это звучало как мольба. Бэтмен, не в силах больше терпеть эти разговоры , развернулся и вышел из камеры. Дверь с глухим стуком закрылась за ним. В коридорах Аркхема его шаги звучали глухо на бетонном полу. Стены были серыми и холодными, а воздух напоминал о том, что здесь, в этом месте, жизнь и разум часто пересекаются с безумием. Бэтмен чувствовал, как его мысли метаются, как будто он пытался найти ответ на вопрос, который не имел решения. Он вышел на улицу, где дождь моросил, создавая мелодию капель, стучащих по асфальту. Готэм, казалось, был погружен в тьму, и даже свет фонарей не мог развеять мрак, который окутывал город. Бэтмен сел в свой бэт-мобиль, и двигатель завелся с низким рычанием, как будто он тоже чувствовал напряжение, царившее в воздухе. По мере того как он мчался по улицам Готэма, его мысли возвращались к Джокеру. Он понимал, что тот был не просто злодеем. Каждый раз, когда он сталкивался с ним, он испытывал не только гнев, но и странное облегчение, как будто Джокер позволял ему быть самим собой, даже если это означало быть жестоким монстром. — Я вернусь, — прошептал Бэтмен, хотя и знал, что это не было просто обещанием. Это было предчувствие, которое он не мог игнорировать. Он проехал мимо знакомых улиц, мимо мест, которые когда-то были полны жизни, но теперь казались пустыми и безжизненными. Бэтмен чувствовал, как его сердце сжимается от боли, когда он вспоминал о потерях, которые понес. Но в то же время он понимал, что эта боль была частью его, частью того, кто он есть. Когда он наконец добрался до своего убежища, он вышел из машины и направился внутрь. Внутри было тихо, и только звук его шагов нарушал тишину. Бэтмен остановился, глядя на свои отражения в стеклах, и понимал, что, несмотря на все свои усилия, он не может избавиться от Джокера. — Я вернусь, — повторил он, но теперь это звучало как обещание самому себе. Он знал, что их пути снова пересекутся, и в этом была своя горечь. Но в то же время он понимал, что это не конец, а лишь начало новой главы в их сложной и запутанной истории. Когда дверь камеры с глухим стуком закрылась за Бэтменом, Джокер остался один в полумраке. Он медленно поднялся с пола, его тело все еще ощущало последствия недавней драки, но это не имело значения. Внутри него бушевала буря эмоций, и он не мог сдержать смех, который, казалось, сам собой вырывался наружу. —Ха-ха-ха!—его смех раздался в пустой камере, резонируя по стенам, как эхо безумия. — О, Бэтси, ты такой предсказуемый! Он подошел к раковине, где еще оставались следы его недавнего умывания. Вода стекала по его рукам, и он с удовольствием смотрел на свое отражение. Кровь и грязь смывались, но безумие, которое горело в его глазах, оставалось неизменным. —Ты ведь не сможешь избавиться от меня—, произнес он, глядя на себя в зеркало. —Я — часть тебя, Бэтмен. Ты ведь знаешь это, не так ли? Джокер снова уселся на пол, скрестив ноги, и продолжал смеяться, его смех становился все громче и безумнее.Он представлял, как Бэтмен мчится по улицам Готэма, его сердце колотится от гнева и внутренней борьбы. —Как же это прекрасно!—произнес он, его голос был полон восторга. —Ты пытаешься убежать от себя, но я всегда буду рядом. Мысли о Бэтмене заполнили его разум. Он знал, что тот не сможет игнорировать их связь, как бы он ни старался. Каждый раз, когда Бэтмен сталкивался с ним, он испытывал не только гнев, но и странное облегчение, как будто Джокер позволял ему быть уязвимым. —В следующий раз я сделаю так, что ты не сможешь уйти,—с этими мыслями Джокер снова залился смехом, его голос звучал как музыка безумия в этом мрачном месте. Постепенно его дыхание стало более ровным, а сердце успокоилось.  Он представил, как Бэтмен стоит перед ним, его лицо искажено яростью, а кулаки сжаты в комки. Джокер почувствовал, как его сердце колотится от возбуждения. Он начал медленно проводить руками по своей шее, как будто пытаясь ощутить присутствие Бэтмена рядом. — Ты ведь хочешь меня, не так ли? — произнес он, его голос стал более интимным. — Ты ведь не можешь игнорировать то, что я тебе даю. В его воображении Бэтмен приближался, его дыхание становилось все более тяжелым. Джокер закрыл глаза еще крепче, позволяя себе погрузиться в этот мир фантазий. Он представлял, как Бэтмен наклоняется к нему, его голос звучит низко и угрожающе. — Ты не сможешь меня сломать, — произнес он, и Джокер почувствовал, как его охватывает волна удовольствия. Он начал медленно сжимать свои руки на шее, как будто пытаясь ощутить, как Бэтмен сжимает его. В этот момент он почувствовал, как его тело наполняется странным возбуждением. — Да, Бэтси, — произнес он, его голос стал шепотом. — Давай, покажи мне, как ты можешь быть жестоким. Джокер продолжал представлять, как Бэтмен душит его, и это наполняло его странным удовлетворением. Он знал, что это безумие, но в то же время это было именно то, что он хотел. — Ты ведь не можешь игнорировать свои желания, — произнес он, его голос звучал как вызов. — Ты ведь тоже человек, Бэтмен. С каждым мгновением его воображение становилось все более ярким, и он чувствовал, как его тело реагирует на эти образы. Он знал, что это безумие, но в то же время это было освобождением. — Я всегда буду рядом, — произнес он, его голос стал шепотом, полным провокации. — И в следующий раз, когда ты вернешься, я буду готов. Дверь с глухим стуком распахнулась. Внутрь ворвались несколько охранников, их лица были искажены насмешкой. Они знали, что Джокер — это не просто заключенный, а источник развлечения. — Ну что, клоун, — произнес один из охранников, его голос звучал грубо. — Как дела? Решил немного поразмышлять о своем безумии? Джокер поднял голову, его глаза сверкали от вызова. Он знал, что охранники пришли не с добрыми намерениями, но это лишь разжигало его внутренний огонь. — О, вы пришли развлечься? — произнес он с ухмылкой. — Я всегда рад компании! Охранники обменялись взглядами, и один из них шагнул ближе, наклонившись к Джокеру. — Ха! Ты действительно думаешь, что можешь противостоять нам? — произнес охранник, схватив Джокера за запястье и держа его на расстоянии. Джокер, чувствуя, как его сжимают, начал смеяться, но это был не смех радости — это был смех безумия. — Вы не понимаете, — произнес он, его голос стал шепотом. — Я не боюсь боли. Я живу ею! Охранники, не обращая внимания на его слова, начали толкать его, смеясь и подшучивая. Джокер пытался вырваться, но его худое тело не могло противостоять их силе. Несмотря на свою физическую слабость, Джокер понимал, что его сила заключалась в его уме и безумии. Он не собирался сдаваться, и даже в этой ситуации он оставался непокорным. Когда один из охранников снова толкнул его, Джокер, собравшись с силами, резко увернулся в сторону, заставив охранника потерять равновесие. Это дало ему возможность вырваться из хватки другого охранника. Он быстро схватил ближайший предмет — металлический стул, который стоял в углу камеры, и, размахнувшись, ударил им по ноге одного из охранников. — Ах! — тот вскрикнул, но Джокер не собирался останавливаться. Он знал, что это его единственный шанс. Схватив стул, он бросился на другого охранника, который пытался подойти сзади. Удар пришелся в грудь, и охранник отшатнулся, но Джокер почувствовал, как его собственное тело ответило болью — он не успел увернуться от удара, и один из охранников толкнул его в стену. Джокер почувствовал, как его спина ударилась о холодный бетон, и боль пронзила его. Но он не собирался сдаваться. Он поднялся на ноги, несмотря на то, что его тело было изранено. — Вы не сможете меня сломать! — закричал он, его голос звучал с безумным восторгом. Он снова бросился в атаку, используя свою ловкость, чтобы увернуться от ударов охранников. Каждый раз, когда его тело получало травму, он лишь смеялся, как будто это было частью игры. Он знал, что его безумие пугало их, и это давало ему силу. Несмотря на то что охранники были сильнее, Джокер использовал свою хитрость. Он заставил одного из них споткнуться о стул, а затем, воспользовавшись моментом, ударил его в лицо. Но в этот момент другой охранник схватил его за плечо и резко дернул назад. Джокер почувствовал, как его тело снова ударилось о стену, и на этот раз он не смог сдержать стон боли. Он потерял равновесие и один из охранников смог поймать его запястье. Джокер усмехнулся, но это была уже не та ухмылка, которая когда-то пугала своих врагов. Он понимал, что ситуация становится критической. Рик, воспользовавшись моментом, схватил Джокера за запястье и резко дернул его к себе. — Пойдем, — произнес он, ведя Джокера к выходу из камеры. — У нас есть для тебя особое место. Джокер пытался сопротивляться, но охранник Рик был слишком силен. Он знал, что охранники не собираются просто оставить его в покое. Они вывели его в коридор, и Джокер почувствовал, как его сердце колотится от волнения и страха. — Что вы собираетесь делать? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Ничего особенного, — ответил Рик с ухмылкой. — Просто немного освежим тебя. Они подошли к душевой, и Джокер понял, что его ждет холодный душ. Рик открыл дверь и толкнул Джокера внутрь. Вода уже текла из душа, и холодные струи наполнили помещение. — Надеюсь, ты не против немного освежиться, — произнес Рик, смеясь. Джокер, почувствовав, как холодная вода бьет по его лицу, вздрогнул. Он попытался увернуться, но Рик схватил его за плечи и удержал на месте. — Не дергайся, — произнес он, его голос звучал угрожающе. — Это только начало. Когда Джокера толкнули под струю холодной воды, он почувствовал, как ледяные капли обжигают его кожу. Вода хлестала по нему, и он инстинктивно сжал зубы, пытаясь подавить дрожь, которая пробегала по его телу. Охранник Рик, стоя рядом, с ухмылкой наблюдал за его реакцией, ожидая, что клоун начнет кричать или умолять о пощаде. Но Джокер молчал. Он не собирался показывать свою слабость. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы не поддаваться страху и холоду. Внутри него бушевала буря эмоций, но внешне он оставался спокойным, как будто это было всего лишь очередное представление. Струи воды продолжали литься на него, и Джокер чувствовал, как его тело начинает дрожать от холода. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях, игнорируя окружающий мир. В его голове проносились образы — воспоминания о том, как он смеялся над своими врагами, как они пытались его сломать, но никогда не могли. Рик, заметив, что Джокер не реагирует, начал терять терпение. Он наклонился ближе, его голос стал угрюмым. — Теперь ты не такой смешной, верно? — произнес он, но Джокер лишь сжал губы, не желая отвечать. Вода продолжала литься, и Джокер почувствовал, как его силы начинают иссякать. Он знал, что его тело не может долго выдерживать такие условия. Но он не собирался сдаваться. Он продолжал молчать, даже когда холод пронизывал его до костей. Внезапно, когда струи воды стали особенно сильными, Джокер почувствовал, как его голова начинает кружиться. Он попытался сосредоточиться, но холод и усталость одолевали его. Он знал, что должен держаться, но его тело предавало его. В какой-то момент он почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он попытался сделать шаг назад, но не смог. Вода продолжала литься, и в этот момент он осознал, что теряет сознание. — Нет, — прошептал он, но это было слишком поздно. Его тело не выдержало, и он упал на пол душевой, погружаясь в темноту. Охранники, увидев, что Джокер потерял сознание, обменялись взглядами, полными удивления. Рик, все еще стоя под струей воды, нахмурился, осознавая, что их игра закончилась. — Эй, ты в порядке? — спросил он, но Джокер не ответил. Он лежал на холодном полу, и вода продолжала течь, смешиваясь с каплями пота и крови, оставляя его в безмолвии. Два дня спустя Джокер лежал на жесткой койке в своей камере, его тело было истощено, а разум затуманен. Он чувствовал, как холод проникает в каждую клеточку его организма, и понимал, что последствия недавних издевательств охранников были гораздо серьезнее, чем он мог предположить. Температура его тела поднималась, и он ощущал, как жар сменяется ознобом. Каждый вдох давался с трудом, и в груди раздавался болезненный кашель, который вырывался из него, как будто пытался вырвать изнутри всю боль и страдания. Он знал, что это не просто простуда. Джокер пытался подняться, но его тело не слушалось. Он лежал на койке, глядя в потолок, и его мысли метались между воспоминаниями о недавних событиях и мрачными предчувствиями. Он вспоминал, как охранники смеялись над ним, когда он падал в обморок, и как холодная вода обжигала его, оставляя следы не только на коже, но и в душе. — Как же я ненавижу их, — прошептал он, его голос был хриплым и слабым.  Каждый раз, когда он пытался вдохнуть, его грудь сжималась от боли. Он знал, что должен бороться, но силы покидали его. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, но образы охранников продолжали преследовать его. Их смех, их насмешки — все это не давало ему покоя. Время тянулось медленно, и Джокер, лежа на койке, чувствовал, как его сознание начинает расплываться. Он знал, что должен бороться, но его тело не слушалось. Он был в ловушке, и единственным выходом казалось погружение в бездну, где он мог бы забыть о боли и страданиях. Вокруг него царила тишина, но в его голове раздавались голоса — смех, шепоты, и среди них звучало имя, которое он не мог забыть. Внезапно, сквозь туман, он увидел фигуру, стоящую в углу камеры. Сердце Джокера забилось быстрее, и он прищурился, пытаясь сосредоточиться. Это был он — Бэтмен. Его черный костюм, мрачный и угрожающий, казался знакомым, но в то же время далеким, как призрак из его прошлого. — Бэтси! — произнес он, его голос был хриплым и полным отчаяния.  — Бэтмен! — снова закричал он.  Фигура не двигалась, лишь стояла, как тень, отбрасывая мрак на стены камеры. Джокер почувствовал, как его разум начинает метаться между реальностью и бредом. Он не мог поверить своим глазам. Возможно, это всего лишь галлюцинация, вызванная лихорадкой и болезнью. — Ты не можешь быть здесь, — произнес он, его голос звучал с насмешкой, но в глубине души он чувствовал страх. — Ты ведь не оставил меня, не так ли? Бэтмен, казалось, не реагировал на его слова. Он просто стоял, его глаза сверкают, как два холодных огня, и Джокер почувствовал, как его сердце колотится от волнения и страха. — Ты не оставишь меня, правда? — произнес он, его голос стал более тихим. — Я не могу быть один... Он попытался подняться, но его тело не слушалось. В этот момент он осознал, что, возможно, это всего лишь плод его воображения, вызванный болезнью. Но даже в этом состоянии он не мог избавиться от ощущения, что Бэтмен действительно здесь, что он пришёл. В этот момент он почувствовал, как его тело начинает дрожать, и он снова закрыл глаза, погружаясь в темноту. В его сознании продолжали звучать голоса, и среди них он снова звал Бэтмена, надеясь, что тот услышит его, даже если он сам не мог больше бороться. Когда он снова открыл глаза, фигура все еще стояла перед ним, и Джокер, несмотря на свою слабость, почувствовал, как внутри него разгорается огонь. Возможно, он правда был рядом.... В этот момент дверь камеры открылась, и внутрь вошли охранники, смеясь и переговариваясь между собой. Они заметили, что Джокер начал приходить в себя, и это только подстегнуло их насмешки. — Смотрите, кто вернулся к жизни! — крикнул один из охранников, его голос звучал с насмешкой. — Как там твой Бэтмен, Джокер? Все еще зовешь его, когда тебе плохо? Другие охранники засмеялись, и Джокер почувствовал, как его терпение начинает иссякать. Он остановился и посмотрел на них, его глаза сверкали от злости. — О, вы снова здесь, — произнес он, его голос звучал с едкой насмешкой. — Как приятно видеть, что ваши мозги все еще не развалились от безделья. — Закрой свой рот, ублюдок , — сказал Рик сквозь зубы, его голос дрожал от гнева. Он сделал шаг вперед, ладонь его правой руки поднялась. Понятно, вот-вот он ударит Джокера так сильно, как только мог, чтобы заткнуть его раз и навсегда. Но вдруг за стенами послышались тяжёлые шаги.Его движения были обдуманными, размеренными — своего рода спокойное, контролируемое поведение, — Что здесь происходит? — произнес Кайл, его голос звучал низко и уверенно, как гром в ясный день.  Рик, почувствовав, что ситуация меняется, попытался оправдаться. — Да он же просто клоун! — произнес охранник, его голос звучал с недоумением. — Он заслуживает этого, Кайл!  — Я сам разберусь с клоуном.  Джокер, наблюдая за их перепалкой, почувствовал, как внутри него закипает ярость. Он не хотел, чтобы его жалели, но в то же время он не собирался позволять им унижать его. — О, как мило! Один из вас решил стать моим защитником, — произнес он, его голос звучал с иронией. Рик, не в силах сдержать гнев, шагнул ближе, но Тони снова остановил его. — Уйди, — произнес он, его голос звучал с решимостью. — Я не собираюсь повторять это снова. Рик, не в силах противостоять авторитету Кайла, сжал кулаки, но в конце концов сдался. Он не хотел конфликтовать с тем, кто пользовался уважением среди начальства. — Ладно, — произнес он, отступая. — Но если он снова начнет свои игры, я не буду сидеть сложа руки. Кайл кивнул, и Рик вышел из камеры, оставив Джокера и Кайла наедине. — Ну что ж, — произнес он, его голос звучал с насмешкой. — Ты ведь не собираешься меня спасать ? Кайл не обращая внимания на слова, просто посмотрел на Джокера с легким презрением. — Я просто не хочу, чтобы ты снова стал проблемой, — произнес он. — Так что лучше веди себя тихо. — Ты думаешь, что можешь просто... — начал он, но Кайл прервал его. — Я не собираюсь слушать твои бредни, — произнес он, его голос звучал с решимостью. — Если ты не успокоишься, проведешь время в одиночной камере, где не сможешь причинить вреда ни себе, ни другим. Джокер, услышав угрозы Кайла, не мог сдержать ухмылку. Его глаза сверкали, и на лице расползлась игривая улыбка, как будто он только что услышал самую смешную шутку в мире. — О, Кайл, — произнес он, наклонив голову вбок, — ты действительно думаешь, что можешь меня испугать? Это так мило! Ты как маленький щенок. Он сделал шаг вперед, приближаясь к охраннику, и его голос стал еще более игривым. — Изолировать меня? О, как оригинально! Джокер закатил глаза, как будто Кайл только что предложил ему самый скучный план на свете. — Знаешь, я всегда думал, что ты — человек дела, а не просто пустослов. Но, похоже, ты предпочитаешь угрозы вместо настоящих развлечений. Где же твой креатив, Кайл? Он сделал паузу, чтобы подождать, пока Кайл не отреагирует, и продолжил: — Если ты действительно хочешь меня напугать, тебе нужно больше, чем просто угроза. Может, тебе стоит попробовать что-то более весёлое? Например, пригласить меня на чай с печеньем? Я слышал, что это помогает успокоить нервных охранников. Джокер снова усмехнулся, его голос наполнился сарказмом. — Но, конечно, я не против немного поразвлекаться! Если ты хочешь, чтобы я вел себя хорошо, просто дай мне знать, и я постараюсь не разочаровать тебя. Но, честно говоря, мне кажется, что ты просто не готов к настоящему шоу! С этими словами он откинулся назад, как будто наслаждаясь своим собственным представлением, и продолжал смотреть на Кайла с игривым вызовом в глазах. Кайл, стоя перед Джокером, почувствовал, как его терпение начинает иссякать. Улыбка Джокера, полная сарказма и иронии, только подстегивала его гнев. Он знал, что Джокер — мастер манипуляций, и сейчас тот использовал все свои уловки, чтобы вывести его из душевного равновесия. — Ты думаешь, что это смешно? — произнес Кайл, его голос стал более жестким.  Джокер, не обращая внимания на угрозу, продолжал: — О, Кайл, ты такой серьезный! Ты ведь не хочешь, чтобы я думал, что ты скучный, правда? Я же пришел сюда, чтобы добавить немного цвета в твою серую жизнь! Он сделал шаг ближе, его глаза сверкали от безумия. — Знаешь, я всегда считал, что охранники — это просто чудики в униформе. Но ты, похоже, пытаешься быть настоящим супергероем! Может, тебе стоит надеть плащ и маску? Я уверен, что ты выглядел бы великолепно! — Знаешь что, Джокер? — произнес он, его голос стал холодным и решительным. — Я не собираюсь тратить больше времени на эти пустые разговоры. Ты не стоишь того. С этими словами Кайл развернулся на каблуках, его движения были уверенными и решительными. Он знал, что не имеет смысла продолжать спорить с этим клоуном, который только и ждал возможности поддеть его. Кайл не был глуп, и он не собирался позволять Джокеру манипулировать собой. — Удачи, — бросил он через плечо, когда выходил из камеры. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, оставляя Джокера наедине с его собственными мыслями. Кайл знал, что это было правильное решение. Он не собирался позволять Джокеру затягивать его в игру, которая могла бы закончиться плохо для обоих. Оставив Джокера в одиночестве, Кайл почувствовал, как напряжение уходит. Он знал, что у него есть работа, и он должен оставаться сосредоточенным. Джокер был опасен, но Кайл был готов к любым неожиданностям. Он не собирался позволять этому безумцу разрушить его спокойствие. Джокер сидел в своем углу, ухмыляясь про себя, пока его глаза следили за движениями Кайла, главного охранника, назначенного следить за ним. Присутствие охранника не было чем-то новым — факт жизни в Аркхэме. В конце концов, всегда был кто-то, кто пытался навязать ему контроль, пытался держать его в узде. Но для Джокера Кайл был просто еще одним игроком в извращенной маленькой игре, которой была его жизнь. Когда Кайл прошел мимо, ухмылка Джокера стала шире, его мысли завертелись, как шестеренки в сломанных часах. " Защитник " Это слово показалось ему чуждым. Даже смешным. " Защитник " Как странно. Как абсурдно. У Джокера не было никакой защиты — был только хаос , смех и неизбежный беспорядок, который пришел вместе с этим. Какой толк от охранника, когда единственное, от чего тебе нужно было защищаться, — это сам мир вокруг тебя? Кайл не спасал его, он даже не пытался спасти его. Он просто был здесь, выполняя свою работу. Маленькая марионетка, танцующая на ниточках правил Аркхэма. Джокер прислонился спиной к холодной каменной стене своей камеры, рассеянно проводя пальцами по стене. Его разум был где-то в другом месте, как и всегда, пробираясь сквозь лабиринт извращенных мыслей, которые никогда не имели смысла для кого-либо еще. "Этот парень был бы забавным" Эта мысль заставила ухмылку Джокера стать еще шире, в его глазах вспыхнуло волнение. Кайл не был важен , на самом деле. Но он точно был интересным маленьким птенчиком. Кайл не особо задумывался о Джокере, когда только начал работать в Аркхэме. Конечно, имя имело вес. Он видел новости, хаос, тела, оставшиеся после Джокера. Но для Кайла Джокер был просто еще одним пациентом. Еще одним именем в списке.Все изменилось в ту ночь, когда Кайл нашел его одного в камере. Джокер сидел на койке, сгорбившись вперед, положив запястья на колени. Его обычная бешеная энергия исчезла. Никакого напева. Никаких насмешек. Никакого смеха. Кайл должен был проигнорировать это. Джокер никогда не был таким. Но что-то заставило его остановиться. Он прислонился к двери камеры. — Почему молчишь, клоун? — сказал Кайл. Джокер едва поднял голову. Голос у него был тише обычного, хриплый, почти... скучающий. — А, ты любопытный. Кайл нахмурился. Это было неправильно. Джокер никогда не был таким. Даже после того, как Бэтмен избил его до бесчувствия, даже после миллион заключений, ему всегда было что сказать. Кайл прислонился к прутьям. — Что-то не так? Кайл колебался. Зачем он вообще спрашивал? Он не был одним из тех жалостливых охранников, которые считали, что заключенным нужен друг. Джокер был монстром. Манипулятором. Так почему же его это волновало? Из-за камеры прозвучал хриплый голос. —Позволь мне спросить тебя кое о чем. Ты когда-нибудь просыпался однажды и понимал, что все это бессмысленно? Кайл напрягся. Джокер явно ухмылялся. — О, это что-то зацепило, да? То, как Джокер говорил о мире — словно он видел его насквозь, словно знал что-то, чего не знал Кайл. То, как он улыбался, когда Кайл задержался у его камеры, словно он его ждал. То, как его голос падал, когда он не выступал, когда он просто... уставал. Кайл сказал себе, что просто присматривает за ним. Это была его работа, не так ли? Наблюдать. Контролировать . Но потом наступила ночь, когда Кайл увидел, как другие охранники избивают его. Кайл совершал обход, когда услышал это. Звук кулаков, соприкасающихся с плотью. А затем раздался тихий, затаенный смех. У Кайла сжалось сердце. Он знал этот смех. Он повернул за угол, и вот они. Он вошел. "Достаточно". Слова прозвучали резче, чем он ожидал. Охранники обернулись. "Тернер, что ты, черт возьми..." "Я сказал, хватит". Пальцы Кайла дернулись к его собственной дубинке. Предупреждение. Теперь за ним наблюдал Джокер. Действительно наблюдаю за ним. Ухмылка все еще была на его лице, но что-то в его глазах изменилось . "Узнал ли он его? Узнал ли?" Кайл сказал себе, что поступил правильно. Что он не защищал Джокера. Просто выполняет свою работу. Но когда он той ночью лежал без сна, уставившись в потолок, он не мог избавиться от этого чувства. Взгляд, которым его одарил Джокер. Как будто он знал. Как будто он ждал этого. А что самое худшее? Кайл не пожалел об этом. Ни капельки. В этот момент он понял... Граница между ними уже начала стираться. Кайл сказал себе, что это ничего. То, что охранники не смогли избить Джокера, ничего не значило. То, как Джокер посмотрел на него после этого — с изумлением и чем-то почти удовлетворением — ничего не значило. Тот факт, что он продолжал об этом думать, ничего не значил. И все же. Кайл не был уверен, когда это произошло. Но...однажды, все началось как обычная ночь. Кайлу ночи в Аркхэме всегда казались тревожно тихими, наполненные такой тишиной, которая давит на грудь, заставляя остро осознавать каждый тихий звук, каждое эхо, отражающееся от каменных стен. Он привык к слабому шарканью охранников на патруле, к редкому бормотанию заключенных в камерах, но сегодня ночью что-то было по-другому. В воздухе чувствовалось напряжение, невысказанное напряжение, от которого Кайл не мог избавиться. Он двигался по тускло освещенным коридорам, стуча ботинками по потрескавшемуся бетонному полу, его мысли блуждали. Стены здесь видели такое — то, чего никто во внешнем мире не мог себе представить. Он работал в Аркхэме достаточно долго, чтобы знать тяжесть безумия, которое там содержалось. Смех. Крики. Шепот. Проходя по узкому проходу, ведущему в западное крыло, где содержались некоторые из самых известных заключенных, Кайл услышал приглушенные голоса. Разговор был тихим, но достаточно отчетливым, чтобы он мог уловить обрывки слов, доносившиеся сквозь щели в двери в комнату отдыха. Он замедлил шаги, слегка наклонившись. «Не знаю, что и думать... с ним что-то не так». Голос принадлежал одному из опытных охранников, человеку по имени Джек, грубый подонок. Другой охранник, на этот раз помоложе, ответил нервным смешком. «Что ты имеешь в виду? Джокер вечно все портит». Тон Джека стал более серьезным, в его голосе появилась нотка беспокойства. «Не так. Не с ним ». Наступила тишина, а затем раздался третий голос, голос охранника, которого Кайл не узнал. «О чем вы, ребята, говорите? Что он делает?» На мгновение послышался только звук неуверенного возгласа, тот звук, который издаешь, когда не уверен, стоит ли говорить то, что на самом деле у тебя на уме. Затем голос Джека снова прорвался, на этот раз тяжелее, как будто он тщательно подбирал слова. «Я имею в виду Бэтмена. Он приходил в камеру Джокера. Ну, знаешь... для...». Пульс Кайла участился, хотя лицо оставалось бесстрастным. Бэтмен. Он слышал слухи, истории, сплетни среди персонала. Но это был первый раз, когда кто-то говорил об этом так открыто. «Бэтмен?» — повторил молодой охранник, почти не веря своим ушам. «Что ему нужно от Джокера?» Еще одна пауза. Затем Джек снова заговорил, теперь его голос был тихим шепотом. «Ты не поверишь, если я тебе расскажу». Он оглянулся через плечо, убедившись, что никто не находится достаточно близко, чтобы подслушать. «Но он делает с ним... вещи. Такие, которых ты не ожидаешь». Кайл застыл, слова повисли в воздухе, словно дым, клубясь вокруг него. Джек выдохнул, покачав головой. «Вы слышали истории. О Джокере, о том, что он делает. Мы все это видели. Как он ломает людей. Как он заставляет их терять рассудок. Но Бэтмен... он не просто приходит сюда, чтобы остановить его. Он приходит сюда, чтобы причинить ему боль. Чтобы заставить его страдать». Когда разговор сменился, Кайл уловил новый голос, знакомую протяжную речь Рика. Рик не был таким тихим, как Джек, не таким осторожным. Он был дерзким и не боялся высказывать свое мнение, особенно когда дело касалось вещей, которые больше всего его беспокоили. —Да он просто трахает этого клоуна! Смех Рика был резким, не соответствующим обычному товариществу караульного помещения. — Да, конечно. Бэтмен — герой, а теперь он просто что? Он превратился в одного из уродов? Черт, я не говорю, что Джокер не заслуживает этого, но... Бэтмен? Он должен быть тем, кто держит все вместе, тем, у кого есть мораль, верно? Молчание Джека тяготило, а глаза Кайла сузились, что-то темное шевельнулось в его груди. Он всегда уважал Бэтмена — видел в нем фигуру, олицетворяющую порядок в хаосе Готэма. Но, услышав это... услышав мысль о том, что Бэтмен, человек, выступающий за справедливость, мог пасть так низко, он похолодел. Неужели это действительно то, что происходило там внизу? Неужели Бэтмен скатывается в то же безумие, которое поглотило так много других, кто прошел по этим коридорам? —Я не знаю, — наконец признался Джек, его голос был усталым. — Но что бы это ни было, это кажется неправильным. Как будто это просто... вопрос времени, прежде чем что-то сломается. Либо Джокер сорвется и выберется отсюда, либо Бэтмен зайдет слишком далеко и,— Джек остановился, словно осознавая всю серьезность того, что он собирался сказать. — Это не наше дело. Рик что-то пробормотал себе под нос, но Кайл не расслышал. Впервые за долгое время Кайл почувствовал, как холодный зуд любопытства пробежал по его позвоночнику. Он всегда был отстраненным наблюдателем хаоса в Аркхэме — его работа заключалась в том, чтобы наблюдать, контролировать, удерживать заключенных. Но это... это было что-то другое. — Ты думаешь, — медленно произнес Рик, и его голос сочился презрением, — ты думаешь, что Бэтмен такой же сумасшедший, как и все остальные? Джек тяжело вздохнул, глядя в пол. — Может быть. Может быть, мы все в одном шаге от того, чтобы стать такими же сумасшедшими. Кайл застыл, слова повисли в воздухе, как дым. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но внутри, часть его не могла избавиться от чувства, что он должен был знать. Он должен был увидеть это сам. Голос Рика вырвал его из раздумий. — Знаешь, — пробормотал Рик, — Я бы с удовольствием на это посмотрел. Бэтмен, который так огрызается . Было бы неплохое шоу, а? Этот человек — тот, кто всегда проповедует о контроле, о моральном превосходстве. Но если он насилует этого клоуна? Он такой же испорченный, как и все остальные. Кайл отошел от двери, его мысли метались. У него была работа, которую нужно было сделать, обязанности, которые нужно было выполнить. Но пока он шел по коридору, слова охранников эхом отдавались в его голове, словно насмешливый лязг цепей. Может быть, просто может быть, он когда-нибудь увидит правду. Ночью лечебница Аркхэм была полна жизни — не движения, а звуков. Гул мерцающих огней, отдаленные крики осужденных, шорох крыс, снующих между потрескавшимися стенами. Появился Бэтмен. Никакой сигнализации. Никакого торжественного входа. Просто безмолвная тень, скользящая по лечебнице, двигаясь целеустремленно. Кайл наблюдал за происходящим из тускло освещенной диспетчерской, уставившись на мониторы. Ему не нужно было объяснять, куда направляется Летучая мышь. *Блок D. Камера 0801* В животе у него образовалась пустота. Он прибавил громкость на аудиопередаче. Внутри камеры Джокер развалился на койке, облаченный в свой фирменный оранжевый комбинезон Аркхэма. На его запястьях были наручники, на лодыжках — кандалы, но эта проклятая ухмылка всё ещё не сходила с его лица. — Ну-ну, – промурлыкал он, и глаза его заблестели, когда Бэтмен навис над ним. — Ты уже соскучился по мне? Бэтмен ничего не сказал. Просто стоял, молчаливый и непоколебимый, тусклый свет отбрасывал длинные тени на его закованную в броню фигуру. Джокер улыбнулся еще шире. —О, да ладно вам, летучие мыши. Даже не поздоровался? Никаких "как тебе в Аркхэме, Джокер?", никаких "скучал по нашим маленьким танцам на крыше"? Он драматично вздохнул. —Ты становишься скучным. Рука Бэтмена взметнулась вверх и схватила Джокера за горло. Кайл напрягся. Джокер подавил смешок. — Ого, вот оно что, – прохрипел он, ухмыляясь, несмотря на то, что пальцы Бэтмена сжали его сильнее. Бэтмен не отпустил его. Ничего не сказал. Просто смотрел. Улыбка Джокера дрогнула. — Знаешь, – выдохнул он, – было бы веселее, если бы ты поговорил со мной. Но нееет, ты всегда сильный и молчаливый. Бэтмен прижал его к стене. У Кайла перехватило дыхание. Голова Джокера откинулась назад от удара, но он все еще смеялся. Как всегда, смеялся. — О, да, – выдохнул он, и в его голосе послышалось веселье. — Вот это уже больше похоже на правду. Бэтмен наклонился, его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Джокера. — Ты думаешь, это игра? Его голос был низким, грубым, опасным. Джокер только улыбнулся ему, в глазах его мелькнуло что-то дикое. —Конечно, это так. И тебе нравится играть в это, не так ли? Бэтмен крепче сжал его. Дыхание Джокера участилось, но улыбка не исчезла с его лица. Кайл и сам едва мог дышать. Он не должен был смотреть. Не должен был слушать. Но он не мог отвести взгляд. Камера была маленькой, вызывающей клаустрофобию. Тени метались по стенам, пока двое мужчин стояли, сцепившись в своей вечной битве — один молчаливый и кипящий, другой ухмыляющийся и вызывающий. Между ними повисло долгое, мучительное молчание. Затем Джокер прошептал: "Давай, Летучие мыши. Покажи мне, как сильно ты меня ненавидишь". И впервые Кайл заметил, как что-то изменилось в позе Бэтмена. Нерешительность. Джокер тоже это заметил. И он улыбнулся. Кайл слушал, затаив дыхание, его пальцы замерли на регуляторе громкости на панели управления. Он знал, что не должен подслушивать, не должен подглядывать. Но он не мог остановиться. Его взгляд метался между зернистой картинкой на мониторе и собственным тусклым отражением в стекле. " Кем он был в этот момент? Просто охранником? Просто наблюдателем? Или кем-то большим?" Внутри камеры хватка Бэтмена на горле Джокера оставалась твердой, костяшки его пальцев под бронированными перчатками побелели. Губы Джокера скривились, глаза заблестели, несмотря на давление на трахею. — Ммм, Бэтси, – прохрипел он. — Ты тренировался. Кажется, у тебя стало немного больше... — выдохнул он, когда Бэтмен сжал его сильнее. Кайл сглотнул. Он должен прекратить это. Он должен связаться с кем-нибудь по рации. Он должен. Но он не двинулся с места. Вместо этого он наблюдал. Наблюдал, как захват Бэтмена прижал Джокера к холодной стене, наблюдал, как тело клоуна слегка выгнулось в сопротивлении. Джокер кашлянул – резкий, влажный звук. Затем он захихикал. Захихикал. — Осторожнее, старый друг, - прошептал он хриплым, но игривым голосом. — Если ты будешь давить слишком сильно, люди могут подумать, что тебе это нравится. Пальцы Бэтмена дрогнули, и Кайл заметил это — мимолетное колебание. Это было все, что нужно было Джокеру. Он издал хриплый смешок, наклонив голову, насколько позволяла хватка Бэтмена. — О-о-о, – проворковал он. — Теперь я понимаю. Тебе это нравится. Кайл почувствовал, как у него внутри все сжалось.Что-то глубоко внутри него шевельнулось. "Нравилось ли это Бэтмену?Что еще более важно... нравилось ли это ему?" Ухмылка Джокера стала шире. —Тогда продолжай. Сделай мне больно. Это то, чего ты хочешь, верно? Разве не за этим ты пришел? На мгновение в комнате воцарилась мертвая тишина. Затем Бэтмен отпустил его. Джокер привалился к стене, потирая горло и все еще ухмыляясь, как сумасшедший. — Тсс, тсс, – задумчиво произнес он. —Почти, Бэтмен. Ты был так близок в этот раз. Бэтмен навис над ним. "Ты не сможешь победить меня", - прорычал он. А затем Бэтмен повернулся и вышел из камеры, не сказав больше ни слова. Дверь за ним плотно закрылась. Кайл резко выдохнул, осознав, что все это время задерживал дыхание. Он выключил звук и уставился на темный экран, на свое отражение в черном стекле. Что—то в том, чему он стал свидетелем, что он почувствовал, не покидало его. Его пальцы подергивались. Мысли метались. Джокер хотел, чтобы Бэтмен причинил ему боль. Умолял об этом. Смеялся, несмотря на это. У Кайла пересохло в горле. "Посмеется ли он ради меня?" Эта мысль пришла непрошеной, прокравшись в его мозг, словно тень, проскользнувшая сквозь трещину в стене. Бэтмен ушел. Джокер все еще был в той камере. А ключи были у Кайла. Коридор, ведущий к камере Джокера, был длинным, стерильным и тускло освещенным, лампы дневного света под потолком слабо мерцали, как будто даже они боялись человека, запертого внутри. Кайл шел размеренными шагами, и каждый звук его шагов эхом отдавался от линолеума. Его сердце отбивало ровный ритм о ребра, но это был не страх. Это были не нервы. Это было что-то другое. Предвкушение. Он видел, как это делал Бэтмен. Наблюдал, как Темный рыцарь обхватил горло Джокера пальцами в перчатках и прижал его к стене камеры, требуя ответов, которые, Кайл знал, клоун никогда не даст. Он видел, как кулаки Бэтмена обрушивались на бледную плоть подобно грому, каждый удар превращал это белое лицо в шедевр из синяков и крови. И Кайл почувствовал, как что-то шевельнулось внутри него. Бэтмен был жестоким, неумолимым. Но у него был контроль. Насилие было на пределе. Цель. Кайл не был уверен, что она у него есть. И все же он был здесь, стоял перед усиленной стальной дверью, сжимая ключ-карту так крепко, что у него заболели костяшки пальцев. Камеры сегодня вечером не работали — какая-то “неисправность”. Он был уверен в этом. Никто не увидит. Никто не узнает. Кроме него. И Джокера. Губы Кайла медленно растянулись в улыбке, когда он вытащил свою карточку. *Щелчок.* Тяжелый замок с тихим шипением открылся. Дверь застонала, когда он толкнул ее, открывая тускло освещенную комнату за ней. Джокер сидел на своей койке, скрестив ноги, воплощение скуки. Его комбинезон свободно свисал с плеч, манжеты рукавов были закатаны до локтей. Его зеленые волосы были влажными, пряди прилипли ко лбу, следы последнего визита Бэтмена все еще были раскрашены на его лице в оттенки синего и черного. И все же — он улыбался. Всегда улыбался. — Ну и ну, - задумчиво произнес Джокер, склонив голову набок. — Ты не всегда приходишь ко мне перед сном. По какому поводу? Не можешь уснуть без сказки на ночь? Кайл шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. От звука возвращающегося на место замка по спине у него пробежал холодок. Он был заперт с Джокером. Или, может быть, Джокер был заперт с Кайлом. Кайл повел плечами, разминая шею. — Ты слишком много болтаешь. Джокер драматично вздохнул. — Так мне уже говорили. Но, видишь ли, тишина — это не мой стиль. Это так скучно,- он постучал себя по виску. — Мне нужен шум. Немного хаоса. Это делает все вокруг интересным. Пальцы Кайла дрогнули. Он шагнул вперед. Джокер не пошевелился, не вздрогнул. Его глаза, два озерца острого веселья, скользнули по лицу Кайла, читая его, как открытую книгу. - Ах, - промурлыкал Джокер, и его улыбка стала еще шире,— я понимаю, в чем дело. Кайл замер. Джокер слегка наклонился вперед, упершись локтями в колени и сцепив ладони. — Ты наблюдал за ним, не так ли?— Его голос стал более низким, интимным, заговорщицким. — И это что-то в тебе всколыхнуло, не так ли? Кайл стиснул зубы. Джокер усмехнулся, и звук скользнул по коже Кайла. — Это опьяняет? Сила. Ощущение этого, этот ”вкус". — Он облизал губы, медленно, обдуманно. —Ты хочешь знать, каково это, не так ли? Чувствовать под собой кого-то вроде меня. Беспомощного. Пульс Кайла гулко отдавался в ушах. Он сделал шаг. Пальцы сомкнулись на горле Джокера, прижимая его спиной к матрасу. Джокер не сопротивлялся. — Хороший мальчик, ‐ прохрипел Джокер сдавленным голосом из-за давления на трахею. — Теперь сожми немного сильнее. Дай мне почувствовать это. Хватка Кайла усилилась. Пульс Джокера забился под его пальцами, бешено и беспорядочно. Его лицо покраснело, дыхание участилось, но он все равно улыбался. — Тебе это нравится? - прошептал Джокер, прикрыв глаза. — Это приятно? Дыхание Кайла стало прерывистым. Он не заметил, когда у него задрожали руки. Он хотел остановиться. Хотел отступить, восстановить контроль. Но не смог. Потому что Джокер был прав. Это было действительно чертовски хорошо. Кайл отпустил его горло только для того, чтобы схватить за прядь зеленых волос и резко дернуть голову Джокера назад. — Заткнись! Джокер застонал. Желудок Кайла сжался от этого звука. — О, Кайл, - промурлыкал Джокер голосом, похожим на бархат и осколки стекла. —Тебе будет так весело. Хватка Кайла ослабла. Джокер нанес удар. Это не было попыткой к бегству. Это была не драка. Это был урок. Только что Кайл контролировал ситуацию, а в следующее мгновение он уже лежал на спине, дыхание сбилось, а Джокер оседлал его бедра, прижав запястья к матрасу. —Ты думаешь, что ты здесь главный?- спросил Джокер, наклонив голову. Его покрытое синяками лицо было совсем близко, теплое дыхание касалось щеки Кайла. — Что ты можешь просто взять то, что хочешь? -он ухмыльнулся. —Как мило... Кайл дернулся под ним, но Джокер не сдвинулся с места. Он был сильнее, чем казался — гибкий, податливый, невероятно быстрый. — Урок номер один, милая, - пробормотал Джокер. — Контроль - это иллюзия. Затем, так же быстро, как нанес удар, он отпустил его. Кайл мгновенно вскочил на ноги, его грудь тяжело вздымалась. Джокер откинулся на спинку кровати, лениво раздвинув ноги и положив руки между ними. Его голова склонилась набок, в темных глазах было что-то непонятное. — Итак, - сказал Джокер легким, дразнящим голосом, но в нем слышалось что-то более глубокое. — Ты хочешь играть в игру как следует или ты здесь только для того, чтобы шариться в темноте? Кайл вытер рот тыльной стороной ладони. Ему следует уйти. Выйти, запереть за собой дверь и забыть, что это вообще произошло. Но он этого не сделал. Вместо этого он шагнул вперед. Улыбка Джокера стала шире. Кайл схватил его за воротник и дернул вперед, пока они не оказались нос к носу. —Ты думаешь, это игра? Джокер усмехнулся. —Все на свете - игра. Кулак Кайла врезался ему в челюсть. Джокер снова застонал. Зрение Кайла затуманилось, его охватил жар, что-то темное и электрическое потрескивало под кожей. Это было уже не просто наказание. Это было что-то еще. Что-то опасное. Что-то волнующее. И он не был уверен, что хочет останавливаться... Сначала Джокер подумал, что это просто случайность. Проблема с расписанием. Новое дело не даёт Бэтси скучать. Но по мере того, как дни превращались в недели, а стерильные, тускло освещенные залы Аркхэма оставались без его присутствия , Джокер начал чувствовать что-то незнакомое. Чего-то такого он не чувствовал уже много лет. Беспокойство. Бэтмен его игнорировал. Джокер лежал на своей койке, уставившись на трещины в потолке, пальцы дергались на жесткой ткани комбинезона. Его камера была такой же, как всегда — холодные стены, металлические прутья, слабое жужжание верхнего света. Охранники тоже были такими же — грубыми, предсказуемыми, скучными. А Бэтмен? Бэтмен не придет. Джокер усмехнулся про себя, перекатываясь на бок. «Мы играем в недотрогу, да?» — пробормотал он. Он знал Бэтмена лучше, чем кто-либо другой. Знал, как работает разум Бэтмена. Их игра длилась годами, бесконечный, опьяняющий цикл насилия, одержимости и смысла. Джокер дал ему цель. И все же — ничего. Никаких ночных визитов. Никаких кулаков в темноте. Никакого холодного, хриплого голоса, рычащего ему на ухо угрозы. Джокер облизнул губы. Может, Бэтси его проверял. Как долго он продержится, прежде чем сломается. Потому что Бэтмен наверняка с ним еще не закончил. Верно? Верно? Осознание пришло не сразу. Оно подкрадывалось медленно, как гниль под облупившейся краской. Первую неделю Джокер вел себя как обычно — улыбался охранникам, напевал себе под нос, время от времени смеялся достаточно громко, чтобы напомнить всем, что он все еще здесь. На второй неделе он занервничал. Начал разговаривать со стенами, с трещинами в потолке, с камерами видеонаблюдения. На третьей неделе он уже следил за дверью. Каждую ночь. Ожидание. Ждал тяжелого стука по плитке. Мельканья тени за пределами своей камеры. Да чего угодно! Но Аркхэм молчал. Пальцы Джокера барабанили по колену. Это было неправильно. Бэтмен не просто остановился. Не после всего, что они построили. Не после всех тех ночей, когда его костяшки пальцев ломались о ребра Джокера , когда его голос становился почти отчаянным , когда он шипел угрозы в ухо Джокера. Не после всех тех разов, когда они стояли вместе в темноте , тяжело дыша, охваченные яростью и чем-то еще, чему Джокер так и не осмелился дать название. Все существование Джокера было связано с Бэтменом. Что осталось без него? Клетка? Кровать? Четыре стены и мерцающий свет? Нет. Нет, нет, нет. Руки Джокера сжались в кулаки. Дыхание сбилось, и впервые за много лет он почувствовал что-то опасно близкое к панике. Джокер выдохнул, проведя языком по потрескавшимся губам. А потом....Затем его мысли метнулся к Кайлу. Кайл Тернер. Охранник, который так охотно слушал, так готов был к манипуляциям. Охранник, который все еще что-то скрывал. Ухмылка Джокера медленно и резко вернулась на его лицо. Кайл уже разваливался. Джокер мог видеть это в его глазах. Этот голод. Это сомнение. Это ноющее маленькое кровотечение. Бедный маленький охранник думал, что он может быть одним из них. Это было самое смешное, правда. Кайл хотел быть похожим на Бэтмена. Хотел почувствовать то, что чувствовал Бэтмен. Джокер ухмыльнулся, лениво вращая шеей. «О, Кайл, Кайл, Кайл», — пробормотал он, его голос был напевным шепотом. «Ты глупый, глупый мальчишка». Он почувствовал силу , всего на мгновение. То, как она билась в кончиках его пальцев, когда он держал Джокера за воротник.Но это была не власть. Не совсем. Это был поводок. Джокер накинул ему на шею поводок, затянув его достаточно туго, чтобы заставить его извиваться. Джокер драматично вздохнул, растягиваясь на койке. Как мило. Кайл был всего лишь еще одним одиноким мотыльком, летящим к огню. А Джокер? Джокер собирался сжечь его заживо.       Он приехал в Аркхэм, чтобы поддерживать порядок. Соблюдать правила. Стать лучше. Кайл пытался двигаться дальше. Пытался притвориться, что в камере Джокера ничего не произошло. Что он не был близок к тому, чтобы потерять себя. Что ему это не понравилось. Но лечебница Аркхэм не позволила этому случиться так легко. И Джокер тоже этого не сделал.       Все началось с малого. Кайл совершал свой обычный обход, патрулируя коридоры крыла строгого режима, когда краем глаза заметил какое-то движение. Его пульс участился, тело напряглось. Его пальцы сжали дубинку, висевшую на бедре, когда он обернулся, но там никого не было. Только мерцающий свет над пустым коридором. Кайл выдохнул и потряс головой, пытаясь успокоиться. Затем—смех. Слабый. Отдаленный. Он знал этот звук лучше, чем собственное имя. Джокер. Кайл обернулся, осматривая коридор, его сердце бешено колотилось. Звук пропал. Коридор был пуст. Он был один. Проходили дни, но это чувство не проходило. Джокер был у него в голове. Он проникал ему под кожу. Первая записка появилась в шкафчике Кайла. Аккуратно сложенный клочок бумаги. У него скрутило живот, когда он развернул его. **Ты думаешь обо мне.** ** Я чувствую это.** Кайл смял листок в кулаке, его дыхание стало резким и прерывистым. Он оглядел раздевалку, но там больше никого не было. Как он пронес это внутрь? У Джокера не было доступа к шкафчикам. Но Кайл знал, что это не так. В Аркхэме есть правила. И Джокер никогда им не следовал. Кайл пытался убедить себя, что записка была шуткой. Возможно, другой охранник видел, как он заходил в камеру Джокера той ночью. Возможно, кто-то положил туда записку, чтобы подразнить его. Но следующий инцидент было не так просто объяснить. Кайл патрулировал восточное крыло, когда услышал это. Шепот. Слабый. Прямо за ним. * Кайл.* Он замер, все его тело напряглось. У него перехватило дыхание, когда он медленно повернулся и потянулся за своей дубинкой. Там никого не было. Коридор снова был пуст. Но голос был настоящим. Слишком близко. Слишком знакомым. Пальцы Кайла судорожно сжали дубинку, в горле пересохло. Он с трудом сглотнул, заставляя себя двигаться, продолжать идти. Но всю оставшуюся смену он чувствовал это. На него смотрели. Наблюдали. Кайл не просматривал записи с камер наблюдения за ту ночь. Он избегал этого. Избегал самого себя. Но теперь он должен был знать. Он сидел в комнате наблюдения, и свет от экранов падал на его лицо. Его пальцы дрожали, когда он вводил дату и время. Включил запись с камеры Джокера. Кадры ожили, зернистые, черно-белые, в углу мигала временная метка. Кайл собрался с духом. И затем экран засветился. Видео прерывалось, по изображению ползли помехи. Камера Джокера то появлялась, то исчезала из поля зрения. Затем экран погас. Дыхание Кайла прервалось. Прошло несколько секунд. Затем изображение вернулось, но теперь Джокера больше не было на койке. Он стоял прямо перед камерой. У Кайла скрутило живот. Лицо Джокера было в нескольких дюймах от экрана, его голова была наклонена под неестественным углом. Его губы растянулись в медленной, нарочитой улыбке. Его губы беззвучно шевелились. Кайл потянулся к регулятору громкости и прибавил ее. В динамиках раздалось потрескивание. Затем мягким, как шелк, голосом он произнес: *Скучал по мне?* Кайл выдернул шнур питания из монитора. Экран погас. Его собственный пульс отдавался в ушах, заглушая все остальное. В ту ночь он не спал. Переживания Кайла достигли критической точки. Он должен был сообщить об этом. Что бы ни делал Джокер — как бы он это ни провернул — это должно было прекратиться. Но когда он пришел на смену, в его шкафчике лежала последняя записка. На этот раз не сложенная. Это было прикреплено скотчем к внутренней стороне металлической двери, прямо на уровне глаз. У Кайла скрутило живот, когда он прочитал это. ** Я позволил тебе уйти.** ** Но ты вернулся.** **Это значит, что ты хочешь большего.** Под словами был единственный красный отпечаток пальца. Не чернила. Кровь. Кайл отшатнулся, перед глазами у него все плыло, дыхание стало слишком частым и неглубоким. Казалось, что стены Аркхэма смыкаются вокруг него. Как будто ОН смыкался вокруг него. Джокер много лет играл с Бэтменом. Забавлялся с ним, мучил его, ему нравилась эта игра. Теперь он нашел новую игру. Новый игрок. И Кайл попал прямо в это. Его руки были прижаты к бокам. Он должен был остановить это. Ему нужно было дать отпор. Но даже когда он пытался выровнять дыхание, он осознал нечто пугающее. Где-то глубоко внутри, погребенный под страхом... какая-то часть его действительно хотела большего. Кайл не был уверен, как долго он был в камере. Минуты? Часы? Время ощущалось по-другому в присутствии Джокера — искаженным, растянутым, развязанным. —Ах, — промурлыкал Джокер, наклонив голову. —Я уж начал думать, что ты не придешь. Кайл стиснул зубы. —Тебе нужно остановиться. Джокер поднял бровь. —Остановить что? Кайл бросил скомканное письмо через прутья. —Это. Записки. Ты думаешь, это смешно? Джокер усмехнулся, подняв бумагу и разглаживая ее нежными пальцами. —О, Кайл, — вздохнул он, глядя на него с проблеском веселья. — Я думаю, это увлекательно. — Знаешь, Кайл, — пробормотал он, голос был тихим. —Ты не такой, как другие. Пальцы Кайла дернулись. — Это должно что-то значить? Джокер ухмыльнулся. — О, всё. Он слегка наклонил голову, цепи на его наручниках звякнули, когда он пошевелился. —Большинство охранников здесь,- он скорчил рожицу,- скучные. Предсказуемые. Ничего в черепушке, кроме правил и зарплаты, но ты,- он наклонился совсем немного, его голос стих. — Тебе понравились многие штучки. Кайл стиснул челюсти. — Заткнись! Джокер только шире улыбнулся. — О, не стесняйся. Здесь только мы. Никакой Бэтмен, никаких камер, никакого осуждения,- его голос стал дразнящим. —Ты думаешь, я не заметил? Как тряслись твои руки, когда ты вошел? Как ты всё ещё держишься? Кайл не отпустил. Джокер выдохнул, его дыхание согрело кожу Кайла. —Скажи мне, Кайл ,- его голос был медленным, уговаривающим, притягивающим его. — Чего ты на самом деле хочешь? Кайл не ответил. Потому что он не был уверен, что хочет сказать правду. Ухмылка Джокера стала резкой. —Я думаю, я знаю, — прошептал он. — Я думаю, ты не хочешь быть просто еще одним охранником в системе. Еще одним безымянным, безликим никем, который тратит время и остается без внимания. Я думаю, ты хочешь быть особенным. Кайл почувствовал, как пульс колотится у него в горле. Джокер вгрызался в него, раздирая его на части слой за слоем. А что самое худшее? Кайл ему это позволял. Джокер наклонился ближе, голос теперь был едва слышен. — Я могу сделать тебя особенным, Кайл. Кайл сглотнул. — Как? Ухмылка Джокера была медленной, опасной. — О, это легкая часть, — пробормотал он. — Все, что тебе нужно сделать… это помочь мне выйти отсюда. Кайл должен был сказать «нет». Ему следовало уйти. Но он этого не сделал. Потому что Джокер был прав — он хотел чего-то большего. И Джокер точно знал, как ему это дать. Сидя на койке, все еще закованный в наручники, голос Джокера был ровным, гипнотическим. —Защищённость Аркхэма? — усмехнулся он. — Это шутка, конечно, но... Кайл ничего не сказал. —Камеры в этом блоке? Старые. Устаревшие. Твои дружки на посту охраны? Они проводят половину смены, дремля. А ты, мой дорогой Кайл, имеешь доступ ко всем забавным маленьким дверцам в этом месте. Кайл облизнул губы. — Ты думаешь, это так просто? — О, ничто не бывает легким. Вот что создаёт настоящее веселье! Он наклонился вперед, его кандалы загремели. — Вот как это работает: ты возвращаешься во время пересменки — когда охранники меняются, когда никто не обращает внимания. Ты приносишь мне небольшой подарок — ключ-карту, может быть, дубинку, что-нибудь забавное,- он наклонил голову, улыбаясь. — А взамен? Ты становишься тем человеком, который перехитрил Лечебницу Аркхэм. Кто стоял рядом с Джокером, а не против него. Джокер увидел нерешительность в его глазах. И он набросился. — Тебе здесь не место, Кайл, — прошептал он. — Ты лучше этого места. И в глубине души ты это знаешь. Кайл резко вдохнул. И вот, наконец, он заговорил. — Что происходит после того, как ты выходишь? Улыбка Джокера была сокрушительной. — О, Кайл», — промурлыкал он. —Это самая веселая часть. Ты увидишь... План прошел без сучка и задоринки. Кайл сделал все, что сказал ему Джокер. Отключил камеры. Подсунул ему ключ-карту. Идеально рассчитал время. Сигнализация не сработала, пока не стало слишком поздно. К тому времени, как в психушке поняли, что произошло, Джокер уже был в туннелях под Аркхэмом и, смеясь, исчез в ночи. А Кайл? Кайл истекал кровью на полу. Он едва успел отреагировать, как скальпель вонзился ему в бедро , и острая, ослепляющая боль пронзила все его тело. Он мгновенно рухнул, задыхаясь, его руки дрожали, когда он прижимал рану. Джокер присел рядом с ним, все еще улыбаясь. — О, Кайл, — вздохнул он. —Ты правда думал, что я возьму тебя с собой? Кайл стиснул зубы. — Ты сукин сын... Джокер прижал палец к губам. — Тсссс, ты был идеален. Правда. Я бы не смог сделать это без тебя. Кайл с трудом дышал, его зрение стало размытым. Джокер встал, потягиваясь. — Ну, я бы с удовольствием остался и поболтал, но часики тикают . Кайл проснулся от звуков хаоса. Сигнализации ревели. Охранники кричали. Залы лечебницы Аркхэм, обычно наполненные унылым, беспокойным ропотом, теперь ожили паникой. Джокер исчез. Кайл сел слишком быстро, боль пронзила его забинтованную ногу, где Джокер ударил его ножом. Он стиснул зубы, пот выступил на его лбу. Его разум все еще крутился с прошлой ночи. С того момента, как он оставил дверь камеры открытой. С того момента, как Джокер предал его. И теперь Кайл оказался в лечебнице совсем другого рода — где все ищут виноватых. Он перекинул ноги через край больничной койки, морщась от пульсирующей раны. Он должен был думать. Сотрудники задавали вопросы. То же самое делал и GCPD. Залы Аркхэма были заполнены охранниками: некоторые кричали в рации, другие собирались в группы, нервные, злые и напуганные. Кайл хромал по коридору, опустив голову и пытаясь слиться с толпой. Он не хотел, чтобы кто-то смотрел на него слишком пристально. Затем он услышал голос, от которого у него сжалось сердце. «Комиссар Гордон только что прибыл». У Кайла перехватило горло. Джеймс Гордон. Человек, работавший бок о бок с Бэтменом. Если кто и мог разгадать произошедшее, так это он. И Кайл был в страхе. Ему нужно было быть осторожным. Ему нужно было вести себя нормально. Подойдя к комнате охраны, он услышал другой голос. Низкий. Скрипучий. Бесчеловечный. Кайл почувствовал, как его кровь застыла в жилах. Бэтмен был здесь. Внутри кабинета царила напряженная атмосфера. Гордон стоял около главного пульта, скрестив руки, глубокие морщины изрезали его лицо. Его плащ был мокрым от утреннего дождя снаружи. Рядом с ним, словно тень, сотканная из ярости и тишины , стоял Бэтмен. Кайл уже видел Бэтмена, патрулирующего коридоры Аркхэма после побегов, допрашивающего персонал после беспорядков. Но это было нечто иное. На этот раз Кайлу было что скрывать. Присутствие Бэтмена наполнило комнату атмосферой удушья. Он стоял совершенно неподвижно, его капюшон отбрасывал резкие тени на его лицо. Его глаза — белые щели за маской — были непроницаемы, но Кайл чувствовал, как они сканируют комнату. Один из старших охранников, Николс, прочистил горло. «Мы проверили все записи видеонаблюдения, комиссар. Джокеру, должно быть, помогали — он никак не мог выбраться один». Кайл с трудом сглотнул. Голос Бэтмена был подобен скрежету камня по металлу. "Покажите мне." Николс кивнул и включил запись с камер видеонаблюдения. Кайл заставил себя дышать. Сохраняй спокойствие. Он отключил камеры, прежде чем отпустить Джокера. На кадрах ничего не будет видно. И все же — Бэтмен наблюдал. Пальцы Кайла поддёргивались. Он почти чувствовал на себе этот пронзительный взгляд. Гордон потер лоб, когда проигрывались зернистые кадры. Они показывали пустую камеру Джокера, охранников, бегущих по коридорам после того, как побег уже произошел. Ничего о том, как он выбрался. Никаких доказательств причастности Кайла. Николс вздохнул. «Мы все еще опрашиваем персонал, но у нас есть одна зацепка — Кайл Тернер, один из наших ночных охранников. Он находился снаружи камеры Джокера, когда это произошло». У Кайла что-то сжалось в животе. Гордон повернулся. «Где он сейчас?» Николс неопределенно махнул рукой. "В лазарете. Джокер ударил его в ногу, когда он выходил. Ему повезло, что он жив". Голова Бэтмена слегка наклонилась. Кайл почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Гордон выдохнул. «Давайте поговорим с ним». Кайл сидел на больничной койке, глядя на белый кафельный пол, и слышал стук своего сердца в ушах. Затем он услышал шаги. Тяжелые ботинки. Медленно. Осторожно. Затем они услышали более тихий и размеренный шаг рядом с ними. Кайл заставил себя поднять глаза. Гордон заговорил первым. — Кайл Тернер? Кайл сглотнул. — Да, — его голос прозвучал хрипло. Гордон кивнул. — Нам нужно задать вам несколько вопросов. Кайл кивнул, держа руки на коленях. —Я уже рассказал охранникам все, что знаю. Гордон вытащил блокнот. — Тогда расскажи мне ещё раз. Кайл вздохнул. — Меня отправили в блок Джокера на ночную смену, — начал он. — Большую часть ночи было тихо. Около 2 часов ночи я что-то услышал — подумал, что это просто крик другого пациента, но потом понял, что это из камеры Джокера. Он заколебался, добавив немного страха в свой голос. — Я… я пошел проверить. Дверь была… открыта. Гордон нахмурился. — Открыто? Кайл быстро кивнул. — Я не знаю как. Может, кто-то взломал замок, но клянусь, до этого я ничего подозрительного не видел. Гордон что-то записал. — Продолжай. Кайл облизнул губы. — Я шагнул внутрь, и вот тогда он напал на меня. Я... я даже не видел ножа. Просто почувствовал его в ноге. Он толкнул меня и побежал. Я попытался пойти за ним, но,- он указал на свою рану,- не ушёл далеко. Тишина. Гордон обменялся взглядом с Бэтменом. Руки Кайла сжались в кулаки. Поверили ли они ему? Бэтмен шагнул вперед. Слишком близко. Кайл подавил желание вздрогнуть. Темный рыцарь навис над ним, его тень протянулась по всей кровати. — Джокер решил ударить тебя ножом, — медленно произнес он. —Не убить тебя. Не взять тебя в заложники. Просто — ударить тебя ножом и уйти . Кайл кивнул, у него пересохло в горле. Бэтмен наклонил голову. — Это интересно, ты не думаешь? Кайл почувствовал, как его пальцы онемели, а дыхание прервалось. Гордон вздохнул, потирая висок. — Слушай, Бэтмен, парню просто повезло. Нам нужно сосредоточиться на поисках Джокера, а не на допросе одного из своих. Бэтмен не двинулся с места. Долгое мгновение Кайл думал, надеялся , что Бэтмен пойдет дальше. Раскроет его блеф, вырвет из него правду, но затем Бэтмен отступил. И Кайл снова смог дышать. Гордон закрыл блокнот. — Мы будем на связи, Тернер. Отдохни немного. И вот так они исчезли. Кайл сидел там, все еще дрожа. Он выжил. На данный момент. Но когда он выдохнул, и облегчение наполнило его грудь, в его голове возникла одна-единственная мысль. Джокер все еще был где-то там. И если он когда-нибудь вернется... Кайл знал, что дважды он не выживет . Кайл не пошел домой той ночью. Он не мог. Не с Джокером на свободе. Не с его разумом, пойманным в порочный круг вопросов, на которые он не может ответить. Вместо этого он сидел в своей машине за пределами Аркхэма, двигатель был выключен, холод просачивался через лобовое стекло. Его руки все еще сжимали руль, костяшки пальцев были белыми. Он не двигался больше часа. Бэтмен его найдет. Полиция будет рыскать по Готэму, охотясь за ним. Игры Джокера скоро закончатся. Не правда ли? Кайл резко выдохнул, потирая рукой лицо. Его отражение в зеркале заднего вида было кем-то, кого он едва узнал— темные круги под глазами, затравленный взгляд. Это сделал с ним Джокер. Залез ему в голову. Превратили его в это — в человека, который не мог спать, который видел тени в каждом углу, который хотел чего-то, чему не мог дать названия. Воспоминания о последних словах Джокера, сказанных ему, скользнули по его сознанию, словно яд. «До скорой встречи, дорогая». Пульс Кайла участился. Нет. Нет, он не позволит этому взять над ним верх. Он не позволит Джокеру победить. Он заставил себя пошевелиться, повернув ключ в замке зажигания. Машина заурчала, оживая, и он выехал на дорогу, направляясь к своей квартире. Может горячий душ? Может крепкий напиток? Может? Кайл вздрогнул так сильно, что чуть не вылетел на встречную полосу. На пассажирском сиденье завибрировал телефон, на экране загорелся неизвестный номер. У него пересохло в горле. Он не должен отвечать. Он знал, что не должен отвечать. Но его рука уже двигалась, пальцы сомкнулись вокруг устройства, проводя по экрану, прежде чем он успел остановиться. Он поднес его к уху. "…Привет?" На мгновение ничего. Затем тихий, знакомый смешок. У Кайла что-то сжалось в животе. «О, Кайл », — промурлыкал Джокер. «Ты скучал по мне?» Пальцы Кайла сжали телефон. Дыхание стало резким, костяшки пальцев побелели от сдавливания руля. «Ты сукин сын...» «А, ах, ах», — проворчал Джокер. «Разве так приветствуют старого друга?» Челюсть Кайла сжалась. Он должен повесить трубку. Он должен. Но он этого не сделал. Потому что какая-то его часть — какая-то больная, извращенная часть — хотела услышать то, что скажет Джокер. «Где ты?» — потребовал Кайл. Джокер вздохнул — долго и театрально, словно Кайл его разочаровал. «О, Кайл. Ты правда думаешь, что я просто так тебе скажу? Это испортит все веселье». Сердце Кайла колотилось. Он осматривал темные улицы вокруг себя, паранойя подкрадывалась. Джокер следил за ним прямо сейчас? «Ты вернешься в Аркхэм», — прорычал Кайл. «Бэтмен найдет тебя». Джокер рассмеялся — полным, глубоким смехом, как будто Кайл только что сказал самую смешную вещь в мире. «О, дорогая, я рассчитываю на это». У Кайла скрутило живот. "Что ты хочешь?" Джокер на мгновение замолчал. У Кайла перехватило дыхание. Машина казалась слишком маленькой. Воздух был слишком густым. "…Что?" «Ты думал обо мне. Я знаю , что думал. Бедняжка, теряешь сон, оглядываешься через плечо, гадая, там ли я». Его голос стал ниже, шелк поверх стали. «Ты хочешь, чтобы я был там, Кайл?» Рука Кайла сжимала телефон. Кожа была горячей, пульс — неровным. «Ты больной», — выплюнул он. Еще один смешок. «О, я знаю. А ты, дорогой?» Кайл не нашел, что ответить. Молчание между ними затянулось, наполненное чем-то, чему Кайл не хотел давать названия. Затем Джокер вздохнул. «Я должен отпустить тебя. У меня есть дела, ты знаешь. Места, в которых нужно побывать. Люди, с которыми нужно… поиграть». У Кайла скрутило живот. «Если ты кого-то обидишь...» «О, Кайл», — проворковал Джокер. «Не ревнуй » . У Кайла закружилась голова. «Я... что ?» Но Джокер только снова рассмеялся. «До скорой встречи ». Затем щелчок. Кайл уставился на телефон в своей руке, его сердце бешено колотилось о ребра. Джокер был где-то там. И он не бежал. Он ждал продолжения игры.       Часы сливались в дни, Готэм поглотила тяжесть поисков. Бэтмен почти не спал. Почти не ел. Тени города стали его охотничьими угодьями, каждая крыша, каждый переулок на шаг ближе к его добыче. Первая зацепка появилась на третью ночь после побега. Восточная часть Готэма — ночная игра в покер на заброшенном складе, где преступники шептались о вещах, которые полиция не имела права знать. Бэтмен нанес удар, словно буря. Первый мужчина даже не заметил его приближения, когда его схватили за воротник и ударили об стену с такой силой, что у него застучали зубы. В комнате воцарился хаос. Мужчины схватились за оружие — ножи, пистолеты — бесполезные против Бэтмена вещи. Он ликвидировал их с привычной легкостью. Трещина в запястье здесь. Раздробленная коленная чашечка там. Пять человек упали менее чем за тридцать секунд, стонут на полу. Шестой — Терренс Уиллис, известный соратник Джокера, — попытался бежать. Он успел сделать два шага, прежде чем Бэтмен схватил его, заломил руку за спину и повалил на землю. Ти-Боун ахнул. «П-подожди, подожди, мужик, я не...» Бэтмен не ослабил хватку. «Где он?» "Я не-" Треск. Бэтмен согнул руку немного сильнее. Не настолько, чтобы сломать — пока. Ти-Боун закричал. « Джокер », — прорычал Бэтмен. Дыхание Ти-Боуна стало коротким, паническим. «Ладно, ладно! Клянусь, я точно не знаю , где он, но…» Хватка Бэтмена усилилась. «Но что? » Ти-Боун с трудом сглотнул. «Он говорил. Об Аркхэме. О том новом парне. Охранник... Кайл что-то там » . Челюсть Бэтмена сомкнулась. Кайл. Конечно. «Он издевается над ним», — продолжал Ти-Боун, слова лились из него от страха. «Он сказал, что все это часть «большого плана». Он сказал, что настоящее веселье еще не началось». Бэтмен медленно выдохнул через нос. Джокер делал то, что делал всегда. Играл с людьми. Расставлял фигуры до того, как игра началась по-настоящему. И как бы Кайл ни думал, что это личное...это не так. Речь никогда не шла о Кайле. Это всегда было о нем. Бэтмен оттолкнул Ти-Бона, и тот рухнул на пол. «Ты расскажешь Гордону все, что знаешь», — приказал он. «И если я узнаю, что ты что-то утаил...» Его голос упал до смертельного шепота. «Ты пожалеешь». Ти-Боун лихорадочно закивал. «Д-да. Да, мужик, я понял». Бэтмен не стал ждать большего. Он повернулся и исчез в ночи. Последующие дни превратились в беспощадную охоту. Бэтмен настойчиво искал информацию, обыскивая все известные убежища и прочесывая преступный мир Готэма. Каждый шепот, каждое наблюдение, каждый намек , оставленный Джокером, затягивал Бэтмена все дальше в запутанную паутину. Но Джокер был хорош. Он знал, как играть в эту игру. Знал, как оставаться вне досягаемости. Бэтмен часами прочесывал места преступлений, отслеживал передвижения, просматривал записи с камер видеонаблюдения по кругу. Джокер давал о себе знать — мелочами. Преступлениями, которые почти соответствовали его обычным шаблонам, но не совсем. Убийствами, инсценированными как шутки. Загадками, оставленными в переулках. И всегда — всегда — отсылка к Кайлу. Как нить, связывающая все это. Но Бэтмен знал правду. Кайл был просто отвлекающим маневром. Джокер издевался над ним, но по-настоящему не хотел побеждать. Он просто хотел продолжать играть. А это означало, что он скоро себя покажет. На складе пахло ржавчиной и старой кровью. Разбитые окна пропускали полоски бледного лунного света, отбрасывая неровные тени вдоль стен. Воздух был густым от запаха чего-то гнилого — чего-то неправильного. Бэтмен двигался бесшумно, его шаги были размеренными, дыхание — ровным. Джокер был здесь. Он это знал . Это место — оно было слишком идеальным. Изолированным. Забытым городом. Сцена, готовая к финальному акту извращенной пьесы. Линзы его капюшона сканировали область, отслеживая тепловые сигнатуры. Комната была пуста — за исключением одного. Фигура, привязанная к стулу в центре склада. Кайл. Бэтмен стиснул зубы. Джокер его поймал. Он шагнул вперед, но прежде чем он успел сделать еще один шаг, вспыхнул свет — ослепляющий, мерцающий, жужжащий от многолетнего забвения. А потом смех. Этот смех. Высокий, резкий, пробирающий под кожу, словно что-то живое. Голос разнесся эхом по огромной пустоте. — О, Бэтси! Ты всегда знаешь, как произвести впечатление. Бэтмен резко повернулся, сжав кулаки. Из тени появилась фигура, ступившая на ржавый мостик наверху. Джокер. Одетый в рваное фиолетовое пальто, его волосы были взъерошены больше обычного, на губах запеклась кровь, а в глазах горел какой-то дикий блеск. Его улыбка стала шире. — Ты нашел меня, — проворковал Джокер, разводя руками. —Тебе потребовалось достаточно много времени . Я уже начал думать, что тебе уже все равно . Бэтмен не ответил на насмешку. Его взгляд метнулся обратно к Кайлу, все еще привязанному к стулу, его голова была опущена вперед. Джокер проследил за его взглядом, затем вздохнул, покачав головой. — О, не беспокойся о нем , — сказал он, пренебрежительно махнув рукой в ​​перчатке. — Он просто немного... подавлен. Вы же знаете, какими прилипчивыми становятся люди, когда понимают, что я — все, что у них осталось. Бэтмен стиснул зубы. — Ты хотел, чтобы я был здесь, — сказал он ровно. Джокер ухмыльнулся шире. — О, как и всегда. Бэтмен медленно шагнул вперед. — Тогда отпусти его. Джокер рассмеялся. Насыщенный, глубокий звук — словно Бэтмен только что рассказал лучшую шутку в мире. — О, Бэтс, ты же знаешь , что это так не работает. Его ухмылка стала острее, голова наклонена. — Я храню вещи. Особенно те, которые меня интересуют. Его взгляд метнулся к Кайлу. Мышцы Бэтмена напряглись, все его тело дрожало от напряжения. Ему нужно было быть осторожным. Джокер непредсказуем, но всегда есть закономерность, всегда есть способ предугадать следующий ход. — Тебе на него наплевать, — сказал Бэтмен размеренным голосом. — Эта история не о нем. Джокер просиял. — Точно! Он указал на Бэтмена, как учитель, хвалящий ученика. — Он просто забавный маленький побочный персонаж. Он перегнулся через перила, его улыбка стала шире. Бэтмен медленно выдохнул через нос. Сохраняйте спокойствие. Сохраняйте сосредоточенность. Джокер ждал реакции. Но у Кайла... у Кайла не было времени на то, чтобы Бэтмен играл с безумцем. Взгляд Бэтмена скользнул по веревкам, привязывающим Кайла к стулу. Туго. Точно. Работа Джокера. Он мог бы его вытащить. Он бы это сделал. Но Джокер заметил перемену в позе Бэтмена. Его ухмылка слегка дрогнула, а затем превратилась в нечто жестокое. — Ооо, нет, нет, нет ,— пропел Джокер, грозя пальцем. — Ты не можешь просто так его забрать . Он мой, пока что. Кулаки Бэтмена сжались. — Тогда чего же ты хочешь? — потребовал он. Глаза Джокера заблестели. — Я хочу , чтобы ты это признал, — промурлыкал Джокер мягким, приглашающим голосом. — Тебе понравилось то, что ты с ним сделал. Кайл пошевелился, услышав эти слова, и из его горла вырвался слабый звук. У Бэтмена участился пульс. Ухмылка Джокера стала шире. — О, это привлекло его внимание. Бэтмен медленно сделал шаг вперед. — Я ничего ему не сделал, — сказал он. Джокер ахнул , приложив руку к груди в притворной обиде. — О, не будь таким скромным , Бэтс! Наш дорогой, милый Кайл здесь — он видел записи с камеры. И знаешь что? Его голос понизился, глаза потемнели. — Это вдохновило его. Бэтмен не отреагировал. Но его желудок скрутило. Кайл, черт возьми. Джокер знал. Он это видел. Кайлу нравилось причинять ему боль. И Джокер ухватился за это, затягивая его глубже, втягивая его в игру, в которой он никогда не сможет победить. И теперь Кайл за это расплачивался . Бэтмен осторожно переместил вес, рассчитывая расстояние между собой и Кайлом. Пятнадцать футов. Достаточно близко, чтобы дотянуться — если он будет двигаться достаточно быстро. Но Джокер это увидел. Он всегда был очень внимательным. И в мгновение ока он начал двигаться... Пистолет. Это произошло быстро. Слишком быстро. Рука Джокера скользнула под пальто, Бэтмен бросился, но Джокер оказался быстрее. Оглушительный грохот. Сдавленный вздох. Кровь брызнула на бетонный пол. Сердце Бэтмена остановилось. Кайл. Тело Кайла резко дернулось, и пуля отбросила его назад на стул. Идеальный снимок. Прямо в живот. Его дыхание стало прерывистым, влажным, глаза расширились от шока. Бэтмен в одно мгновение оказался рядом с ним, разрывая веревки и подхватывая Кайла, когда тот рухнул вперед. — Нет, — прорычал Бэтмен, прижимая руку к ране, пытаясь остановить кровотечение . Кайл ахнул, его пальцы слабо сжимали руку Бэтмена. «Я... я не...» Его дыхание сбилось, его тело задрожало. «Я не... хотел...» Бэтмен стиснул челюсти. —Береги силы. Но Кайл знал. Знал, что будет дальше. Его хватка ослабла. Дыхание сбилось. Тело обмякло. А потом наступила тишина. По складу раздался медленный хлопок. Бэтмен обернулся, его тело затряслось от ярости. Джокер стоял там, все еще ухмыляясь, кровь брызнула ему на щеку. И смеяться. Тихий, восторженный смешок. — О, Бэтс , — вздохнул он, покачав головой. — Я же говорил тебе — он никогда не был главным персонажем. Бэтмен медленно встал, все его тело было напряжено от необузданной ярости. Джокер ухмыльнулся. — Теперь,- промурлыкал он,- ты с ума сошёл? P.S. Звуки хаоса эхом разносились вокруг него — грохот, стук кулаков, смех. Смех, который раздавался от Джокера, дикий, гортанный, который грыз Кайла, словно зазубренный нож. Он слышал хриплый голос Бэтмена, напряженный, но решительный, разрезающий воздух. Битва между ними, казалось, была бесконечной. Как будто сам мир стал сценой, и они были заперты в бесконечном представлении. Тело Кайла все глубже погружалось в холодные объятия смерти, но его разум бодрствовал, болезненно бодрствовал. Его грудь тяжело вздымалась, хотя легкие, казалось, больше не знали, что с ним делать. Смех Джокера, безумный и полный болезненного ликования, раздавался на заднем плане, и в этом смехе Кайл понял. Он всегда был отвлекающим фактором. Джокер не интересовался им, не так, как он надеялся, не так, как он представлял себе в самые отчаянные моменты. Он был всего лишь инструментом, орудием, чтобы вернуть Бэтмена в бой.Эта мысль поразила его с силой тысячи ножей. Теперь все это имело смысл, и правда казалась холоднее смерти, оседающей в его венах. Мотылек, неумолимо тянущийся к теплу пламени, верящий в красоту света, силу огня. Но мотылек никогда не мог достичь солнца, и в конце конце был поглощён тенью. "Мне никогда не суждено было стать чем-то большим, чем это." Игра Джокера всегда заключалась в том, чтобы вернуть внимание Бэтмена — его одержимость им, хаос, который они создали вместе. Кайл был всего лишь вспышкой света на периферии, мимолетным отвлечением в истории. Смех Джокера теперь звучал громче, заполняя каждый уголок его разума. Маниакальное хихиканье стало его единственной компанией. "Это всё, чем я был?" — горько подумал Кайл. Его конечности онемели, как будто они больше не принадлежали ему. Его мысли, хрупкие и разрозненные, дрейфовали.И пока мир вокруг него растворялся в небытии, Кайл не мог не задаться вопросом, сгорит ли Бэтмен так же, как он, — потерявшись в той же бесконечной игре света и тени, вечно преследуя огонь, так и не осознав, что он всегда был вне его досягаемости.