Моя личная причина ненавидить Нью-Йорк

Кларк проснулась резко, как от толчка. Где-то в глубине квартиры что-то с грохотом упало, а за этим последовало отчётливое, звучное: — ЧЁРТ ВОЗЬМИ! БЛЯ… Сердце Кларк заколотилось. Она резко села, взгляд метался по комнате. Сначала она подумала, что это сон. Но нет. Это было слишком реально — и слишком громко. Она встала, накинула свитер и босиком пошла на звук. Из холла доносилось тихое постанывание и шуршание ткани. И когда она вышла — увидела, пожалуй, одну из самых неожиданных сцен в своей жизни. На полу у стены сидела Анья. Серьёзная, всегда собранная Анья… в футболке, которая едва доходила до середины бедра, с одним носком и спутанными волосами, крепко держа свою ногу. — Гриффин?! — выпалила она, подняв на Кларк ошарашенный взгляд. Кларк замерла. — Анья?.. — её голос дрогнул. — Что ты тут… что происходит? Анья посмотрела на неё, будто не поверила своим глазам. — Я… — она показала на свою ногу. — Врезалась в чёртов табурет этой чёртовой квартиры. А теперь вопрос: что ты здесь делаешь, Кларк? — Я… — Кларк сглотнула, внезапно почувствовав себя так, будто её застукали с украденным воспоминанием. — Я просто… сюд… Ты знаешь. Это ведь… была и моя квартира когда-то. И… вчера я… просто пришла. — Просто пришла, — усмехнулась Анья, потирая ушибленную щиколотку. — Ну ладно. Будем считать, что мы обе фантомы. Я тоже иногда здесь ночую, если после вечеринки лень ехать домой. А ещё… — она прищурилась. — С Новым годом, Гриффин. Кларк опустила взгляд и тихо усмехнулась: — С Новым годом, Анья… Они обе замолчали на секунду. Как будто признали: в этом странном совпадении — был какой-то чертовски правильный символизм. — У тебя кофе есть? — бросила Анья, поднимаясь с пола. — Может, остался… — Кларк пошла на кухню, всё ещё не до конца веря в происходящее. И внутри, под рёбрами, что-то впервые за долгое время стало теплее. Кухня медленно наполнялась ароматом свежесваренного кофе, а за окном падал редкий, пушистый снег, завораживая своим спокойствием. Кларк сидела за старым деревянным столом в той самой кухне, где когда-то по утрам готовила тосты, а Лекса читала газету, лениво потягивая чай. Напротив, укутанная в плед, сидела Анья, устало откинувшись на спинку стула. Молчание не было неловким. Оно было… уместным. Будто обе понимали, что это утро само по себе уже достаточно странное, чтобы пытаться его объяснять. — Ты… встретила Новый год тут? — спросила Анья наконец, глядя поверх кружки. Кларк кивнула. — Да. Просто… не хотела быть ни с кем. Ни звонков, ни бокалов, ни счёта до двенадцати. Только… здесь. Анья хмыкнула. — У вас с Александрой очень странные понятия о праздниках, знаешь ли. Кларк чуть приподняла бровь, уставившись в свою чашку. — Прости? Анья, медленно покачивая головой, отставила кружку в сторону. — Лекса отказалась встречать Новый год с Кастией. Просто… ушла. Даже не попрощалась. Оказалось, она укрылась в их загородном доме одна. Без телефона. С вином и, наверное, своими мыслями. Кларк замерла, смотря в никуда. Сердце странно кольнуло. — Я не знала, — прошептала она. — Конечно, не знала, — ответила Анья спокойным голосом. — Потому что вы обе одинаковые. Прятки — это ваша игра. Только вы уже не дети. И когда прячутся двое — искать некому. Секунда. Другая. Кларк подняла на неё глаза. В них — тревога, вина, остатки боли. Анья вдруг усмехнулась и встала. — Ну ладно. Хватит драм на голодный желудок. Я пойду, пока нас тут не застукала сама миссис Вудс и не на придумала не понятно чего . Она ведь любит устраивать внезапные визиты. Аня улыбнулась , и Кларк сразу вспомнила их первый неловкий момент. Летняя ночь в Нью-Йорке была тёплой, почти липкой от влажности. Город не спал, но внутри квартиры Кларк было удивительно тихо. Она стояла на террасе босиком, курила, глядя на огни застывших машин и отблески фонарей на асфальте. Час ночи. Лекса в командировке. Квартира казалась слишком большой. Вдруг раздался звонок в дверь. Кларк вздрогнула, затушила сигарету и поспешила внутрь. Кто в такую пору? Открыла дверь — и чуть не поперхнулась воздухом. — Анья? Перед ней стояла пьяная, чуть растрёпанная, в коротком топе и с дымчатым макияжем, Анья. В руках — туфли на шпильке, в глазах — смесь скуки и упрямства. — Где Лекса? — спросила она, морщась от света в прихожей. — В командировке. Что ты тут делаешь? — Вы ближе. Я не хочу ехать домой. У меня соседка завела попугая, который поёт Бритни Спирс. — Анья драматично закатила глаза. — Я уже ненавижу всех певиц с белыми волосами. Кларк отступила в сторону, впуская её. — Заходи. Анья плюхнулась на диван, отбросив туфли, как трофеи ночного боя. — У вас тут мило. Прямо как в фильме, где герои выжили, полюбили друг друга и купили плед. — Она нащупала подушку и прижалась к ней. — Это твой запах? Или Лексы? Хмм, пахнет безопасно и немного кофе. Кларк рассмеялась, взъерошив волосы. — Хочешь воды? — Хочу пиццу. Но сойдёт и вода. Я не настолько пьяна, чтобы танцевать, но достаточно, чтобы философствовать. Кларк, а как ты понимаешь, что Лекса — «та самая»? Кларк на секунду замерла у кухни, улыбаясь. — Потому что когда она смотрит на меня, мне не нужно говорить ничего. И всё во мне замирает. — Боже, вы противные. — Анья усмехнулась, закатывая глаза. — Даже пьяной мне тошно от вашей сладости. Утро выдалось неожиданным. Кларк проснулась от шороха в прихожей. Подумала, может Анья уходит… но, поднявшись, столкнулась с ней. Лекса. В пальто, с чемоданом, с глазами, прищуренными от недосыпа. — Кларк? — начала она, а потом заметила фигуру, раскинувшуюся на диване. — Что она тут делает? — Развлекаюсь, — отозвалась Анья, не открывая глаз. — Кларк лучше тебя готовит, кстати. И у неё нет перфекционистской наклонности к складке на простыне. Кларк вышла из спальни в пижаме, потягиваясь. — О, две сестры Вудс на завтрак. Как мне повезло. — Ага, — буркнула Анья. — И одна из них слишком угрюмая. Лекса закатила глаза, но уже с улыбкой. Кларк подошла и чмокнула её в губы. — Эй ты, я скучала. — Я тоже, — прошептала Лекса, скользнув взглядом по разбросанным подушкам, босым ногам Аньи и своей любимой Кларк. — Но, видимо, кое-кто скучал за меня… Анья лениво вскинула руку. — Я была заменой. Но плохой. Я не такая мягкая. — И слава богу, — хором сказали Лекса и Кларк. Кларк кивнула, провожая её взглядом и слегка улыбнулась. — Спасибо… за кофе. И за то, что не ушла сразу. — Ну, ты ведь оставила мне лучший плед. Не могла не отблагодарить. Анья подошла к двери, на секунду обернулась. — С Новым годом, Гриффин. Пусть в этом году вы обе наконец-то найдёте выход. И она ушла, оставив после себя тишину, кофе и слегка дрожащую Кларк, в груди которой поднималось нечто тяжёлое и… живое. Кларк закрыла за собой дверь старой квартиры, задержавшись на секунду. Тонкий, почти незаметный запах прошлых лет ещё витал в воздухе. Легкий аромат лаванды, кофе и чего-то тёплого, домашнего. Она провела пальцами по ключу, заперла дверь — и как будто снова закрыла целую эпоху внутри. Лифт, холодный подъезд, короткое “с Новым” от соседа, и вот она уже в такси, которое везёт её по засыпанному снегом городу обратно в реальность. Пока машина неслась сквозь рождественскую суету, Кларк вытащила телефон и только тогда заметила десятки пропущенных вызовов и смс от Рейвен. “Где ты, мать твою?? Мы с ума сошли! Напиши!” “Ты в порядке? Кларк, серьёзно!” “Ты уехала, и никто не знает куда!” “Октавия уже хочет подключать спецслужбы!” “Кларк, если ты просто спала — я тебя придушу, но сначала обниму.” Кларк слегка усмехнулась сквозь усталость. Даже её хаос кто-то держит в фокусе. Даже её молчание кто-то всё равно слышит. Она набрала сообщение: “Я в порядке. Прости, что исчезла. Еду домой.” И через секунду — новая вибрация. Рейвен: “Чёрт. Жди. Я уже выхожу. Тебе кофе нужен или обнимашки? Или и то, и другое?” Кларк посмотрела в окно на проезжающие огни. Сердце стучало ровно, но всё ещё будто в пустоте. “Обе,” — написала она. “И немного тишины.” Она не знала, чего ждёт впереди. Но пока такси сворачивало к её улице, впервые за долгое время ей не хотелось закрываться от мира. Хотелось просто… быть. Пусть даже и с разбитым сердцем, но — не одна. Кларк только успела скинуть пальто и заварить чай, как в дверь с глухим, но нетерпеливым стуком постучали. Она знала, что это Рейвен — знала по стуку, по тому, как кто-то почти вбегает в её жизнь, не дожидаясь полного разрешения. — Привет, — выдохнула Рейвен, когда Кларк открыла дверь. — Скажи спасибо, что не примчалась раньше с плакатом «Где ты была». — Прости, — тихо улыбнулась Кларк, отступая в сторону. — Заходи. Они устроились в кухне, где было тепло, пахло свежим чаем и немного — прошлым. Кларк рассказала всё, не вдаваясь в детали: как поехала в старую квартиру, как уснула там, как проснулась от матов и увидела Анью. — Серьёзно? Анья? — удивлённо подняла брови Рейвен. — Эта женщина врывается в твою жизнь буквально из ниоткуда. Я даже не знаю, восхищаться ей или бояться. — Думаю, и то и другое подходит, — усмехнулась Кларк. — И вы… поговорили? Кларк кивнула, обернув руки вокруг чашки. — Она рассказала про Лексу… что та не была с Кастией на Новый год. Сбежала куда-то в одиночестве. Наступила тишина. Рейвен внимательно смотрела на Кларк, будто искала на её лице ответ на главный вопрос. А потом, вдруг, словно что-то в ней оборвалось: — Я не могу больше смотреть, как ты себя гробишь, Кларк! — воскликнула она, вскочив с табуретки. Кларк вздрогнула, но не удивилась. Её глаза чуть дрогнули. — Рейв… — Нет! — перебила она. — Я серьёзно. Сколько можно? Ты ходишь, как тень. Ты не смеёшься по-настоящему. Ты либо молчишь, либо прячешься. И всё из-за неё. Лекса просто… она убивает тебя, Кларк. Кларк сжала губы, пытаясь удержаться. — Я люблю её, — прошептала она. — Как бы это ни было глупо, нелепо и больно — люблю. — А она любит тебя? Так, чтобы по-настоящему. Так, чтобы быть с тобой. Чтобы не делать тебя запасным вариантом? — Рейвен говорила жёстко, но в голосе слышалась дрожь. — Я просто боюсь… боюсь, что в какой-то момент ты исчезнешь. Не физически — эмоционально. А потом и вовсе. Кларк не ответила. Слёзы подступили к глазам, но она лишь закрыла их, позволив тишине заполнить пространство между ними. Только чай продолжал тихо парить над их головами, как напоминание о том, что пока они здесь — всё ещё можно исправить. Рейвен подошла и обняла её. Сильно. По-настоящему. — Я не прошу забыть её. Я прошу вспомнить, кто ты. Кларк лишь кивнула, глядя в окно на медленно падающий снег.