Самообман

Некрупное тело содрогается на полу, царапая ногтями деревянный пол. Силуэт заметно трясёт, руки неразборчиво водят по полу, пытаясь оторваться от него вместе с досками. Нижние конечности затекли. Человек еле-слышно бормочет монотонную молитву, роняя на пол хрустальные капли. Они громко разбиваются об доски, разлетаясь в маленькой голове эхом. Грудная клетка ходит ходуном, словно поршень двигателя, нарезая молитву неровными фразами. Спокойные довольные глаза Ту Тайма непривычно расширены, а зрачки, мелкие точки, зависли на одном месте, подёргиваясь. Они не помнят, как оказались на полу. Если бы не такое состояние, можно было бы предположить, что Тайм потеряли что-то и теперь активно ищут, однако картина совершенно другая. Ладони растирают влагу по дереву, не зная куда себя деть. Каждая косточка в худощавом теле дрожит. Крохотное движение приносит жуткое телотрясение, поэтому Тайм стараются зафиксироваться в одном положении, пока ужас не пройдёт. Колени, потирающиеся о пол, покраснели и неприятно зудят. Ту Тайм громко вдыхают и тут же выплёвывают воздух, давясь чем-то сладковатым. Голова начинает кружиться. Вот угораздило им попасть. Такое случалось крайне редко, ведь Тайму не о чем переживать. Тем более, если им вдруг станет плохо, рядом всегда окажется любимый Азур. Похититель этого горячего сердца, любитель цветов, нежный, верный и надёжный человек. Тайму давно снятся кошмары. Они предположили, что это из-за постоянного стресса и отсутствия отдыха. Когда Ту Тайм подскакивали в холодном поту или с криком, а порой даже со слезами на глазах, Азур всегда появлялся рядом. Его тёплая приятная ладонь успокаивала, прижимала к себе, гладила, а бархатный голос убеждал в том, что всё хорошо. Тайм верили каждому слову партнёра, поэтому быстро приходили в себя и довольные сворачивались клубком под ласковой рукой. Пальцы Азура медленно тянулись в ломкие чёрные локоны, бережно перебирая каждый волосок, не забывая огладить подушечками небольшую закрашенную лысину. Он любит их любыми. С того самого дня до конца своей жизни. И он безумно рад, что теперь ему есть кому готовить еду, отдавать своё время, с кем делить кровать, дом, жизнь. Каждое утро, не зависимо от погоды или дня недели, Ту Тайма встречали с ласковым «Паслёнок». Крупный важный мужчина просил их поспать ещё немного, отдохнуть, подождать, когда завтрак будет готов, а не идти и готовить вместе с ним. Образ любимого, как сигнальный огонь, немного прояснил Ту Тайму происходящее. Тело, приложив не мало усилий, поднялось с пола и зашаталось. Колени дрожали сильнее, чем мокрые руки. Тяжёлый шаг, тело покачнулось, чуть не завалившись назад. Тайм схватились за спинку стула и выдохнули с нечленораздельным бормотанием. Казалось, что при каждом выдохе их сжимает, как игрушку-антистресс, ожидая, когда глаза выскочат из орбит. Они набрались смелости и решительности, делая ещё один шаг в сторону кухонного стола. В помещении темно. Тусклый свет просачивается внутрь через дверной проём, рассеиваясь на досках. За окном мрак, даже звёзд не видно, и, по воющему звуку, можно заметить резкий сильный ветер, который хочет выбить хрупкие тонкие стёкла, чтобы освежить обстановку. Практически достигнув стола, Тайм почувствовали, как закружилась голова, и, дёрнувшись вперёд, вцепились скользкими руками в столешницу, подтягивая себя наверх. Они выросли перед столом, на котором ровным строем стояли специи. В глаза сразу бы бросился выключенный телефон, если бы не отсутствие света. Содранные ногти нашарили гаджет и впились в него, зажав кнопку включения. Бледное напуганное лицо озарило несильным холодным светом. Глаза резко зажмурились, а голова быстро дёрнулась назад, заскакивая подбородком за плечо. Они не удержали равновесие и неудачно полетели назад, шлёпнувшись на округлую задницу. Ту Тайм не вскрикнули, хотя на глазах встали слёзы. Их снова затрясло. Нервные руки со всей силы сжали телефон и подтащили его к лицу вновь. На этот раз они были готовы к подобной атаке, поэтому без лишних движений полезли по приложениям. В телефоне был бардак: приложения вразброс, по пять-шесть штук на каждой страничке, а суммарно их выходит шестнадцать или около того. Непонятные папки с хаотичными приложениями. Азур любил порядок и старался привить его Ту Тайму, однако выходило плохо. Да, прогресс был. Например, они начали заправлять за собой кровать по утрам, больше не разбрасывают вещи по дому и научились азам уборки. Но до телефона очередь так и не дошла, поэтому сейчас встревоженные пальцы мазали по экрану, пытаясь отыскать приложение для вызовов. В голове Ту Тайма царил бардак. Вот туда Азур точно бы не добрался, как бы сильно не желал. С болью в груди Тайм нашли заветное приложение, сильно тыча на него пальцем. Телефон зажали двумя дрожащими руками, бегая глазами по экрану. Они боялись уронить телефон, потерять драгоценное время. Им нужно было как можно скорее оказаться в цепких сильных руках партнёра. Нужный номер долго искать не пришлось, он был первым в истории вызовов и, возможно, единственным в контактной книге. Ту Тайм не стали ждать, надавив на экран. Внезапно телефон потух и тут же загорелся, но другой картинкой. Тайм прижали гаджет к уху, вжимая его в свою голову. Тишина. Вой ветра за окном. Раздался первый гудок, а в комнате что-то загудело. Незаметная вибрация билась в ушах. − Азур. — Неуверенно сорвалось с тонких губ. Тайм прокашлялись и повторили смелее, надеясь, что вторая половинка услышит этот зов. Протяжный набор букв заполнил комнату, словно пластинку заело. Азур как-то приносил проигрыватель, но он оказался неисправен. Ребята тогда не сильно расстроились, ведь такая мелочь не может испортить романтический вечер, пока они рядом и у них всё хорошо. — Азур. — Завывание. С округлённых глаз вновь потекли слёзы. Им нужно успокоиться. Всё ведь не так уж и плохо. Скорее всего, это очередной кошмар, больная разыгравшаяся фантазия молодого организма. Они просто не могут проснуться. Азур точно рядом, утешает его заплаканное лицо. Кажется, Ту Тайм чувствуют прикосновение тёплых губ к своим. Азур целует его в губы, затем нос, позже поцелуи упадут на тяжёлые веки, прося этим не плакать. Их тело становится невесомым. Они осторожно опускаются на пол, растекаясь по доскам. Гудки повторяется, а вибрация на фоне не уходит. Ту Тайм устало смыкают глаза, тяжело выдыхая. Они устраиваются комочком, продолжая держать телефон у уха. Первый вызов сбросился, но вслед пошёл второй. Азур всегда отвечает на их звонки, даже если время ужасно позднее, как сейчас. Третий вызов. Тайм прикусывают губу и смаргивают слёзки. В ушах, вместо гудков и гудения, раздаётся любимое сладкое «Паслёнок». Грудь замедляет свои движения. Тайма медленно тянет в сон. Тело и голова устали, однако тревожность — плохая колыбельная. На шестой вызов тоже никто не отвечает. Седьмой, восьмой, десятый, девятнадцатый. звонки остаются проигнорированными. Ту Тайм вновь начинают бормотать молитву, подставляя имя любимого. Однако подобная мантра не приносит никакого результата и Тайм бросают её в последний раз: − Азур. мне ж-жа. — Всхлип прерывает обращение. Тайм сглатывают неудачу и пробуют снова, пока горячие слёзы заливают бледное лицо и холодный пол. — Азур, мне жаль. — Выдавливают Тайм и роняют телефон. Они сворачиваются в клубок, желая спутаться так, чтобы никто не смог их распутать, чтобы всё осталось только с ними, чтобы никто и никогда не узнал. Они разделят это только с Азуром, чьё холодное окоченевшее тело лежит рядом, выпуская последние капли крови на пол. Ту Тайм полностью перемазаны красной едкой жижей, которая минут десять назад была безумно горячей. Телефон, который производит вызов, тоже был испачкан. Оставался чистым лишь гаджет, который мирно покоился на обеденном столе, горящим экраном вниз. Только столешница могла разглядеть тёплое до дрожи внутри — «Паслёнок». К сожалению, она не могла взять трубку, хотя очень хотела ответить на первый вызов, как и хозяин телефона, но для прекращения вибромассажа. Ревущее маленькое тело, час точно, содрогалось, сжималось и выворачивалось, пытаясь извиниться перед крепко спящим трупом, которого они очень сильно любили.