(Не)единственный билет

— Омега? У Нобары знания ограничиваются тем, что это вымерший вид людей, существовавший много столетий назад. У Юджи крутятся в подкорке таблетки омега-3 из красочной рекламы по ТВ, и кажется, его дед принимает что-то такое по назначению кардиолога. Вряд ли Мегуми связан с препаратами. Годжо кидает им кусок информации и ничего не поясняет, мол, всё остальное с Фушигуро. ... Выясняется всё случайно: Мегуми с температурой под сорок, блюющий дальше, чем видит, на скорой попадает в больницу. Бригада любезно вызвана Гето, решившего прервать акт насилия, который парень совершает, занимаясь самолечением. Прооперированный и готовый через пару дней покинуть стационар, парень лежит на кушетке с измазанным в геле животом и думает, как поест онигири, принесённые Итадори — от больничной еды хочется блевать так же, как от воспаленного аппендикса. Ему обещали, что обследование займёт не больше пятнадцати минут, однако врач заканчивать явно не собирается. Она долго водит датчиком по низу живота, всматривается, сверяя данные на компьютере, а затем звонит по стационарному телефону, вызывая своего коллегу-уролога. За ним подходит гинеколог, оперирующий его хирург, заведующий отделением...Мегуми теряет смысл этого сборища, когда в кабинете стоит оториноларинголог. Вокруг бедного паренька собирается целый консилиум, внимательно рассматривающий данные обследования. Как они могут различать что-либо среди чёрно-белой массы полученных снимков, Фушигуро понять не в силах. — Не думал, что встречу хотя бы раз в жизни омегу,— отвечает гинеколог, — я был уверен, что они вымерли лет триста назад. — Этика, Кирара, этика.., — шепчет зав. В ходе дискуссии Мегуми вынесли вердикт — омега, приговор окончательный. Следом началась череда вопросов про какую-то течку, альф, и закончилось всё расспросами про беременность и роды... Из больницы его боями из лап любопытных докторов вытаскивает Годжо-сан не без помощи работающей в этой же клинике Иери. С ситуацией разобраться помогает также она — патологоанатом со стажем. Женщина объясняет, что раньше у людей, помимо мужчин и женщин, выделялся вторичный пол и всего их было три: альфа, омега и бета. Омеги могли забеременеть только от альф в момент сцепки при течке; альфы, в свою очередь, также могли иметь потомство исключительно от омег, когда были в гоне. — В общем, для появления детей должно было совпасть много факторов и определённых условий, к тому же, нередко у них рождались беты. Поэтому постепенно альфы и омеги стали исчезать, а всю нишу заняли беты, и такое понятие как вторичный пол исчезло в виду не надобности, — Сëко косится в сторону крутящегося на стуле Сатору, считая его лишним в этом разговоре, — У некоторых мужчин остались рудименты в виде нефункционированных узлов, которые, как правило, похожи просто на небольшую шишку у основания, свидетельствуещее о том, что предки были альфами, у кого-то сохраняется два хода — один, почти заращенный в матку, второй в прямую кишку. Это уже говорит о том, что в роду были омеги. Тем не менее, ни что не мешает обоим завести потомство с женщинами как обычными, так и имеющими похожие рудименты. В том, что ты омега ничего страшного нет, принимай это как свою особенность. Возможно, ты даже сумеешь встретить альфу, почуяв его феромоны. Единственное, если ты хотел ребятенков, то завести их получится только с ним, ну и рожать придётся тебе. Фушигуро, к своему счастью, о детях никогда не мечтал. Внимательно выслушав, он хочет покинуть стены этой больницы, но Годжо не спешит, продолжая вертеться, как ребёнок, на стуле. Проверяя возможности своего вестибулярного аппарата, словно космонавт, он закручивается так сильно, что ножка кресла опасно скрипит. Женщина останавливает стул ногой, предупреждая, что не стоит портить имущество больницы. Обиженный взгляд из-под очков, рука, демонстративно зачерпывающая конфеты из вазы для пациентов, и цветной фантик, падающий в урну. В рот Годжо летит карамелька, с хрустом разламывается, и мужчина замирает. Фушигуро кажется, что вместе с этим звуком ломается зуб. Не ошибается. Сатору кривится от боли, мычит, хватаясь за щеку. Тяжкий вздох, и из больницы приходится ехать в стоматологическую клинику, а не домой. ... Сатору настолько боится стоматологов, что, даже при сильной боли, без сопровождения отказывается идти. Мегуми всю процедуру сидит рядом и держит дрожащего от страха мужчину за руку. — Эо ысе Гео наакал, — анестезия ещё не отошла, но даже она не заставляет Годжо заткнуться. Свою любовь к сладкому Сатору как-то прикрывает заявлением, что его мозгу для лучшего функционирования нужен сахар. Гето говорит, что питает он так только кариес, в его черепной коробке ничего нет. В который раз Сугуру оказывается прав. — Всё в порядке, но сладкое вам, правда, стоит есть меньше, Годжо-сан, — Цумики убирает инструменты вместе с лотком на стерилизацию, — Я запишу вас на осмотр к челюстно-лицевому хирургу по поводу подчелюстной кисты, она довольно большого размера. А пока держите листок с уходом за полостью рта. В еле заметно дрожащие пальцы вручается памятка. Лицо Сатору при словах "хирург" и "киста" наполняется страхом, голубые глаза распахиваются шире, чем от новости о бисексуальности Гето, которого он двадцать лет считал натуралом. Он, как истукан, стоит с бумажкой в руке и начинает мотать головой, мол, я на такое не подписываюсь. Мегуми благодарит сестру за помощь, забирает рекомендации, хватает мужчину под локоть, выволачивая его из кабинета. Парень хочет быстрее попасть домой, чтобы, наконец, поесть. Девушка пытается сказать в догонку, но её прерывают. Дверь кабинета резко распахивается, пуская мужчину в пудровой хирургичке. Первое, что бросается в глаза — татуировки на запястьях и розовые волосы, второе — пиздец, какая схожесть с Юджи. — Цумики, есть лишние зажимы? Низкие приятные ноты доносятся до ушей, а носа касается терпкий аромат пряностей с примесью апельсина. По телу пробегает сладко-странная дрожь. — Конечно, Рëмен-сан. Держите, — она протягивает ему упаковку, — Я запишу к вам на среду своего пациента на двенадцать? — Да без проблем, — мужчина, захлопывая дверь, исчезает так же неожиданно, как и появляется. — Это наш новый челюстно-лицевой хирург. Устроился недели две назад, но уже зарекомендовал себя, как хороший специалист! Так что вы в надежных руках, Годжо-сан. Через две недели он будет ждать вас у себя в кабинете,— вручая талончик на приём, она шёпотом добавляет,— Он даже с Тоджи-саном нашёл общий язык. Уточнять, где, как и когда успели познакомиться челюстно-лицевой хирург с венерологом, учитывая, что это стоматологическая клиника, у Фушигуро желания абсолютно нет. — ачи очно хооший шпеиалис, ас уалось найи оший яык с эим исяием аа, — слюна вытекает из приоткрытого рта, и Цумики любезно подаёт салфетку. Сатору с отцом хорошие друзья ещё со времён студенчества: один, на пару с Сëко, хихикал над семью оболочками яичка и плакал в попытках запомнить механизм действия препаратов, второй вместе с Сугуру страдал при виде статей уголовного права. Соревнуясь в конкурсе, кто остроумнее, они подъебывают друг друга по сей день и любят кинуть нелестный комментарий в огород приятеля. Помимо оскорблений, оба обожают поднасрать друг другу. У Тоджи не складываются отношения с исполнительной властью, так как большая часть его семейки являются государственными служащими, поэтому он видит сына кем угодно, только не представителем в погонах. Зная это, Годжо без зазрения совести затаскивает Мегуми на юридический. Прокурорское дело требует серьёзности, аргументирует он, а Мегуми серьёзнее некуда. Уже третий год он ловит отцовские недовольные взгляды, когда тема заходит об учёбе. Ему, если честно, насрать. Попрощавшись с Цумики, они, наконец-то, едут к Фушигуро домой. ... Дынное пиво горчит на языке, в голове ни единого намека на хмель. Курс антибиотиков окончен две недели назад, можно отрываться по полной, но желания вливать в себя литры алкоголя нет. Сидя на мягком диванчике и слушая треп Годжо об отсутствии билетов на концерт его любимой певицы, Фушигуро оценивает насколько было хуевой идее соглашаться идти в бар с отцом, его и своими друзьями. Тоджи с новым знакомым приходят где-то через минут двадцать от назначенного времени из-за смены, протягивают руку каждому присутствующему. — С писичными докторами за руку не здороваются, — выдаёт Сатору, игнорируя ладонь мужчины. — Специально для тебя не мыл после пациента с гонорейкой, — он лёгким движением хлопает Годжо по щеке и ржет с выражения лица друга. Очередь с дежурным приветствием доходит до Мегуми: — Рëмен Сукуна, — представляется мужчина и сжимает руку парня. Ладонь его горячая, кожа жесткая. В нос снова ударяет запах смеси специй и цитрусовых ноток. Какой-то парфюм? Фушигуро бегло проходится взглядом по мужчине: тот одет в черную рубашку и брюки за неприкрытой тканью видны уходящие вниз по груди линии татуировок. Острые скулы симпатичного лица очерчиваются синим цветом. — Фушигуро Мегуми. Мегуми с трудом успевает договорить, как к их столику подлетает Итадори. — Простите, я чу...Дядя?! — Дядя?! — хором переспрашивают остальные. ... Выясняется, что Сукуна — младший брат отца Юджи, который вернулся в Японию, спустя десять лет. На брошенное Нобарой "ты о нём не рассказывал" Итадори восклицает: — Я вообще-то говорил, что у меня дядя приехал! Мы просто раньше с ним редко общались...Это тот самый, который отправлял прикольные подарки! Мегуми с Нобарой и Годжо с Сугуру теперь понимают о ком идёт речь. Тот самый щедрый дядя-врач, что жил за границей и отправлял подарки своему племяннику на праздники, теперь сидел перед ними. Не зря Мегуми показалось в момент их первой встречи, что он похож с Юджи. Всё выяснив, они, наконец, усаживаются. Компания у них своеобразная: два препода, один из которых не пьёт, но ведёт себя громче остальных, с тремя студентами юридического факультета и трое врачей. Нобара потягивает ядренного цвета коктейль через трубочку и слушает мнение Гето о вышедшем сериале, Сëко обсуждает с Сукуной какую-то пещеру в Андах, а Юджи смеётся над очередным подколом Тоджи в сторону Сатору. — Юджи, я бы на твоём месте не смеялся, у тебя пересдача зачёта впереди, — нарочито строго диктует Годжо. Итадори тут же скисает, как молоко в выброшенной сегодня пачке, Гето сочувственно хлопает его по плечу. Единственный, кто молчит — Мегуми. Он кидает минималистичные фразы, остальное время просто слушая каждого. И косится на Сукуну. Что-то в нём напрягает парня. — А сколько ты прожил в Перу? — цепляя палочками угорь, уточняет Сëко. — Где-то около двух лет, — Рëмен делает глоток холодного пива, — в Чили было поинтереснее. Время идёт медленно, вокруг гул чужих разговоров, ненавязчивая музыка играет на фоне, удон стынет. Фушигуро не знает на кой черт вообще его заказал, аппетита совсем нет. Мегуми чувствует себя очень странно: его бросает то в жар, то в холод, по телу бегают неприятные мурашки, а щеки будто наливаются огнём. — Ты в порядке? — в янтарных глазах напротив томится беспокойство. — Пойду проветрюсь. Он тихо выходит из-за стола и через несколько секунд оказывается на улице. Свежий воздух майской ночи проникает в лёгкие, становится немного легче, но недолго. В носу стоит всё тот же запах цитрусовых, от которого подкашиваются ноги. Парень чувствует, как сзади становится мокро, и быстро бежит в туалет. Трусы за считанные секунды мокнут, будто он обоссался, задница в каком-то вязком секрете. — Блять... До него, наконец, доходит, что с ним происходит. Та самая течка настигает его именно сейчас. Возбуждение накатывает волнами, тело бьет дрожью, он не понимает, как теперь избавиться от желания потрахаться с кем-то. — Мегуми? — глубокий голос слышится за дверью кабинки, — у тебя всё в порядке? От тембра и запаха Сукуны его ведёт ещё сильнее. Вместо ответа, он распахивает дверь и притягивает мужчину к себе, вдыхая аромат кожи шеи. Голова мутнеет с каждым вдохом, сзади течёт сильнее и ему хочется лишь одного — чтобы его трахнули. Мегуми цепляется за нижнюю губу, касаясь языка Рëмена своим. Раздаётся глухой стук, когда парня прижимают спиной к выкрашенной в серый стене и начинают целовать. Сукуна, удерживая одной рукой лицо, второй тянется к заднему проходу, стягивает бельё и касается влажного отверстия. Пальцы один за другим массируют пульсирующее нутро, тело прошибает ток. Он запрокидывает голову от удовольствия, с губ слетает протяжный стон. Его руки быстрыми рваными движениями расправляются с молнией брюк, высвобождая текущий предъэякулятом член. Замечая ненабухший узел у основания, Фушигуро проводит по нему большим пальцем, обхватывая орган ладонью. Хочется его отсосать и в то же время быстрее почувствовать внутри себя. У уха раздаётся рык, когда он начинает надрачивать твёрдый член. — Ты...омега, — вопрос или утверждение Мегуми понять не может, поэтому бестолково кивает головой. Сукуна переворачивает его к себе спиной, Мегуми чувствует холодный кирпич кожей, а сзади тяжесть чужой груди. Размашистый жест языка ведёт от последнего шейного позвонка до загривка. Зубы опасно клацают в области шеи. — Ты уверен? Упирающийся в ягодицы член, нестерпимое возбуждение и сводящий с ума аромат альфы — конечно он уверен, что за тупые вопросы? — Пожалуйста, позови Сëко, — шепчет чей-то голос, но Мегуми не может понять, кому он принадлежит. Тепло чужого тела резко покидает его. Последнее, что он слышит: — Сейчас она подойдёт. .... Течка длится мучительные полторы недели. Приходится впервые за три года пропустить пары в универе. Так хуево Мегуми никогда себя не чувствовал. Иери дает ему так называемые подавители, но справляются они со своей задачей отвратительно, на фоне их приёма легче не становится. Всё, что омега делает изо дня в день — спит, дрочит, пьёт, ходит в туалет и изредка в душ. События той ночи Мегуми помнит смутно, но отлично воспроизводит в памяти прикосновения языка к шее, как пальцы заполняли его внутри, как страстно целовали губы. Вспоминая альфу, едва знакомого, совершенно чужого, он кончает раз за разом, пачкая под собой простыни. Когда парню становится лучше, он пишет друзьям, Годжо и отцу, что с ним всё в порядке. Первыми его навещают Кугисаки, Итадори, и забежавший после заседания суда Сатору. Гето в это время ведет пару у первого курса. — Дядя интересуется как ты. И ещё он... попросил прощения за то, что вы повздорили. Кусочек мяса в панировке, приготовленный Юджи, жадно летит в рот. Голод обрушивается бетонной плитой на молодого человека после недельной голодовки и отсутствия аппетита. Из-за чего они с Сукуной там повздорили и что конкретно мужчина наплел другу, Фушигуро решает не спрашивать, сохраняя легенду, и принимает извинения. Юджи, до этого понурый, тут же проясняется в лице, словно солнце выглядывает из-за туч. Нобара пристально смотрит на Мегуми, и он напрямую интересуется: — Чего? — Ты омега? — прямой в лоб, вертела она эту вашу обходительность. Поэтому Кугисаки ему и нравится. — О, точно! Годжо–сан что-то такое про тебя сказал, только не пояснил, что это. Фушигуро медленно поворачивает голову в сторону блондинистой макушки. Почуяв тяжёлый взгляд в свою сторону, Сатору с интересом начинает рассматривать запылившийся цикламен. Желание прибить за длинный язык собственного названного дядю растёт в геометрической прогрессии, но парень сдерживается. По комнате раздаётся тяжкий вздох. Он принимается вкратце объяснять кто он, почему это с ним произошло, и предупреждает, что, скорее всего, подобное состояние у него будет повторяться часто. Кажется, теперь его жизнь становится сложнее. ... — Прости, у меня зачёт у четвёртого, я никак не смогу его проводить, — Гето делает глоток жасминового чая, — Юджи что-то говорил про вашу ссору с Сукуной. Ты поэтому не хочешь идти с Сатору? В ответ кивок. О том, что Рëмен альфа, парень решает умолчать. Мегуми не понимает, зачем мужчина изначально придумал конфликт между ними, но его враньё играет на руку. Один Сатору точно не пойдёт, просить кого-то другого тоже не вариант: он наотрез отказывается видеть рядом с собой любого, если это не Сугуру или Мегуми. Фушигуро просит Цумики перенести запись, когда Гето будет точно не занят, но следующая свободная дата только через месяц. Фушигуро до усрачки боится повторения ситуации. Он уверен, что именно встреча с альфой спровоцировала его первую в жизни течку. Ходить с мокрым задом и мутной от возбуждения головой, а потом выть дома, представляя член внутри себя, парень, пиздец, как не хочет. Если всё пройдёт гладко и ему не снесёт крышу, Мегуми думает предложить Рëмену одну идею. ... День икс среди вороха будничных забот подкрадывается незаметно. Оба со страхом направляются к дверям кабинета, только у каждого разная причина бояться. Они усаживаются на диванчик просторного коридора, в ожидании, когда их пригласят. Металлическая табличка с надписью "Рëмен Сукуна. Врач челюстно-лицевой хирург. Диплом выдан 01.07.2017" отсвечивает под белой лампой коридора. — Всего восемь лет работает, он точно хороший врач? — первый звоночек нытья раздаётся от ерзающего по кожаной поверхности задницей Годжо. Фушигуро закатывает глаза, отворачиваясь. Он запрокидывает голову на холодную стену, глотает вязкую слюну и прикрывает веки. — Годжо Сатору, пожалуйста, проходите, — молодая... Молодой... В общем, медицинский сотрудник любезно пропускает их внутрь. Запах антисептика, шум дезара и клацанье быстро печатающих пальцев по клавиатуре наполняют стерильный кабинет. Мегуми чувствует аромат корицы, горечь цедры, слышит бархат приветствия и... ...Ничего не происходит. Абсолютно. Плечи расслабляются. Рëмен откатывается на стуле к креслу, на которое Годжо садится трясущимися ногами, и осматривает его лицо под лампой, после чего идёт мыть руки. Обработав кожу, он натягивает перчатки и приступает к тщательному осмотру, перед этим взглянув на сидящего у входа Мегуми. — Группа поддержки? — на лицо натянута маска, виднеются только глаза, но даже так понятно, что мужчина улыбается. — Да. Не успевает Сукуна дотронуться до лица, как Сатору тут же уклоняется от его прикосновений. — Расслабся, я только потрогаю. Больно не будет, обещаю. По хорошему не выходит. Стоит только ему заглянуть в рот, Сатору сразу начинает вертеться, как уж на сковородке, сминая пеленку. Ему еле вставляют роторасширитель, чтобы он в панике не откусил Сукуне пальцы, после чего начинают осматривать полость рта. Когда зубов касается металлический шпатель, Годжо накрывает ещё больший страх. Он тянет руку в сторону Мегуми, болтая ей в воздухе, и мычит. Парень двигается на стуле, сжимает ладонь, переплетая холодные пальцы со своими. По окончании осмотра, перчатки летят в урну, инструментарий звонко падает в ёмкость с раствором. Первое, что говорит Сукуна: — Это было больно? В ответ отрицательный кивок. — Тогда, — какого хуя хочет добавить он, но вспоминает, что на работе, — почему так трясешься, будто тебя убивают? Ладно, вопрос риторический, теперь по существу: киста большая и стала воспаляться, нужно удалять. Анестезия местная, ничего сложного в операции нет. Не считая тебя. Ураумэ, так зовут его напарника-напарницу, даёт стопку анализов, которые нужно сдать к следующему приему, и покидает кабинет. — Если по анализам будет всё гладко, операцию проведём в этот же день. И, давай на чистоту. Продолжишь жрать сладкое в таких количествах и игнорировать рекомендации, останешься без половины зубов к пятидесяти годам. В твоих же интересах их беречь — реже будешь ходить по врачам. Принимая свою участь, Годжо обречённо кивает и хочет быстрее свинтить из клиники, но Фушигуро просит подождать его в коридоре, чтобы кое-что уточнить. — Можно с вами поговорить? — Давай на ты. Полагаю, насчёт случившегося..., — его перебивает Ураумэ, вернувшись, и оповещает о прибытии нового пациента. Он даёт свой номер телефона и просит написать ему о месте и времени встречи. ... — Он...немного буйный. Простите его за это, — Цумики виновато склоняет голову, когда они видятся вечером в ординаторской. День выдаётся сложным: один истерит, что ему не лечат идеальный прикус, другой еле уговаривается удалить абсцесс на пол рожи, третий ловит анафилактический шок от анестезии. — Всё в порядке, — он вешает ключ от кабинета на место, — С ним был парень. Мегуми, кажется. — А, да, это мой брат. Он всегда водит его с собой, если боится. Мегуми — его оплот спокойствия. Чтобы не случилось брат всегда остаётся со своим безразлично серьёзным лицом, это успокаивает Сатору-сана. Всегда, говоришь? В памяти всплывает взгляд полный похоти, блеск губ и голос, так умоляющий продолжать, когда сам секунду назад просил позвать Сëко. Рëмен захлопывает шкафчик и, прощаясь с коллегами, уходит в сторону отправленного в сообщении адреса. ... Выбор Фушигуро падает на небольшой уютный ресторан. Помещение встречает его приглушённым светом. Мест немного, музыка тихая, но достаточная, чтобы скрыть их грядущий разговор. Администратор на входе уточняет бронь и провожает мужчину к нужному столику. Мегуми сидит у окна, скучающим взглядом рассматривая открывающейся вид на высотки Токио. Они обмениваются дежурным приветствием, и Сукуна приступает к выбору блюд. Жрать хочется неимоверно, глаза разбегаются от разнообразия блюд и их описания. — Здесь особо хороша утка, если ты предпочитаешь мясо, — подсказывает Фушигуро. — Часто здесь бываешь? — Да, периодически обедаю с Годжо-саном. Сукуну подмывает спросить встречается ли он с Годжо, но откладывает этот разговор на чуть поздний срок. Фушигуро начинает немного издалека, будто готовит к чему-то почву. — Ты когда-нибудь раньше встречал омег? Вытягивая кисло-сладкое содержимое стакана через трубочку, мужчина начинает рассказывать сухие факты из жизни альфы: встретил омегу в девятнадцать, узнал что такое гон, пару создать не вышло. — Он был по девушкам, а не мужикам, в отличие от меня. В общем, несколько течек и гонов мы провели вместе, но он был влюблен в девушку-бету, пришлось его оставить в покое. — И как он справлялся с течкой без альфы? — несчастная трубочка катается между зубами. Хорошие, кстати, явно за ними следит. — Без понятия. Его судьбой я больше не интересовался. А ты...встречаешься с Годжо? Палочка с креветкой останавливается в паре сантиметров у рта и следом раздаётся смех. — Я не настолько терпеливый, чтобы выносить выкидоны Годжо-сана. И я никогда не представлял его партнёром, он мне как дядя, — парень молчит несколько секунд, что-то обдумывает, после чего продолжает, — Я хотел тебе кое-что предложить. Идея, по признанию Мегуми, приходит к нему, когда Сëко невзначай кидает, что течка будет быстрее и не так мучительнее проходить, если проводить её с альфой, и Рëмен с этим утверждением соглашается, убедившись на личном опыте. Судя по всему, Фушигуро не из тех, кто ходит вокруг да около, поэтому говорит прямо: — Я предлагаю проводить течку и гон вместе. Без отношений, просто встречаться, когда это требует ситуация. Если ты без пары и тебя устраивает моё предложение, то давай попробуем упростить друг другу жизнь. А парень смелее, чем он предполагал. Мегуми не производит впечатление человека, который готов ложиться в постель с первым встречным, скорее наоборот — только с теми, кого изучил вдоль и поперёк. — Ты уверен, что готов переспать с малознакомым человеком, к тому же в период течки? — Тогда же чуть не переспал, — парень сникает. Складывается ощущение, что Фушигуро себя упрекает за случившуюся не по его вине слабость. Сукуну подобный расклад не устраивает, он должен быть уверен, что Мегуми не будет страдать от подобного рода отношений. — Не пойми меня неправильно, я ничего не имею против секса без обязательств, серьёзных отношений, на данный момент, не ищу. Однако период течки и гона очень важен для нас, и если ты будешь спать со мной без желания и только потому, что течка сводит тебя с ума, то ни к чему хорошему это не приведёт. Фушигуро молчит, обдумывает сказанное, глядя на лавандовое полупрозрачное мессиво в стакане. Взгляд синевы из-под длинных ресниц и уверенное: — Я хочу попробовать. Если ничего не выйдет, оставим эту затею. Идёт? ... Ожидаемо, ничего не получается. Даже в период сильного возбуждения, спровоцированного течкой, Мегуми сжимается, закрывается в себе. С одной стороны он очень податливый, тело откликается на каждое прикосновение, из задницы смазка льётся водопадом, с другой — внутренняя зажатость и отторжение видны в напряжённых мышцах и скомканный действиях. Фушигуро словно оставленное таять мороженое — снаружи мягкое, растекающееся, черпай ложкой сколько угодно, никакого сопротивления не встретишь, но как только пытаешься задеть сердцевину, слышишь хруст льда. Рëмен чувствует себя ебанным насильником. Член внутри так приятно обхвачен тесными стенками, желание продолжить двигаться нарастает с каждой секундой, возбуждение пиздец, как давит на голову. Кончить хочется без ума, но понимание, что Мегуми не нравится, заставляет его вытащить член. — Почему ты остановился?...Нет, стой! Давай продолжим! — Фушигуро перехватывает его предплечье, словно утопающий хватается за круг. — У нас был уговор: если не выходит — прекращаем. Мне твой акт самонасилия не по душе, — презерватив с хлюпающим звуком стягивается с основания и аккуратно падает на пол, — От беты, которая тебе нравится, будет больше толку, чем от меня. Пойми, я не твой единственный билет в нормальную жизнь. Фушигуро противиться, говорит, что вот же он — текущий, открытый, бери не хочу, трахни и забудь, но Рëмен почему-то не берёт, не трахает и не забывает. Мужчина в который раз объясняет, что парню лучше заниматься сексом по-любви или хотя бы с кем-то, кого он хорошо, долго знает. — Пожалуйста, не уходи, — парень скулит, как собака, выброшенная под окнами, обвивает шею руками, притягивает к себе. Сукуна хочет съязвить, что никуда не уйдёт из своей квартиры, но сдерживает себя. Сейчас не время ерничать. От пацана несёт черникой и лимоном. Он вдыхает сладостно-горький с растрёпанной макушки аромат, будоражащий всё тело. Феромоны что надо. Мегуми слепым котёнком тычится в губы, обхватывает сначала нижнюю, затем верхнюю половинку, кончиком языка проникает внутрь. Наблюдая с приоткрытыми глазами за попытками пересилить себя и дать контроль над разумом омеге, Сукуна прерывает поцелуй. — Тебе пора. В глазах напротив оседает разочарование. ... Сигаретный дым наполняет лёгкие и улетучивается, смешиваясь с ароматом прошедшего ливня. С крыши падают дождевые капли прямиком в лужу. Слепящие глаза лучи солнца, пробиваются сквозь слой грозовых туч. Рëмен облокачивается на перила и размышляет. Мегуми пропадает на небольшой отрезок из его жизни: на операцию и последующие приёмы с Годжо проходит Гето, общие встречи обходятся без него, а в их диалоге висит буквально парочка сообщении с тех времён, когда они только начали общаться. Затем парень вновь появляется, начинает сам писать, предлагает встретиться, "просто пообщаться". Подбивает клинья, в общем. Рëмен соглашается чисто из любопытства, с интересом наблюдая, что из этого выйдет. Их общение и встречи без единого намёка на интим длятся больше полугода, прерываются только во время течек и гона. Под прогулками по ночному Токио, совместных походах в кино и разговоров, Мегуми постепенно раскрывается, открывает ворота в свою душу, пуская Сукуну ментально ближе. Физически его подпускают чуть позже. Они идут вдоль небольшой мостовой, болтают о всякой ерунде. Навстречу им идёт парочка, явно не замечающая никого вокруг. Они случайно задевают Мегуми плечом, извиняются и, хихикая, уходят прочь. Фушигуро замолкает, а затем предлагает заглянуть к нему домой. Становится сразу понятно, что Рëмена приглашают далеко не на чай. Тогда случается их первый нормальный раз, где оба получают удовольствие, несмотря на отсутствие гона и течки. Приоритеты со временем меняются, желание построить с Мегуми отношения растёт, и они начинают встречаться. Через несколько совместных течек-гонов их циклы начинают совпадать, что приносит большое удобство — не надо так часто отпрашиваться с работы. Единственное, что не устраивает длительное время Рëмена — отсутствие метки на Мегуми. Тот противится, толком не объясняя причины, а Сукуне пиздец хочется прокусить эту сладостную кожу. Когда он берёт его сзади, постоянно тычется в шею, вылизывая загривок, рефлексы кричат ему "пометь!". Приходится затыкать их куда поглубже и разочарованно стонать в макушку. В один из разговоров удаётся выпытать причину: Фушигуро боится забеременеть, так как с меткой шансы стать родителем становятся явью. Страх обоснованный, Рëмен согласен, но будь его омега более сговорчив, он бы ещё тогда всё объяснил. — Я видел твои результаты УЗИ. Твои яичники не функционируют, поэтому яйцеклеток у тебя тупо нет. А мои живчики, по заключению спермограммы, не способны тебя оплодотворить. Даже если мы будем ебаться двадцать четыре на семь, ты всё равно не забеременеешь, потому что мы бесплодны, не парься. И вообще. Скажи, пожалуйста, вот это, — он тычет указательным пальцем в приоткрытый рот, — тебе зачем? Мегуми хмурится, но после поцелуя на лице расцветает легкая улыбка. ... Небольшая квартира встречает их двумя шебутными псами, когда они возвращаются из магазина. От Мегуми во всю несёт омегой и возбуждением, от Сукуны наверняка веет не хуже — свой запах он ощутить не может. — Место, — под строгий голос собаки послушно возвращаются на лежанки, несмотря на сильное желание помочь с покупками. Пакет с продуктами быстро разбирается, после чего они проходят в комнату. Рëмен целует его первым: жадно обхватывает лицо, зарываясь в пряди, притягивает ближе за талию. Одежда летит на пол, они падают рядом с ворохом тканей на футон. Фушигуро всячески к нему тянется, водит руками, ласкает, облизывая шею, покрывая каждый миллиметр тела поцелуями. Рëмен укладывает руки на костлявые бедра, размашисто проводит языком вдоль расселины ягодиц, слизывая терпкую смазку, и вводит кончик внутрь. Горячие стенки обхватывают его, и он продолжает двигать им до тех пор, пока Мегуми со стоном не кончает. Сукуна вытирает влажный рот и проталкивает два пальца, без сопротивления проникающих в маточный ход. Бугорок простаты чувствуется подушечками, он массирует её, вызывая новую волну возбуждения. Фушигуро, растрепанный и мокрый, в попытках придвинуться ближе, елозит задницей по простыням. Естественная смазка продолжает вытекать в большом количестве, отверстие пульсирует под пальцами. Растягивать не приходиться, и Сукуна входит одним плавным движением. Фушигуро обнимает его за спину, скрещивая ноги на пояснице, тем самым позволяя войти максимально глубоко. Толчки быстрые, грубые, ритмичные. Короткие пряди липнут к лицу, ноги затекают. — Пометь меня, — слышится сквозь сбившееся дыхание. Мегуми переворачивается на живот, открывая доступ к шее. Сукуна наваливается на него всем весом, лижет мягкую плоть и впивается в неё зубами, продолжая двигаться. Кожа наливается вишней, а он довольно рычит. Через пару толчков Рëмен изливается, заполняя нутро спермой. Узел разрастается, создавая сцепку. Мегуми, прогибаясь в пояснице, запрокидывает голову и кончает. Оба устало валяться на растормошенный футон. Обмякший от нежностей Мегуми утыкается Сукуне в плечо и что-то бормочет. — М? — Рëмен лениво тянет Мегуми к себе, обнимает поперек груди. В сон клонит неимоверно, а собачки ждут очередь на выгул. Течка с гоном течкой с гоном, а псиный туалет по расписанию. — Я говорю, вставать надо, пока они не разнесли дом. — Эти два чертяги сгрызли мои кроссовки, — сетует Рëмен, напяливая футболку. Для прогулки пойдет, не на подиум же собрался. Классные вообще-то кроссы были, из Испании привёз. — Нечего было оставлять их сушится на батарее. Справедливое замечание. Со своим косяком он согласен, сглупил. Два огромных пушистых комка вихрем выбегают из подъезда в сторону поля. Сукуна и Мегуми хватаются за руки, несясь в след по мягкой траве.