Мой дорогой

***

Антон открывает глаза, прямом как в кино. Лежа на спине, руки по швам, а лицо такое, будто и вовсе не спал, а просто лежал так всю ночь. Первая его мысль, что щекочет где то в животе: «блять». Антон резким движением срывает с себя одеяло, профессионально на заднице переворачивается, падая с кровати, путаясь в длинной футболке, в которой спал, скачет на одной ноге в ванную, руками хватая первую попавшуюся одежду. Он размахом включает свет, кидает вещи на пол и быстро открывает воду. Сильный напор громко шумит и брызжет во все стороны. Антон громко и выразительно материться. Он напяливает на себя черные мягкие штаны, сверху черную футболку, на которой написано белыми буквами: «Пенис. [П’ э н’ и с] — мужская часть тела», а сверху одевает черную толстовку. Завершительной вишенкой становятся разные носки, так он один еще одел пяткой вперед. Антон выдавливает себе пасту в рот, просто полоща ей рот, вылетает пулей в комнату, хватает рюкзак и бежит из квартиры. Он одевает кеды, из которых торчат пятки, потому что не хотел тормозить, чтобы просто одеть обувь, в руках держит черный бомбер, а с плеча до локтя свисал черный полупустой рюкзак. Двери лифта открываются. Яркий электрический свет слепит глаза. Антон кидает рюкзак вниз и пялится в зеркало. Он руками поправляет кудрявые волосы, разглядывает свое белое лицо, лениво выдыхает и спускается на корточки. Он засовывает в кеды два пальца, чтобы нацепить их на себя, а шнурки просто пихает туда же, где и была его нога. На плечи он просто накинул бомбер, а в рюкзаке искал деньги на проезд. Когда Шастун наконец-то приземлил свою пятую точку на мягкое кресло автобуса, то позволил себе проверить телефон. На экране красовались смс от двух Дим. «Журавль» — Антон Андреевич, вам пизда. - Антося, я даже не знаю от кого больше. От классного или от меня с Димой. — Воля тут рыскает как горгона какая то. Кажется у него сейчас и зрачки будут гореть огнем «Поз-очконос» — Антон, если ты опаздываешь, то лучше дома и оставайся, иначе посмертной казни тебе не избежать. В этом я тебе слово даю.

«Антонозавр»

— Поздно, Димчик, я уже в автобусе трясусь. Пожалуй, заеду в храм и свечку за себя поставлю.

Антон выключает телефон, кладя его экраном вниз. Судя по всему, в школе нет Сережки, так как от него нет смс по опозданию Шастуна. Антон тяжело выдыхает воздух, отклоняя голову назад. Она печально жмурит глаза, тихо хныча: «Сука-а-а…» Павел Алексеевич всегда относился плохо к опозданиям. Говорил, что если за месяц будет три опоздания, то идешь писать объяснительную. А вот у Шастуна сейчас второе опоздание. Антон любил приходить позже и в 10 классе постоянно опаздывал. Но сейчас Воля решил ввести свои жесткие порядки, каждый первый урок проверяя все ли на месте. Антон стоит перед дверью кабинета биологии, думая, а стоит ли вообще туда заходить. Он крепко сжимает руку на дверной металической ручке, чувствуя, как она нагревается от теплоты его мокрых рук, и, жмурясь, открывает дверь. Класс затихает и все оборачиваются на него. Антон делает вид, что ему все равно, но внутри все сжимается. Он мысленно тараторит: «не смотрите, не смотрите, не смотрите!» Учитель поднимает глаза на него, выглядывая из-под очков. — Антон, здравствуй, — говорит он спокойно, но усмешка в его голосе все равно присутствует — думал ты не придешь. — Здравствуйте, извините, пожалуйста… — бубнит он под нос заученную фразу — …можно я пройду? Оправданий нет, я проспал. — Спасибо за честность, Антон, проходи, — кивает учитель. Он едва заметно улыбается и вновь принимается за тему. Шастун плюхается на место рядом с Журавлевым. Антон бубнит ему: «привет…», но парень молчит. Он тяжело, театрально вздыхает, поправляет рукава своей нежно-розовой рубашки, элегантно проводит рукой по волосам, закрывает учебник, сверху кладет на него тетрадь и взмах! По голове Шастуна прилетает сильная оплевуха. Кажется, даже перед его глазами пролетели все параграфы этого учебника. Антон сдерживает: «ой!», потирая ушиб. А Дима аккуратно кладет учебник на парту, стряхивая с него невидимую пыль и тоненьким голосом говорит: — Прости. — Да ничего, — говорит Антон, вся потирая затылок. — Я не тебе, а учебнику, — говорит Журавлев, поглядывая на Шастуна из-под прикрытых век. Он все делает вид, что обижается на Антона, но уже давно смягчился. — Дим, по голове бить опасно, — оборачивается к ним Позов. — Но заслужено! — шепчет ему в ответ Журавлев. — Ты знаешь, что тебе Воля сделает? — переводит тему Позов. Он проводит большим пальцем по горлу. Антон кивает и опускает глаза в парту, будто у него там лежит тетрадь с о-о-очень интересным конспектом. Звенит звонок. Шастун печально поднимается со стула, берет свой рюкзак, небрежно закинув его на плечо, и выходит из кабинета. Следом его догоняют двое Дим. Они молча идут по коридорам, направляясь в кабинет русского языка, прямо в лапы свирепого Воли. Там буквально чуть ли не висит табличка: «Не влезай! Убьет!». По спине Шастуна проползают мурашки, но он осмеливается зайти в кабинет. Так, чтобы просто кинуть вещи, но войдя вовнутрь, ему учитель тут же говорит: — Антон, останешься после урока. Надо с тобой обсудить кое-что. Шастун хмурится, сжимает кулаки и бубнит: «я ебал…», но тут же натягивает на себя маску дурочка и говорит: — Да, конечно. Антон поспешно выходит из кабинета, проходит половину коридора и садится на пол. Рядом садится Журавлев. — Ты зачем Поза съел? — спросил Шаст, оглядывая с ног до головы Диму. — Ничего страшного, выйдет через другой проход, — пожимает плечами Дима, поправляя воротник рубашки — очконос остался с Волей по поводу ЕГЭ по русскому. Антон почесал затылок, тяжело и нудно вздохнув. — Какая же мне пизда, — хнычет он. — Да ладно, посидишь, послушаешь, покиваешь, а потом он отстанет. Шастун отводит взгляд от Журавлева в окно. Печальное лазурное небо затягивают серые облака, который становятся все темнее. Так же паршиво, как на душе. Антон понимает, что домой придется идти под дождем. На горизонте появляется Поз, который идет с максимально сосредоточенным и серьезным лицом. Но, заметив парней, на губах появляется довольная улыбка. Он садится рядом с ними на холодный пол. — Димыч, ты сказал Антону? — спросил его Позов, выглядывая из-за плеча Шастуна. — Нет, — качает головой Журавлев — у нас физик новый. Начнет работать с завтрашнего дня. Наша физичка слегла со сломанной ногой. — Надеюсь, он поадекватней будет чем Тамара Львовна… — мычит задумчиво Антон. С физичкой Тамарой Львовной у него были плохие отношения. Когда она появилась у них в девятом классе, то Антон желал показать ей все свои знания. Шастун прекрасно знал физику, имел дополнительные занятия и ходил даже на курсы в университет, который находился в другом конце города. Но Тамара Львовна решила, что Антон бездарь и списывает каждый тест, поэтому ставила ему двойки и тройки. А после, когда Шастун пришел к ней разбираться, она пожаловалась его классному руководителю. С Антоном разбирался завуч, а потом директор. Шастун был очень сильно напуган, поэтому решил просто «забить». Он перестал учить физику, забил на этот предмет, а потом и впрямь списывал. Через месяц история с физичкой разлетелась по всей школе, в том числе и по учителям. К Шастуну поменялось отношение на все сто процентов. Некоторые учителя начали больше уважать его, а некоторые наоборот. С тех пор, Антон забил на уроки, да и в школу ходит на «отвали». Звучит звонок. Парни поднимаются с пола и медленно идут на урок. Антон плюхается на последнюю парту, достает зеленую тетрадку в клетку, в которой осталось максимум пять листов, шариковую ручку, которую нашел на полу. Хоть Шастун и называл себя «гуманитарий», но русский он знал лишь поверхностно. Весь урок Антон скучает. Подперев щеку кулаком, он что-то чертит на полях, вырисовывает зигзаги, физиономии сказочных существ, рисует карикатуры и мини комиксы. Шастун пытается пристать к Позову, чтобы сыграть с ним в крестики-нолики, но Дима лишь стряхивает его руку со своего плеча. С горем пополам, Антон отсиживает этот урок. Звенит звонок, ученики подскакивают с мест, выбегают из кабинета, громко разговаривая и гогоча. Журавлев и Позов тоже выходят из кабинета, жестами показывая, что буду ждать его за дверью. Антон мысленно креститься и садиться за первую парту перед столом учителя. Воля выдерживает театральную паузу, стирая с доски белый мел. Шастун уже хочет уйти. Павел Алексеевич кладет тряпку, подходит к своему столу, садиться за него, что-то щелкает пару раз в ноутбуке и, скрестив пальцы, наклоняется корпусом к Антону. — Шастун, я так полагаю ты знаешь о чем пойдет речь? — Да, извините, что опоздал. Такого больше не повторится. Можно идти? — Я о другом. — говорит учитель, его взгляд становится печальными и серьезным — Антон, твои результаты очень низкие для одиннадцатого класса. Особенно по базовым предметам. Литература, информатика, история — бог с ними, но алгебра, русский, физика и химия очень важны. Шастун фыркает и отводит взгляд. — Антон, ты понимаешь, что если ты не сдашь экзамены, то да здравствует второй год, а дальше будет очень сложно «выходить в мир». Я полагаю, тебе не хочется идти работать кассиром или дворником. — Дворники сейчас очень востребованы… — бубнит Антон, опустив голову. — Я тебе серьезно говорю. Возьмись за голову, пока учебный год только начался. Конечно, нагнать три года за один будет сложно, но пока есть время, Шастун… Антон хмурится. Будто он сам этого не знает. Спасибо, что повторили это в сотый раз, Павел Алексеевич. Но парень молчит. Он не хочет вновь поднимать эту тему и обсуждать ее всю перемену, поэтому просто говорит заученную фразу: — Я все понял, Павел Алексеевич, я постараюсь. Можно идти? — Иди, — выдыхает Воля. Он понял, что Антон нихрена не сделает. Шастун вылетает из кабинета и захлопывает за собой дверь. А как только слышится щелчок, то тут же показывает средний палец и что-то недовольно мычит. — Ну что? — подходит к нему Позов. — Да ничего. В сотый раз уже слышу хуйню, что я бездарь и мне закрыты все пути! — ругается Антон. — да мне плевать на это! Димы переглядываются, пожимая плечами. — Если ты станешь дворником, то я найму тебя убирать мой особняк, — приободряет его Журавлев. — Да у тебя вообще не жизнь, а малина, — машет рукой Антон. Диме от родителей передавался дом по наследству, который находился на окраине. Ну, как «по наследству», скорее подарком за выпуск из школы. — Пошли уже! — толкает их в спины Позов. Следующие уроки парни отсиживают с трудом. Все время клонит в сон и болит голова. С последнего они сбегают, решив, что им нахрен не нужен английский. Они перекидывают рюкзаки через турникеты, перепрыгивая их и вылитая из школы, пока сторож Михалыч орет им что то в спины. Хорошо, что он постоянно пьяный и не помнит всех в лицо. Как-то Шастун с Матвиенко подкупили его бутылкой водки, что прятал отец Сережи, чтобы Михалыч выпускал их всю неделю с последнего урока. Сторож конечно согласился. Он скорее больше хороший собутыльник, чем человек.

***

Время близится к 00:30. Антон идет по улице, а злобный ветер проникает к нему под куртку, холодными лапами изучая его худое тело. Шастун кутается в куртку, выдыхая горячий пар, но все равно бредет в некуда. Ему холодно, сонливо, хочется есть. Но он идет. Бездумно шаркая обувью. Начинается дождь. Капли проникают сквозь капюшон черной толстовки. Антон хмурится, но идет дальше. Ему нравится эта интимность. Плачущее небо, мрачные улицы и он. Один. Его награда: видеть все это. Спящие дома, асфальт, который трескается, чтобы вздохнула земля, дрожащее небо от холода, луна, которая падает, засыпая. Шастун замерзает так, что дрожать начинают руки. Он решает больше не бродить безмолвно по улицам, не заставляя спящую луну освещать ему дорогу, поэтому идет домой. Он стряхивает с себя мокрую одежду, бросает ее комком на стул и падает в не заправленную кровать. Он, как гусеница в своем коконе, закутывается в одеяло. Берет в руки телефон и открывает «Вк». Он листает аккаунты своих друзей, кривя рот. У всех его друзей уже были девушки, даже у друзей геев были парни. А Антон был один. Он чувствовал себя ошибочной кляксой на холсте художника, которую просто не вытерли. Которая случайно капнула с его кисти на прекрасную картину. А она так и притаилась на полотне, тихо сидя в углу. Может быть у Шастуна была такая роль? Просто молча сидеть? Может быть он держит баланс этого жалкого мира? А может быть ему просто не повезло. Антон закутывается плотнее и засыпает. И все по новой. Мысль: «блять», шум воды, незасунутые пятки в кеды, угрозы Журавлева. Только одежда была мокрой и мятой. Нормально не просохла за ночь. Антон трясется в автобусе максимально злой, не выспавшийся, с растрепанными волосами. Он успел уже наорать на кондуктора в автобусе, который решил доебаться почему же Антон опаздывает в школу, посраться с дворников у школы, а так же с противной бабкой, что живет над ним. Антон перескакивает турникеты, но рюкзак спадает с его плеча и учебники из него вытряхиваются. Видимо Шастун забыл его закрыть, когда доставал из него проездной. Антон грязно и выразительно материться и опускается на колени, чтобы подобрать учебники и единственную тетрадку. Все они пачкаются в грязи от уличной обуви. Резко его обволакивает запах мужского одеколона и запах одинокой звезды в небе. Антон сначала видит мужские брюки и черные лакированные туфли. Фигура плавно опускается, подбирая учебники. — Физика одиннадцатый класс? — звучит приятный голос. Мягкий, спокойный, с тихой хрипотой. Перед ним на корточках сидит мужчина. Черные волосы в аккуратной укладке, с ровным пробором и челка элегантно зачесана назад. На нем белая рубашка с черным галстуком, рукава закатаны до локтей. Антон пару раз раскрывает рот, желая что-то сказать, но вновь закрывает. Он похож на рыбу, которую выловили из озера, и она в ахере от происходящего, но Шастун был в ахере от красоты сидящего перед ним мужчины. Антон берет учебник, и их пальцы едва касаются друг друга, но он замечает какие у него они теплые. — Спасибо… — выдавливает из себя Шастун. Он мотает головой, кудряшки рассыпаются на его лицо. Мужчина улыбается, и Антон замечает какие у него глаза. Как море при солнце. Как ясное небо без облаков. Глубокие, выразительные, говорящие о многом. Но сейчас они почему то молчали. Молчали, держали что-то в себе. Но улыбались. Ласково и приветливо. Так улыбаются не все. — Меня зовут Арсений. Арсений Сергеевич. Видимо я буду у тебя преподавать физику, — улыбается все так же он. Он смотрит то в глаза Антону, то на его кудряшки, что выбились на лицо. — Аа… приятно познакомиться… — зачем-то говорит Антон. Странная фраза для учителя. Арсений выжидающе смотрит на Шастуна, склонив голову на бок. — А, я Антон. Антон Шастун, — неловко представляется он. Парень быстро поднимает оставшиеся учебники, тетрадь и пихает все это в рюкзак. Поднимает его с пола, небрежно застегивает, вешает на плечо и быстрым шагом идет вперед: — До свидания, Арсений Сергеевич! — оборачивается Шастун, быстро тараторя эту фразу. Его сердце замирает, когда он видит его лазурные глаза в растерянности. Хочется остановиться, подойти к нему, обнять, поцеловать. — До свидания, Антон Шастун, — неловко улыбается Арсений и добавляет — не опаздывай на урок! В этой фразе нет угрозы, нарекания или упрека, а приятельская шутка, ласковое напоминание. Шастун мчится по коридорам, слыша как сердце глухо бьет в висках. Все вокруг становится незаметным. Он летит не на урок, а пролетает мимо кабинета геометрии, залетает в туалет. Он тут же облокачивается о стену, съезжая по ней спиной. Он нервно дышит. Кладет руку на грудь, стараясь успокоиться. В его голове звучит спокойный голос Арсения. Перед глазами две ясные голубые точки. И запах одинокой звезды. Заблудшей и потерянной. Такой каким ощущает себя Антон. Он заползает в кабинку и закрывает хлопком дверцу. Он еще десять минут просто сидит на унитазе, стараясь отдышаться. Его лицо красное, а в сердце печальное ощущение. Он, что, скучает по Арсению? Антон часто мотает головой, шепча: «Нет, нет, нет, нет! Антон, нельзя! У него наверняка жена и дети! Не смей смотреть на него! Не смей даже думать о нем!». Но у него не получалось. Хотелось вновь подойти к Арсению. Хотелось его обнять. Шастун нервно трясет ногой и грызет ногти. Он запрещает себе думать о нем. Сто раз трясет головой, стараясь вытряхнуть противные мысли из головы. Но сердце вновь что то шепчет. Кажется, что оно выбивает в грудной клетке имя. Имя: Арсений. Звенит звонок. В туалет сразу с ноги вышибают дверь. — Антон, давай выходи, — стучит в кабинку Поз. — Да, Господи! — фыркает Журавлев. Он хватается за ручку и рывком открывает дверь. — А если бы он ну… — говорит Дима, затихая. — Да, что мы там не видели! — закатывает глаза Журавль — Боже, что с тобой, Тося? — Дима, Димочка, родной! — вскакивает Антон. Он крепко обнимает друга, хлопает его по плечу. Подходит к умывальнику, откручивает кран и умывается. Он переводит взгляд на двух ошарашенных парней. — Пойдем те, пожалуйста, поскорее, — улыбается как ни в чем не бывало Антон — что у нас сейчас? — Физика, — говорит Позов, выгибая бровь. Шастун падает на задницу. Он хлопает глазами, неловко улыбаясь. — Ты чё, Шаст? — не понимает Журавль, поднимая друга с пола. — Ничего. Скользко просто, — отряхивается Антон, поднявшись на ноги. Они идут в кабинет физики, а Антон думает как бы пережить этот урок да не умереть от разрыва сердца.