Вереск.

ㅤㅤㅤПервые дни июня выдались жаркими, но эта была не та знойная жара, когда от духоты кружит голову, а тело немеет от солнечных лучей, более не способное делать ничего, кроме как лежать в тени какого-нибудь дерева, ловя спутанными локонами волос отголоски ветерка. Эта жара была приятна, она ложилась на кожу бронзой, пробиралась под рёбра ощущением беззаботного, абсолютного счастья. ㅤㅤㅤЛололошка, разомлевший от прохлады раннего утра, сидел на песчаном берегу, пропуская сквозь пальцы горсти золотых крупиц, и изредка щурился, когда солнечный свет ненароком ранил его глаза. Перед мироходцем простиралась картина удивительной красоты: озерцо, у которого они с Джоном решили остановиться на «неопределённый период», поблёскивало, играючи переливаясь. Стена леса, окутанная полурассеевшимся туманом, создавала ощущение уединённости, так необходимое после долгих месяцев проведённых в окружении вынужденных товарищей по оружию. Лололошке трудно давалась мысль о собственном одиночестве, но сейчас, окружённый рокотом насекомых, птичьими трелями и шелестом листвы, Ло желал, чтобы его молчаливое прибывание продлилось ещё чуть-чуть. ㅤㅤㅤВпрочем, Лололошка не знал, сколько ещё дней они с его спутником проведут подле этого берега. Его голова была забита совсем иными, нехитрыми мыслями, от которых губы то и дело трогала лёгкая улыбка: мысли эти были приятны, легки и краткосрочны. Такие мысли бывают разве что у детей, коим незачем беспокоиться о своём будущем в столь раннем возрасте, да у любовников, чьи думы всецело принадлежат их объекту обожания и более никому. Лололошка, отражая в себе черты и того, и другого, пожалуй как нельзя лучше вписывался в идеалистическую картину тишины и покоя. ㅤㅤㅤ— «Жара... — неожиданно промелькнуло в череде размышлений и Ло взглянул на свои оголённые ноги, ставшие красноватыми за часы, проведённые под открытым небом, — Не мешало бы искупаться». ㅤㅤㅤНемного погодя, Ло скинул с себя холщовую рубаху, затем брюки, уже изрядно испачканные в иле и росе, потом и бельё, оставаясь полностью обнажённым. Тело тут же сладко потянуло от ощущения раскрепощённости и холода. Крепко зажмурившись, Лололошка ступил в воду: Ему не впервые было нырять в омут с головой, но отчего-то в этот раз Ло хотелось верить, что на глубине его не ждёт очередное чудовище, возжелавшее утащить его на дно. Мысли о том, что всё должно быть хорошо и никак иначе так поглотили его, что Ло не сразу заметил, как оказался чуть ли не на середине озерца. Прозрачная вода окутала тело: Ло окунулся в неё, стремясь смыть с себя архейскую пыль и тени кровавых сражений. ㅤㅤㅤЗатем, в воду стянулась одежда: Лололошка, присев на мелководье, крепко вцепился в неё, растирая меж собой и без того заношенные ткани, в попытке избавиться от кровавых разводов. Давно въевшиеся пятна потемнели, напоминая собой о пережитом. Глядя на них, Лололошка никак не мог отделаться от чувства, что впереди его ждёт куда более мучительное испытание, чем то, в которое они с Джоном успели ввязаться. ㅤㅤㅤ— О чём думаешь, красавица? ㅤㅤㅤЛололошка вздрогнул: знакомый голос раздался едва ли не над самым ухом, но обернуться сейчас значило бы проиграть в их импровизированной битве. ㅤㅤㅤ— Надолго мы тут? ㅤㅤㅤВ ответ – тишина. Джон явно отошёл ближе к берегу, а иначе бы Лололошка ощутил, как участился чужой пульс и потяжелело дыхание. Впрочем, думать о чужих тревогах совершенно не хотелось. хотелось вообще не думать. ㅤㅤㅤ— Можем выкроить себе пару недель, мой милый сообщник. ㅤㅤㅤГолос Джона звучал неожиданно непринуждённо: без мишуры, напускного веселья или насмешки. Это был голос уставшего человека, растерявшего в этой жизни всё, что с таким трудом умудрился себе присвоить. Лололошку кольнул стыд: Джон, наверное, презирает его. Всё таки Харрис был человеком света, и в окружении он ценил не столько внешнюю привлекательность, сколько образованность. Лололошка, лишённый свободы мысли, чувствовал себя в такие моменты едва ли не виновато. ㅤㅤㅤ— Как тебе дом? ㅤㅤㅤОни остановились в небольшом домишке с просторной кухней, печью, спальней, где стояла одна крепкая кровать, и скромной верандой. Джон тут же облюбовал себе последнюю, чтобы коротать там дни за чтением. Лололошка не противился такому раскладу дел: слова Джона, его решения придавали всему некий смысл, так что в конечном итоге оказывалось, что он прав. Ло мог пойти на такую уступку, тем более Джон позволял ему наблюдать за тем, как он хмурится, перелистывая страницы, улыбается, подчёркивая какие-то фразы, и, наконец, заливисто смеётся, что-то шепча под нос. Зрелище было завораживающим. ㅤㅤㅤ— Мне нравится, — наконец ответил Лололошка, накидывая насквозь вымокшую рубаху на плечи, — Ты просил собрать травы для чая. они там, в сумке. ㅤㅤㅤ— О-о-о, — послышался щелчок замка, — Ну так чего мы ждём? ㅤㅤㅤ— Джон?.. ㅤㅤㅤ— М? ㅤㅤㅤЛололошка обернулся, сдавшись первым: отрицать красоту Джона, не скрытую под строгим костюмом-тройкой, было сложно. Обернув вокруг пояса накидку, Ло настиг того в пару шагов, и, не медля, коснулся губ в коротком поцелуе. Лололошка мало что знал о любви, его любовный опыт был скуден и короток, но каждый раз касаясь Джона так он был вынужден думать о том, что все проблемы любви не более, чем выдумка. ㅤㅤㅤВозможно потому, что сейчас Джон пах вереском, мёдом и счастьем.