Nervous Wreck

Восемнадцать. С самого детства мечтаешь об этой жалкой цифре, чтобы в итоге все твои ожидания разбились на мелкие кусочки словно хрупкое стекло. Казалось, что его никто никогда не поймет, в особенности родители. С друзьями никогда не получалось, они курят, пьют, орут в микрофон в гараже. В принципе не хуже чем он, но у них в глазах хотя бы была эта искра которую ему так хотелось когда то ощутить - пока у него была лишь только тьма.

***

Воняло сигаретами, пивом и чем-то еще, что трудно объяснить, наверное трава которая смешалась с запахом пота. Колонки включенные на всю орали "System of a Down", облакачиваясь спиной об холодную бетонную стену, Субон качал головой в такт, его темные пряди противно лезли в лицо, а под курткой ныла совсем свежая татуировка. — Ты же обещал родителям быть дома к десяти, — напомнил его как кажется самый близкий друг в этом окружении - Намгю, докуривая чей-то окурок. "Фу" сказал бы любой адекватный человек, но это обычное дело в их компании. — Я много чего им обещал, — усмехнулся Субон и сделал глоток уже теплого пива. Телефон в кармане вибрировал в третий раз почти выкрикивая надпись "Мамуля" на экране. Но он выключал его снова и снова. — Они тебя убьют, — Намгю снова посмотрел на него, прищурившись. Эта кошачья натура всегда будоражила внутренние чувства Субона, но кто он такой что бы подавать виду. — Нормально, снова запрут меня дома, но разве меня это когда то останавливало? — Боже, ну ты и уебок, — весело сказал Намгю стряхивая пепел в пустую банку из-под энергетика. Он сидел на старом диванчике, подогнув ноги под себя, в растянутой футболке с логотипом Nirvana которую он благополучно украл когда-то у Субона. Они находились в самом темном углу этого подвала и из-за полуопущенной занавески на маленьком окошке в помещение заливался свет уличного фонаря, вырезая четкие тени на его лице. Волосы растрепнанные как после насыщенного сна, а улыбка все такая же искренняя. — Они тебя так не волнуют словно завтра настнет конец света. — А вдруг и настанет. — Субон пожал плечами. Может где-то в глубине души он на это и надеялся. — Всякое случается. Где-то за спиной врубили "West Coast Smoker" от Fall Out Boy. Ребята взбудоражились ведь знали чей это любимый бенд. Субон выпрямился. — Это моя темка. — уверено сказал он и швырнул пустую банку в угол. Подорвавшись с места он вырвал у Сэми гитару, даже не спросив. Не хватало двух струн, но кого это честно говоря волновало? Компания начала буйно кричать, а кто-то даже свистеть. Субон играл с таким напором, будто пытался пробиться сквозь стены этого вонючего подвала к настоящему свету. Играя на этой обдолбаной гитаре, его эмоции все меняются и становятся более интенсивными. В каждом аккорде он переживает целую гамму чувств: от умиротворения и сосредоточенности до глубокого погружения в свои внутренние переживания. Звуки, исходящие от нее словно отзеркаливали Субона. Это всегда было единственным способом выразить то, что словами сказать невозможно. Каждая струна въедалась в пальцы до заметных вмятин, находясь под адреналином у него не получалось играть никак иначе как грязно и фальшиво. Он мог поклясться что сыграл бы лучше, но сердце пропускало удар, а ладони потели когда среди всех этих противных пьяных взглядов, он находил его. Боже, он действительно сходит с ума. Когда он закончил, Намгю все еще стоял неподалеку нервно рассматривая свои кисти, они все в ранах от драк...И от того, про что знал только он и его самый близкий человек. — Чувак — тихо сказал он. — Это было пиздец как горячо. Субон подошел ближе. Они стояли почти вплотную - музыка, остальные и запахи растворялись. Был только он и Намгю. Он смотрел прямо в эти глаза, они сверкали словно в них отражалась галлактика. Он потопает в ней и скорее всего, вряд ли захочет вернуться. Телефон в кармане снова завибрировал. На ярком экране будто выжгли слово "Мамуля". Восьмой раз. Он выключил его, раздражающе потирая висок с прикрытыми глазами. Он знал что его ждет.

***

Дом - место где всегда веет любовью и заботой, где тебя встретят с теплыми объятиями и поддержкой, говорили они. У входа в их дом всегда воняло мочой, кошачьим кормом и сыростью. Лампочка на крыльце почти перегорела, но Субон уже выучил эту дорогу и знал как идти. Он мог с закрытыми глазами дойти до двери, споткнувшись ровно три раза - об угол ступеньки, об декоротивные камни и об прихожий коврик. Было без десяти пять. Птички пели, небо синело, но внутри - все так же серо и холодно. Он медленно открыл входную дверь. Тишина. Только гул холодильника. Он прошел по коридору. Снял кожанку, кеды. Поставил гитару у стены. В надежде тихо проскользнуть в комнату, краем глаза он заметил чей-то силуэт. — Субон. Голос матери ударил, как плеть. Она сидела на кухне в халате, с чашкой кофе в руках. Рядом - пепельница, сигарета почти догорела. Он молчал. — Мы с отцом не спали всю ночь. — А кто вам мешал спать-то — буркнул он и прошел мимо. — Не смей так со мной говорить! — Она встала. Голос дрожал, как струна. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь? — А что я сотворил такого? Не сторчался и не спился пока что! Я живу блять. — Это не жизнь. Ты разрушаешь себя! Ты будто специально хочешь все испортить. В колледж не ходишь, с кем попало шляешься… А вчера я и вовсе думала ты двинул кони где-то. Он обернулся. Глаза тусклые, под ними виднелись синяки от бессонных ночей. — Разве что в твоих мечтах. Она заплакала. Тихо, бессильно. Смотря на нее, в груди что-то зашевелилось, но все же не давая этому вырваться он просто опустил взгляд сдерживая и свои накопившиеся слезы. Из спальни вышел отец, такой же уставший как и все в этом помещении, весь злой и хмурый. — Опять? — устало произнес он. — Я тебе говорил: будешь творить херню - отправлю на работу. Завтра. На стройку. — Да хоть в цирк, отвалите уже, а. Отец шагнул ближе, замахнувшись, но мать вовремя успела встать между ними. — Милый, не трогай его. — Ты только посмотри на этого педика! Высосал из нас все, что было. Ради чего? Ради гитары и пьянок? — Я никогда у вас ничего не просил! — что-то в Субоне взорвалось. — Все, что я хочу, так это быть собой. А не вашим мечтательным офисным долбоебом в галстуке. Он схватил гитару, кожанку и пошел к двери. — Куда? — крикнула мать. — Да пошли вы... Хлопок двери. И снова - мокрый асфальт, свинцовое небо. Субон шел и не знал, куда, словно потерянный в пространстве и времени. Внутреннее напряжение настолько сильное, что хочется кричать, вырвать наружу всю эту боль, но сил на это уже нет. Грусть и отчаяние переполняют его, но плакать тоже не выходит, это кажется предательством, будто проявление слабости не позволит ему сохранить хоть какое-то достоинство. Он стоит на грани, между желанием освободиться от эмоций и невозможностью сделать это, потому что каждый шаг к освобождению приносит еще больше боли. Телефон в кармане завибрировал. Это было сообщение от Намгю. "Дошел?" Он долго смотрел на экран. Хотелось растоптать этот телефон вдребезги, но чувства к этому парню были сильнее чем этот гнев. Он ответил: "Уже ушел."

***

Утро было такое, будто город похмелялся. Дворники лениво тянули метлы по грязи, кто-то орал во дворе, возмущаясь, и если честно это казалось настоящей пыткой. Он не знал, что его тянет сюда. Этот гараж был ничем не примечателен, старое, давно заброшенное место, где когда-то собирались с друзьями. Но сейчас, в это утро, он был словно притянут сюда чем-то сильным и неизбежным. Он не понимал, зачем, что он ищет, что ему нужно, но знал, что именно здесь, среди этой грязи и пыли, он будет хотя бы немного свободен. Намгю уже был здесь, как всегда - с вечно неисчезающей улыбкой, с глазами, в которых скрывался тот же вопрос, что и у Субона: «А что дальше?» Субон только поморщился, глядя на его лицо, которое пыталось быть легким, но было уставшим таким же, как и его собственное. — Ты как? — спросил Намгю, грандиозно распахивая дверь внутрь. Субон откинул свою куртку куда-то в даль, чувствуя, как сквозняк перебирает его костяшки, делает все вокруг еще более холодным и отрешенным. Он ничего не ответил. Скорее он не хотел, чтобы кто-то слышал, что на самом деле творится в этой голове. Эти бессмысленные разговоры, эта легкость, с которой они жили - все это казалось ему как пустая оболочка, которая не может скрыть того, что внутри. Намгю не заметил тишины и продолжал болтать, будто ничего не случилось. Но Субон чувствовал, как что-то внутри его сжимается. Он боялся. Боялся быть таким, какой он есть на самом деле. Боялся показаться слабым, но еще больше боялся того, что однажды не сможет больше скрыть то, что на самом деле творится в его душе. Эта пустота, которую он пытался заполнять шумом, музыкой и беспокойными мыслями. Все это вызывало в нем чувство страха. Он не знал, почему так происходит. Почему он не может просто жить, как все остальные. Почему все, что он делает, кажется временным, как будто он продолжает бегать по кругу, не зная, как выйти из этого бесконечного лабиринта. — Ну ты чего тихий такой. — заметил Намгю, но в его голосе не было осуждения. Он привык к молчанию Субона, как к его особенности. Субон в свою же очередь только пожал плечами и сел на старый диван, который казался неотъемлемым элементом этого места. — Мне просто кажется что это конец. — ответил Субон, не глядя в глаза Намгю. Он не знал, почему сказал это. Он сам не мог объяснить, что именно ему не нравится, но его слова были чем-то тяжелым, как камень, который он держал внутри и не знал, куда его деть. Намгю, видя его состояние, не стал настаивать. Вместо того чтобы продолжать разговаривать, он просто сел рядом. Тишина окутала их, но Субон заметил, как эта тишина странно успокаивает. Будто в этом месте, среди всех этих разрушенных и заброшенных вещей, можно было хотя бы на миг почувствовать себя настоящим. Субон пытался говорить, но не мог. Он не знал, как объяснить, что его терзают эти мысли, что он постоянно в поисках чего-то, чего не может найти. Он не знал, что делать с этим чувством, которое не покидает его, с этим ощущением, что он не может быть собой в этом мире, что ему всегда нужно что-то скрывать. Но рядом с Намгю, в этом пыльном гараже, он чувствовал, что хотя бы здесь не надо ничего скрывать. — Ты когда-нибудь задумывался, что будет, если мы просто возьмем и уедем? — спросил Субон, не ожидая, что Намгю ответит. Он просто выплескивал свои мысли, потому что не мог больше их держать. Это был первый раз, когда он говорил о том, что давно крутилось у него в голове. Уехать. Просто взять и исчезнуть, где-нибудь, где они могли бы быть такими, какими хотят. Намгю задумался, но его взгляд был спокойным. Он, кажется, понял, что Субон не просто спрашивает, а ищет выход. Его слова просто повисли в воздухе. Намгю не ответил, но его молчание было как согласие. — Ты можешь пойти куда угодно, — сказал Намгю, его голос был тихим, почти не слышным. — Главное быть с тем, кто тебя понимает. Даже если это не всегда правильно. Это ощущалось как признание, как что-то, что они оба не могли сказать вслух. Субон смотрел на Намгю, и в его глазах было что-то, что он не мог понять, но чувствовал. Это была не просто дружба. Это было что-то большее - что-то, что не стоило называть, потому что это было слишком страшно и слишком непонятно. Но это было. Он снова молчал. И это было все, что он мог сделать. Молчать и надеяться, что хоть что-то изменится. Хоть что-то в этом мире. Хоть один момент. — Хочешь расслабиться? — начал Намгю первым. — М? — совсем не понимая о чем он, Субон все же кивнул на его предложение, всматриваясь в дальнейшие действия Намгю. В гараже не было часов, но время было явно не на их стороне. Его глаза чуть прищурены, будто мир был слишком ярким и шумным. Намгю усмехнулся и протянул пакетик с ему известным содержимым. — Хранил специально для такого случая. — Намгю дразнился, но это вызывало еще больший азарт, все же хочется заглушить эти противные мысли хоть чем-то. Субон посмотрел на пакетик с порошком и усмехнулся. — Не знаю, чувак, не будет как в прошлый раз? — Не ссы, будет весело, — ответил Намгю, вскрывая пакетик. — Чистый кайф. Ты ведь любишь экстрим? Субон молчал, но его взгляд все чаще переходил к белому порошку. В голове вертелось что-то мрачное, но это ощущение словно тоже притягивало. Он знал, что потом будет тяжело, но на данный момент все было просто пустым - как белый лист бумаги. Через несколько минут они уже оба сидели, заливая в себя странную жидкость, чувствуя, как все вокруг начинает искажаться. Вроде бы просто дождь за окном, а вот уже и потолок плавно начинает сдвигаться. — Это что-то новое, — сказал Субон, наблюдая, как искривляются тени. — Ты где это достал? — Ммм, меньше знаешь крепче спишь,— отметил Намгю. — Пошли! Он вскочил, резко схватив Субона за руку, таща его наружу. — А куда мы идем? — спросил Субон, почти не осознавая, что спрашивает. — Будет сюрприз! — бросил Намгю выскакивая из гаража. Они не замечали, как за ними следят глаза соседей. Чуть позже, на углу, Намгю вдруг остановился и взглянул на Субона с каким-то диким огоньком в глазах. — Ты когда-нибудь хотел побыть крутым, типа как в фильмах? — Это ты про что? — Субон прищурился, не понимая, о чем тот. — Про машину твоего бати. Давай спиздим ее. Не на долго, так, проветриться. Субон вдруг почувствовал, как что-то загорается внутри. Наркотики сделали свое дело: мысли смешивались, а желание стать кем-то, кем не был раньше, начало заполнять его. Это было ощущение полной свободы - полное пренебрежение к тем, кто тебя всегда ограничивает. — Давай, — наконец сказал Субон. — Пошел он к черту. Они двинулись к дому Субона. Без оглядки, без страха. Впереди - блеск металла, утро, и возможно, тот момент, когда все еще можно было дать заднюю. Подойдя к дому, они заметили, что гараж открытый. Субон глянул на машину, как будто впервые видел ее глазами. Она была как символ - символ того, что ему не принадлежало, того, что он должен был забрать. — Так, — сказал Намгю, разминая пальцы. — ключи у тебя? — Да, — ответил Субон, чувствуя, как его рука дрожит. — Он думал я поеду в колледж. Он вставил ключ в замок. Машина беззвучно открылась. Это была не просто машина, это было олицетворение отчаяния и свободы. Он сел за руль, и через несколько секунд они уже выруливали на дорогу. — Менты на хвосте нам прям грозятся, но мне почему-то так похуй. — сказал Намгю, смеясь. Субон наконец включил музыку. Она была дико громкой, резкой, словно сама вселилась в машину. Они катились по улицам, а на небе не было ни одного облачка, только теплое солнце что слепило взгляд. Все в мире стало плоским и беспорядочным.

***

Машина замерла на обочине, и Субон вылезая из нее, ощутил, как его ноги стали ватными. Эффект еще не прошел, остатки вещества будоражили в нем все, от мозга до кожи. Мир был каким-то ненастоящим, как фрагменты, которые не складываются в целое. Намгю стоял рядом. Он был тихий, но в его глазах было что-то, что Субон не мог точно понять, это была какая-то странная смесь свободы и уверенности, будто Намгю знал, что происходит, знал, что делать дальше, в отличие от него. Субон часто ловил себя на том, что смотрит на него дольше, чем следовало бы. Почему-то именно сейчас он выглядил как самое ценное сокровище в мире: темно угольные пряди волос мерцали золотыми оттенками от яркого восходящего солнца, они лезли ему в лицо и он нервно заправлял их за уши. Множество пирсинга на его лице так же игрались с лучами, у Субона даже был его самый любимый пирсинг у Намгю, в крыле носа, там красовался дорогой камушек и он точно выделялся из всех серебряных украшений. — Ты что-то опять молчишь, — сказал Намгю, заметив, как Субон все больше уходит в себя. Он всегда это замечал, а Субон почему-то не мог скрыть своих мыслей от него. Субон не ответил сразу. Он просто почувствовал, как Намгю невидимо тянет его за собой, не словами, а присутствием. Это было как что-то опасное и в то же время необходимое. Он не знал, что это. Может, просто ему было легче быть с ним, потому что Намгю единственный, кто не ждал от него никаких объяснений, никаких оправданий. Он был просто здесь. Но где-то в глубине души было что-то еще. Странное чувство притяжения, которое трудно было назвать дружбой. Это было нечто большее, в этом было что-то более сложное. Он не знал, что это, но ощущал внутри, как это щемит, этот непрерывный взгляд Намгю, его уверенность, его легкость. Все это как-то не совмещалось с тем, как Субон привык смотреть на людей. — Ах, — произнес Намгю, оглядывая пустую местность вокруг. — еще не до конца отпустило. Субон снова бросил взгляд на его лицо. В его глазах все было так живо, так ярко, и это чувство словно пронизывало его насквозь. Он понимал, что Намгю, в отличие от него, не терялся, не пытался понять, что происходит с его жизнью, а просто жил - с тем, что есть. — В следующий раз держи такой ништяк при себе. — наконец заговорил Субон. — Ой да ладно тебе, — ответил Намгю, и на его губах появилась лекая усмешка. — Не делай вид что тебе не нравится. Субон улыбнулся, но в этот момент ему было страшно. Страшно, что это больше не просто дружба, а что-то неясное, что тянет его туда, где ему не место, где его эмоции словно не могут найти выхода. Он не знал, что делать с этим чувством, но оно было, и он не мог от него убежать. Его тело дрогнуло, когда Намгю подошел и облакатился головой об его плечо. Это было естественно, но для Субона - как удар током. Он почувствовал, как внутри него будто пускают фейерверк, будто сам воздух стал плотнее. Он бы хотел отстраниться, но не смог. — Танос, — сказал Намгю, словно читая его мысли. — Я слышу как твое сердце колотиться прямо сюда, оно будто сейчас улетит. Намгю редко называл его по имени, Танос - его кличка еще со времен старшей школы, раньше он мог только дразниться называя его так, но со временем это стало делом привычки, напоминая ему все ужасы старшей школы, его самовыражение с разноцветными волосами, яркой одеждой и бунтом против всех учителей. Его волосы больше не ядерно фиолетового цвета, он слился со всей этой серой массой и забил все тело татуировками, из прошлого в нем осталось только та ненависть к окружающим которые никогда не давали быть собой и эти неизвестные чувства к его передругу. Эти слова как-то странно отозвались в нем. Он хотел сказать, что не может, что не хочет быть собой, что ему сложно быть честным - не только с окружающими, но и с собой. Но все, что он мог сделать, это снова промолчать. Они стояли так еще несколько минут, в тишине, с этими невыраженными словами, как вдруг взгляд Субона снова приковывается к Намгю. Его красивый профиль, нос, глаза, эти пушистые и длинные ресницы что слегка подрагивали, его губы... Такие розоватые словно он недавно кушал спелую вишню, такие пухлые и сухие, они явно заманивали его своим видом, а в голове мелькнула мысль, удобно ли целоваться с таким проколом в губах как у Намгю? В какой-то момент его рука потянулась сама, словно это было предрешено. Он не мог понять, что было между ними, но чувствовал это всем своим телом - какое-то странное напряжение, которое тянет и в то же время пугает. Он взял его за подбородок и приятнул к себе, между ними оставались миллиметры, и может если не их разница в росте их губы уже давно соприкаснулись. Намгю нервно моргнул. Лицо Субона было слишком близко. Такое непередаваемо красивое при лучах утреннего солнца со слегка приоткрытыми губами. Но он молчит, улыбку давит, и словно выжидает этого момента, когда Субон наконец сорвется с цепи. Они бы простояли так вечность, но нервы Намгю были на исходе, не сдержавшись, сделал первый шаг сам. Схватившись за воротник кожанки Субона, Намгю коснулся его губ и этого было достаточно что бы их уста слились в слишком жадном поцелуе словно высасывая всю душу из друг друга. Толкнув Намгю обратно к машине так, что бы он сел на капот и развел ноги, давно голодный Субон взял инициативу на себя. Дико спонатнный поцелуй превратился во что-то совершенно иное, отчего у обоих сносило крышу и бегали мурашки по коже. Намгю стягивает куртку с Субона до локтей, целуя выступающие ключицы, оставляя за собой поцелуи-улыбки, каждый из которых ощущается как утренний лучик солнца, едва согревший кожу. Такой же легкий, но до головокружения приятный. Это взаимно. Настолько взаимно что ни одно слово не подойдет, что бы передать всю эту любовь. Осознать ее и вместить могут только два конкретных сердца: его и Намгю. Тяжелое дыхание, каждый вздох казался чем-то большим чем просто интимным, не отрываясь от губ напротив, Намгю пытался что-то промямлить, но все что разобрал Субон было "Только не тут". Недовольно цокнув, ведь пришлось на мгновение оторваться от своего объекта обожания, он схватил Намгю за руку и потащил на задние сидения машины. Намгю споткнулся ударяясь затылком об дверцу, но возмутиться ему не дали, громко захлопнув дверь позади себя Субон замер над ним. Было жутко неудобно сгибаться в непонятные позы что-бы наконец дотянуться до друг друга, на что Субон грубо схватил Намгю за бедра привлекая к себе на колени. Он ярко вздохнул явно не ожидая такой крепкой хватки на своих ногах, после такого скорее всего даже останутся синяки. Но сейчас это абсолютно никого не волновало. Тишина до звона в ушах, так бесила Субона заставляя его вновь прильнуть к губам напротив. Дыхание тяжелое и через раз, заставляющее бедное сердце заходится в бешеном ритме от недостатка кислорода. Иногда в голове промилькала мысль что он все еще находится под действем наркоты, а все эти действия с Намгю - всего лишь его больная фантазия. Это тоже самое что и обрушить старинное здание и спрятать в помойке следы своего преступления. Он соединяет в себе все это и не может поверить, что это и есть он сам. Он чувствовал себя живым. Губительное произведение в которое они вовлекли друг друга. Его сердце сгорает до тла, оставляя за собой серый пепел. Кровь в венах бурлела словно лава, когда холодные пальцы проходились по оголеной спине Намгю, постепенно снимая каждую вещицу с его тела. Смотреть в его глаза казалось единственным спасением. Но даже они, тянули ко дну, заставляя захлебываться в собственных чувствах. Осколки разбитых чувств, проникали в сердца влюбленных. Субон восхищался этим парнем. Он заставлял его сердце биться сильнее, сильнее до такой степени, что его ритм слышали окружающие. Он находил в нем все, солнце, луну, океан, небо. Он не такой как все, его никогда ничего не волновало, отрываясь на полную катушку от этой жизни, Субон знал что это именно тот человек который ему так нужен. Никто иной не поймет его как делает это Намгю. Сев в более удобную позу, но все так же оставляя Намгю на своих ногах, он опустил свои руки на его ягодицы, едва сжимая их, Субон заметил как он заелозил, терясь своим пахом об его, издавая мимолетные вздохи. Он просил его о большем. Не сдержавшись, Намгю громко стонет, пока Субон продолжает покрывать каждый участок кожи поцелуями, выгибается и продолжает повторять имя Субона в перемешку со вздохами. Так жарко в этой тесной машине, так остро чувствуется каждое прикосновение, как язык мокро проходится по его шее, заставляя еще больше издавать интимные звуки, Субон повторяет за ним, пуская вибрации и заставляя еще сильнее выгнуться. Наконец, избавившись от этой бесящей одежды Намгю, которая больше походила на одежду какого-то бомжа, он расстегнул ширинку, наполовину сняв брюки с боксерами. Надрачивая себе он откинул голову назад, прошептывая себе под нос "В бордачке". Пришлось немного запариться, но все же доставши из бордачка презервативы, пальцы Субона переключились на Намгю изнутри. Он буквально разгрыз упаковку с презервативом дерзко выкидывая обертку куда-то на первые сидения. Зрелище похлеще любого порно фильма. Он резко вошел на половину длины, наращивая темп. Намгю пальцами впился в чужие плечи, тихо постанывая. Но перестал сдерживаться, когда Субон все таки вошел в него полностью. Он двигал бедрами все сильнее и сильнее, дабы поддаться вперед, почти изнывая от наслаждения. Субон не железный, сходит с ума, когда слышит эту мелодию которая срывается с губ напротив, и от того набирает темп, вбиваясь в тело Намгю. Царапая спину и почти крича, Намгю просто задыхался от нахлынувшего потока незабываемых эмоций. В его глазах словно пускали фейерверки. Наркота лишь усугубляла ситуацию, делая тела обоих намного чувствительней. Сердце бешено колотилось, грудь вздымалась в такт шлепков, разные звуки исходили из уст обоих, они точно утонули в эйфории. Его душа была похожа на океан, во время шторма, а сердце - корабль. Бесконечный поток эмоций, затопил его с ног до макушки головы. Он понятия не имел, что происходит. Ему нравилось сплетать их пальцы в жгучем танце, смотреть на смущенного Намгю в этот момент, пока нотки сладкой страсти, проникали в их сердца, сердца которые приятно сжимались. Пока их губы, становились лужей. Лужей бесконечной любви и доверия. Потоки мягких голосов, словно мелодии, срывались с их уст, произнося имена друг друга. Субон смотрел в глаза Намгю, будто пытался сказать что доверяет ему необычайно. Смотрел, и так чего-то боялся. Он мысленно плакал. — Блять. - Субон так сильно его любит. Любит до мурашек по всему телу, до стреляющих звезд из глаз, до потери сознания, а потом уже и пульса. Когда он проводит по гладкой коже, мягко касаясь щек Намгю, оставляет легкие поцелуи на шее, акцентируя внимание на веснушках. Тогда Намгю жмется к нему еще сильнее, подставляясь под любые касания, ведь ему так нравится. Нравится это внимание Субона, нравится когда он его нежно обнимает, а потом так желанно целует, пытаясь не съесть его. — Не переживай, — уши Намгю кажется краснеют. — Потом все решим. Он утыкается лицом в плечо Субона, пока тот делает рваные толчки. Вдыхает столь приятный аромат его сигарет и парфюма, который уже въелся в память, и вряд ли, когда-то уйдет. — Пожалуйста, не бросай меня. — Субон шепчет эту фразу на ухо, так тихо, будто он боялся что их кто-то услышит, ведь эти слова адресованы только ему. Когда Намгю поднимает свой взгляд, встречает такой же. Помутненный, скользящий по всему лицу, изучающий. Он чувствует его руки на спине, которые еле поглаживают ее, становится так легко, так приятно и спокойно. Субон вновь тянется за поцелуем, и он его получает. Ощущая губы Намгю на своих, проходится влажным языком по нёбу, мажет по кромке зубов. И получает томный вздох, в ответ на свои действия. Ладони путаются в волосах Субона, тянут их, и поглаживают затылок. — Господи. — Он насаживался все сильнее и глубже, держась рукой за слегка запотевшее стекло машины, отчего их силуэты почти не было видно. Да и кому они вообще нужны в этих кустах. Глаза влюбленных погрузились в бесконечный страх. Руки автоматически блуждают по телу, они не могут найти ответ на все свои вопросы. Пытаясь разглядеть что-то в тени, они прижимаются к друг другу, их лица так близко, что слышно сбитое с ритма дыхание, создавая совсем новую бурю эмоций. Костлявые пальцы придумывают новый танец, противно подрагивая. становится безмолвно жарко. Еще. Плечи Субона уже давно были покрыты влажными поцелуями, раздается тихий плач, похожий на скулеж, который слышит только Субон, ведь это только для него. Они двигались словно в такт музыки, Субон ловил каждый звук который слетал с прекрасных губ. Поцелуями проходился по шее, плечам, и снова возвращался к щекам. Намгю хнычет и прячет лицо в изгибе шеи. А Субону крышу сносит от его голоса, низкий, слегка с хрипотой. Он цеплялся руками за сильные плечи, царапал ногтями кожу, а губы замирали в немом стоне. Они не могли назвать это просто симпатией, это одержимость, как те же наркотики. Невозможно отказаться. Постоянно хочется все больше, и больше. На что будет дальше, уже было откровенно все равно, судьба все сама решит.