Нарушение

Чону просто невыносимо. Никак. Ну, правда. Он больше не может. Не выдерживает и всё. Эта грёбанная работа, на которой его то и дело что шпыняет его начальник, или жирный недоразвитый коллега опять говорит о том, какое он ничтожество. Смешно. На себя бы посмотрел, неудачник. Но после того как, кажется, уже сотый раз услышал что-то из его рта, Чону понял, что вообще не понимает смысл этих слов. До него долетают какие-то звуки, он даже знает слова, которые он произносит, но это всё не вяжется в предложении. Как будто открыл учебник по английскому, где всё смешанно с арабским и китайским. Каша. Он выходит с работы и просто теряется в домах. Он не помнит все эти здания, хотя работает здесь достаточно, чтобы знать, где автобусная остановка. Ему даже не видно лиц людей, чтобы подойти и спросить у них дорогу. Всё размыто и ускоренно. Они все пролетают мимо него, а Чону просто пытается понять в каком он городе находится, и как его зовут. Блуждая по улочкам уже не первый час (хотя по его внутреннему часам прошло либо пару минут, либо пару суток), он краем глаза видит радужную лестницу.  Воспоминание распахивает ему глаза. Он видел эту лестницу! Точно! Точно видел!  Но… где? Всё что связывало с этой лестницу у него в воспоминаниях – это приятная атмосфера и не самое приятное пиво. Но зачем он пил это пиво, если он неприят–  Мужчина! Он помнит мужчину. Чону останавливается, и, наверное, со стороны кажется, что он узнал что-то слишком страшное, пугающее. Или что он какой-то учёный, которому только что пришло в голову продолжение Периодической таблицы. Но Чону всего лишь смог отчётливо вспомнить вечер на крыше, с которой он мог видеть эту радужную лестницу. Этот вечер произошёл не так давно.  Мужчина, очень красивый мужчина, очень умный мужчина, он разделял его вкусы, он интересовался его творчеством. Чону удивился, когда понял, что он писатель. О чём же он писал?  А! Конечно! О пианисте. Этот мужчина ему так точно дал совета на счёт причины убийств, совершенных этим пианистом. Эти воспоминания придать ему сил, он набрался решимости узнать у этого человека что-то про себя. Только… надо вспомнить, как он оказался на этой крыше… И пока Чону поднимался до выхода на крышу, он понимал (скорее, не понимал), что у него есть девушка, что он работает в конторе своего бывшего друга-сокурсника, что у него есть больной брат и очень тревожная мама, что он всего недавно переехал в Сеул, что недавно два жильца этого общежития бесследно пропали. Хотя какая разница, если он и то, что он в общежитие живёт не помнил? Он смог сново вдохнуть запах этой крыше.  Только какой смысл? Ему нужна не крыша, а тот мужчина. Но как сделать так, чтобы он пришёл?  Кажется, что вместе с воспоминания из мозга Чону убежали и общественные нормы, поэтому он просто сел на "пол" крыши и стал ждать.  Он водил пальцем по своим штанинам, рисовал какие-то узоры, чтобы сосредоточится. Он пытался вспомнить как его зовут. Ну, не его самого, а Того Мужчину. Что-то необычное… Он никогда не слышал имён, похожих на это (ведь все остальные имена он забыл, но суть не в этом). Это имя на вкус было, как что-то трогательное, но при этом что-то мрачное и тёмное… Как же там было..? Послышался слабый звук у входа на крышу, но Чону быстро обратил на него внимание, ведь только его он и ждал.  Мужчина в белой рубашке , заправленной в тёмные штаны, большие и мягкие губы, которые выглядели очень аппетитно, длинные для мужчины волосы, чуть-чуть закрывающие глаза, но не до конца, потому что глаза были видны – очень выразительные глаза, которые сейчас были искренне удивлены. Он подошёл к нему, но Чону и сам встал. А то как-то не почтительно просить помощи у человека, сидя на полу. – Здравствуйте, не могли бы Вы мне помочь? – Чону неловко сказал это, смущённо улыбаясь. Мунчжо прибывал в крайнем недоумении, ведь это было совсем не похоже на Чону. Он выглядел, так, будто весь его опыт стёрли, все его травмы и обиды забыты и осталось только наивно-детско жажда узнавать новое или забытое старое. Что с ним?  Мунчжо, стараясь сохранять лицо, проговорил: "Лапуля, что случилось?" Чону немного похмурил брови, но не от злости. Как будто пытался разобрать это слово на атомы. Его глаза опустились вниз и он повторил это слово губами без звука. Мунчжо наклонил голову влево и его рот чуть приоткрылся. Чону решил продолжить, не заостряя на этом внимание: "Я, кажется, потерял память… Я просто… Я, кажется, шёл с работы и понял, что не могу вспомнить где я работаю, где живу, кто мои друзья и как меня зовут, но… Я помню, как мы с Вами разговаривали на этой крыше… Пожалуйста, можете мне, пожалуйста, рассказать обо мне?" Мунчжо с полминуты стоял в ступоре, но потом на его лице расползлась очень довольная улыбка. – Ты мой парень. Мы встречаемся уже несколько лет. Ты работаешь в моей стоматологической клинике ассистентом. Мы живём в этом общежитии на 3 этаже, но уже скоро собирались съезжать, — Мунчжо очень мило улыбался и был очень доволен таким раскладом.  Со стороны Чону это должно выглядеть странно, что его парень так радостно выглядит, когда только что узнал, что его партнёр потерял память. Но Чону сейчас был слишком занят осмыслением всего сказанного ранее. – Ты — мой парень… кажется, я понял, почему ты — единственный, кого смог вспомнить сейчас, – Чону улыбнулся, упорно разглядывая свои кроссовики. – Лапуля, конечно же ты вспомнил меня. Кроме меня у тебя никого нет, как и у меня… — Мунчжо аккуратно взял Чону за подбородок, заставляя его посмотреть на него.  Он вовлёк его в нежный поцелуй. Чону немного растерялся, но Мунчжо начал опускать его вниз, чтобы Чону могу сесть, поддерживая себя локтями. Поцелуй был очень приятный и мягкий. Мунчжо кажется, что они делают это не в первый раз: они так подходят друг другу. Чону же не кажется, что они делают это не в первый раз – он в этом уверен. Он отвечает нежностью в поцелуй своего "парня". Он хочет доставить ему удовольствие, поэтому пытается немного постанывать в его сладкий рот. Руки Мунчжо начинают блуждать по телу парня, он стаскивает с него штаны и боксеры, и аккуратно продевает через голову футболку, оставляя его руки чуть зареплёнными ей. Ему нравится видеть таким Чону, создаётся ощущение, что он связан. Чону не против, он блаженно выворачивается, как кот, под немного вспотевшими руками Мунчжо.  Мунчжо видит, что у Чону уже встал член, как у него самого. Он начинает легко гладить пальцами левой руки по члену парня под ним, так аккуратно и нежно иногда надавливая на головку, чтобы Чону это немного будоражило. Грудь Чону прекрасно вздымается и опускается, Мунчжо не может отвести от неё взгляд, но всё равно отрывается, чтобы дать своему мальчику облизывать свои средний и безымянный пальцы. Он суёт их в рот Чону, и тот активно награждает их слюной. Чону так старается, так старается для своего "парня". Мунчжо усмехается.  Пока он их сосёт, Мунчжо начинает дрочить ему всё усерднее. И немного задерживает пальцы, когда Чону так близко к разрядке. – Ах… пожалуйста… – невнятно выстаныват он, потому что пальцы Мунчжо до сих пор у него во рту. Чону умоляет Мунчжо ради разрешения кончить. Что за прекрасный мальчик. Конечно же, Мунчжо убирает пальцы с его головке и сперма выскакивает из его члена на живот. Мунчжо вытаскивает свои пальцы из его рта, чтобы Чону отдышался. Мунчжо полностью стаскивает с Чону его футболку и бросает её в сторону, чтобы Чону было удобнее, после чего подносит свои пальцы к его дырочке. Но прежде чем просунуть их и начать двигаться, он поднёс свою голову к лбу мальчика, который пытается отдышаться после оргазма и оставил на нём нежный поцелуй своими влажными губами. Чону застонал, когда в следующую секунду, в его анальное колечко начали проникать два пальца. Они начали продвигаться быстрее, пока Чону еле успевал вздыхать.  – Лапуля, тебе нравится? –шепчет ему Мунджо рядом с его ухом, пока стимулируют ему задний проход. – Хён.. хён… очень приятно… – благоговейно отвечает Чону. Мунчжо удовлетворённо ухмыляется и продолжает разминать его, пока не находит точку, от которой Чону вскрикивает. Чону начинает дышать быстрее и пытается подняться ближе к Мунчжо, чтобы тот его услышал: "Пожалуйста.. вставь член.." Его голос такой тихий и бархатистый — как Мунчжо может отказать своему Лапуле? Мунчжо вытаскивает пальцы из Чону и приспускает штаны. Он вытаскивает свой член, который стоит всё это время, и на который всё это время не обращали внимание. Мунчжо знает, что нужно терпеть. Если потерпишь до нужного момента, будет очень-очень сладко.  Он медленно вставляет его. Он пытается быть нежным, но через эту нежность всё равно вырывается это бескрайнее желание и жажда. Ему хочется больше, сильнее, жёстче. Но нет ничего лучше, чем лицо получающего удовольствие Чону. Ради этого Мунджо был готов быть более милостивым к своему мальчику. Он хочет полностью поглотить этот момент. Ночь, светит только звёзды и фонари внизу, и хорошо, что они светят не так ярко, но достаточно, чтобы Мунчжо видел такого тающего под ним Чону. Такого сладкого. Он целует его губы не в засос, просто оставляя призрачные отметинки. Чону же тянется к его лицу руками, чтобы тоже поцеловать его, Мунчжо, конечно же, к нему наклоняется. Губы Чону такие преданные.  А кожа Чону очень блестит и Мунчжо облизывает его вспотевшую руку, когда наращивает скорость толчков. Он облизывает его шею пока набирает темп. Чону же тем временем может лишь думать о том, что это самое лучшее, что случалось с ним в жизни. Он не может вспомнить остальных воспоминаний, но он точно знает, что это самое приятное и важное, что могло с ним случится.  Чону думает, о том, что только узнал, что это его парень, он знает, что его парень самый лучший. Чону понравилось, что Мунджо помог ему вспомнить всё и не начал так сильно за него переживать и волноваться, а решил отвлечь его. Он выцеловывает его руку, которая находилась около лица Чону. Он хочет, чтобы Мунчжо понял, как ему приятно.  Мунчжо же в свою очередь, опять довольно улыбается и целует Чону в уголок губ. И делает пару завершительных толчков, при которых он вынимает член и кончает на пол.  Он падает (почти случайно) на Чону и тяжело дышит. Он приподнимается на руках, чтобы Чону было не было тяжело и целует его в губы. Поцелуй такой сладкий-сладкий. Чону хватает его за щёки и как-будто хочет прижать к себе ещё ближе. У них обоих во рту очень много слюны, поэтому они очень ласково обмениваются ей. Мунчжо ложится рядом с ним и Чону поворачивается к нему, обнимет его за талию и приживается щекой к его груди. Мунчжо опускает свой взгляд на него и поглаживает его макушку. Через некоторое время, Чону засыпает.  Мунчжо одевается и несёт его в свою комнату, чтобы обтереть. Он аккуратно проводит по его нижней части тела влажными салфетками, так, чтобы не разбудить сладко спящего Чону. Ему лишь нужно убрать сперму и немного стереть пот. Хорошо, что сейчас так поздно и бабка с шавками видят девятый сон и не могут заинтересоваться тем, чем оно занимались до этого на крыше. После того как он закончил, он укладывает Чону на свою кровать под одеялко. Поудобнее, к стеночке. Обнимает его со спины и целует в затылок.  Мунджо тоже думает, что это лучшее, что случалось с ним в жизни.  — Утром, когда Чону просыпается, он понимает, что, да, комната идентична, как его, но что-то в ней всё равно не так… но что..? Он вглядывается спросонья и понимает, что компьютера нет, чемодана – тоже, на столе лежат какие-то папки. Он привстаёт и понимает, что отчего у него очень ломит поясницу.  Мозг Чону начинает моментами вспоминать, что произошло накануне и его глаза округляются от ужаса.  Он дерганно подлетает к столу, чтобы посмотреть о чём папки. «… Июньский отчёт стоматологической клини…» Дальше Чону не читает. Его глаза округляются и становятся стеклянными. И тут он вспоминает. И не то только то, что произошло вчера, но и Джыин, и его работу, начальника, семью, родной город, соседей по общежитию и, конечно же, Его…  Как же он мог вчера забыть его имя? Он буквально выжглось у него на костях за последние дни. А сейчас и вовсе останется на всех уровнях ДНК.  Мунджо. Дверь, поскрипывая, открывается.  Чону быстро оборачивается со страхом и недоумением на своём лице на прекрасного мужчину в чёрном лонгсливе и штанах. Чону дышит так же глубоко и порывисто, как вчера. Но теперь по другому поводу. Хотя… Вчера он так дышал из-за Мунджо, а сегодня из-за… – Лапуля, как тебе спалось?