A Lesson in Hubris

Коридор был холодным, темным и тихим. И не смотря на это он всё ещё мог слышать громыхающую в его ушах музыку, видеть яркие, ослепляющие вспышки праздника, отпечатавшиеся на внутренней стороне его век.  Каждый шаг был агонией. Внутренняя сторона его ног ощущалась липкой. Его одежда вся взъерошилась и была порвана то тут, то там. Ему было тошно. Настолько тошно, что внезапно он обнаружил, как он остановился посреди коридора, как его согнуло пополам. Желчь обожгла его горло. Её острого, омерзительного привкуса оказалось недостаточно, чтобы пересилить сладость напитка, которого ему хватило дурости принять. Вкуса того как Лэйт и Эдди пожирали его.  Он не знал, куда идёт. Всё, что он осознавал, так это слепой, бездумный животный инстинкт сбежать. Оказаться настолько далеко, насколько возможно. Где-то, где за ним не сумеют последовать. Где-то, где его не найдут. Ни Лэйт. Ни Эдди. Никто, кто хотел бы причинить ему вред. Не снова.  Так то лучше, Харли. Ты так хорошо справляешься. Так хорошо принимаешь нас обоих… Дверь отказывалась открываться. Он навалился на неё всем своим весом, в отчаянии. Пришлось несколько раз провести по ней своей идентификационной картой, чтобы отпереть её, а его руки дрожали настолько сильно, что было чудом, что она вовсе открылась. И даже так всё ещё замигал красный свет — предупреждение не входить. Панель захлопнулась обратно, требуя кода отмены, который мог бы быть только у кого-то с его уровнем доступа. Дрожащими пальцами он надавил на нужные кнопки и дверь наконец отъехала в сторону, пропуская его внутрь. Он благодарно рванул через неё, и холодный металл захлопнулся позади него, закрывая его и погружая в кромешную темноту. Харли грохнулся около стены, измождённый, испытывающий облегчение, когда его ноги наконец перестали его держать.  За мгновение до потери сознания Харли подумал, будто он услышал щёлканье металических суставов, заметил потянувшуюся к нему из окружающих теней когтистую руку. 

***

Харли даже не был уверен, что заставило его пойти на вечеринку. Его присутствие там не было обязательным. Но Лэйт настоял, чтобы он пришёл, сказал, что ему бы не помешало «развеяться» и отдохнуть хотя бы раз. Что бы это ни значило. Но, когда Лэйт делал предложение, было принято понимать, что на самом деле он подразумевает приказ.  Потому у него не было выбора. Ему пришлось пойти. Он и так ходил по тонкому льду с Лэйтом после Инцидента в Театре. Даже не смотря на то, что он знал о том, насколько незаменимым был для Весельячас, насколько уверенным его делало осознание, что они никогда не избавятся от него как они сделали со Столлом и многими другими, но он всё ещё знал, что у Лэйта была тенденция совершать глупые решения, когда он злился. И если прийдя на эту глупую вечеринку он польстит чужому эго и вернёт Харли его милость, то он с радостью вынесет этот позор.  Какая разница, если это гарантировало сохранение его проекта и места в Весельячас.  Он мгновенно понял, что вечеринка станет настоящей пыткой. Неоновые лампы ослепляли его. Оглушающая музыка громыхала впереди, многократно усиливая его и без того клокочущую в висках головную боль. Его коллеги все толпились в комнате, болтая, смеясь, напиваясь алкоголем, что они достали из бара. Именно такого стиля вечеринки можно было ожидать от Лэйта, это было болезненно очевидно. Со всем этим бухлом и несуразной музыкой. Харли невольно поймал себя на мысли, как он скучает по его тихим лабораториям несколькими этажами ниже. По умиротворению и покою уединения, что он мог найти там внизу.  До того как он успел подумать о том, чтобы тихо выскользнуть вон и найти другой способ как заставить Пьера прекратить критиковать его, сильная рука обвилась вокруг его плеч, а другая начала размахивать бокалом перед его лицом.  — Харли! — дружелюбно улыбнулся Лэйт, напрягая голосовые связки, чтобы перекричать музыку. — Рад, что ты сумел прийти, старый приятель! Давай, давай! Выпей! У нас ещё много осталось!  Харли принял бокал, но только чтобы избежать того чтобы его содержимое не вылилось на него от одной только энергичности Лэйта, с которой он размахивал им туда-сюда. Он уже очевидно был пьян, а вечеринка не продлилась ещё и часа. Позади Лэйта он заметил Риттермана, и бизнесмен тоже держал в своей руке напиток, выглядя, однако, более собранным и контролируя себя значительно лучше, чем его коллега-руководитель.  — Доктор Сойер. — поприветствовал мужчина, кивая в его направлении. — Приятно видеть, что ты пришёл.  Не по своей воле, подумал Харли, делая неохотный глоток из своего бокала. Возможно, если он достаточно сильно напьется, то эта вечеринка пройдет быстрее. Если бы я выбирал, то я бы вовсе не явился.  Лэйт снова явился с уже другим бокалом в руке, а его вторая опять оказалась перекинута через плечи Харли. Он заставил себя не отпрянуть.  — Так о чём вы двое тут болтали? Я же ничего не пропустил?  — Я как раз собирался спросить доктора Сойера о его новейшем проекте. — ровным тоном произнёс Риттерман, обыденно помешивая свой напиток в бокале. — Трое детей в одной игрушке чтобы создать эксперимент, которому можно будет доверить сразу несколько видов работы. Звучит довольно амбициозно. Мне любопытно как наш добрый доктор планирует такое провернуть.  В его глубоком голосе безошибочно прослеживалась острота, чувство опасности в этих холодных, безэмоциональных глазах. Харли нисколько не обманулся всеми этими любезностями. Мог увидеть хищника, вышедшего на охоту, когда сталкивался с таковым лицом к лицу. Риттерман проверял его, выуживал его слабости. Искал любой повод, чтобы избавиться от него.  В конце концов он никогда его не любил. Был против того, чтобы его наняли на работу. Но Харли не допустит того, чтобы у него наконец появилась возможность добиться желаемого.  — Будет непросто сбалансировать тупость одного ребенка двумя другими, что я тщательно отобрал из Приюта. — сказал он, совершенно не прилагая усилий чтобы скрыть презрительную насмешку в его голосе. В самом деле, упасть в чан с глиной во время тура по фабрике было ничем иным кроме как естественным отбором. Если бы только этот чан, в который этот упомянутый идиот упал, не был до этого наполнен экспериментальной глиной, над которой команда Харли пахала месяцами до этого. — Однако, у меня нет никаких сомнений, что этот эксперимент окажется успешным. Моя команда уже сделала всё необходимое чтобы завершить работу и с остальными двумя до утра понедельника.  Он снова отпил из стакана, отыгрывая непринужденность пока Эдди холодно пялился на него.  — Отлично. — наконец произнёс Риттерман, опустошив свой напиток одним глотком, но его острые, подобные соколиным глаза так и не разорвали взгляд с Харли. — Будем с нетерпением ждать результатов, Доктор.  О, конечно ты будешь, подумал Харли, встречая чужой взгляд идентичным.  Их молчаливое, напряженное соревнование в гляделки прервал Лэйт.  — Ладно, ладно, хватит о работе. — сказал он, выпуская Харли из своей хватки и взмахом указывая на празднество вокруг. — Это же вечеринка! Нам стоит насладиться этим пока можем! В конце концов это редкое удовольствие. — он лукаво подмигнул им обоим. Эдди на секунду уставился на него перед тем как хохотнуть, а небольшая усмешка приподняла уголки его губ.  — Ты прав, Лэйт. Разумеется это время для нас насладиться моментом. — согласился он, но Харли не сумел не услышать сочащегося из этого глубокого, спокойного голоса яда. — Что скажешь о том, чтобы найти мисс Грейбер? Я уверен, что видел её где-то рядом.  — Конечно, конечно. — невнятно произнёс Лэйт, хлопнув Харли по плечу и двинувшись в сторону Эдди чтобы последовать за ним — Стоит глянуть как там старая добрая Стелла наслаждается вечеринкой. Она же так легко пьянеет! Попробуй повеселиться, Харли, дружище! Всей фабрике станет легче дышать, если ты расслабишься!  Мягко и облегченно выдохнув, когда оба руководителя начали уходить, Харли двинулся к ближайшему столу, с намерениями отставить свой бокал и вернуться в лаборатории. Он ещё был недостаточно пьян, а работы ещё предстояло много.  Только… он так и не дошёл до стола.  Мир вокруг внезапно стал нечётким и поплыл перед его глазами. Его ноги отказывались слушаться его команд. Его сердце на мгновение пропустило удар, когда Харли осознал, что сейчас упадёт. Бокал выскользнул из его пальцев, разбиваясь на сотни осколков от соприкосновения с полом, заставляя несколько людей обернуться на звук, выглядя обеспокоенными.  Однако рука поймала его за талию до того как он успел упасть, прижимая его к сильной груди, удерживая его в вертикальном положении.  — Упс! Кажется, что наш добрый доктор выпил слишком много! — прозвенел смеющийся голос Пьера, заставляя окружающих людей расслабиться. Харли дёрнулся из хватки Лэйта, поймавшего его в ловушку у своего тела, захрипев, когда она болезненно усилилась вокруг него. Он не пьян! Пьер лгал! Ему что-то подсыпали в напиток, Харли был уверен!  Ему нужно было убираться прочь. Нужно было позвать на помощь. Сейчас же. Но его язык, как и всё остальное, отказывался подчиняться командам его мозга.  — Эй, Эдди! Иди сюда! Помоги мне отнести Харли в более тихое место, где он сможет поспать!  Ещё один человек появился сбоку от них и несколько рук перекинули одну из принадлежащих Харли через ещё одни не менее крепкие плечи. Лэйт остался с другой стороны, и вот так зажав его между собой они начали утаскивать Харли прочь, игнорируя его слабое сопротивление, протесты и попытки освободиться.  — Что вы де…? — неразборчиво начал Харли, но Пьер резко шикнул на него, а его голос опустился до глубокого, устрашающего шепота, что послал мурашки по спине Сойера.  — Заткнись. Не здесь.  Клокочущая музыка становилась всё тише по мере того как они удалялись от вечеринки. К его нарастающей тревоге Харли осознал, что его несли не в комнаты сотрудников, а в офис Лэйта. Очень далеко от того, чтобы кто-либо мог услышать. Очень далеко от того, чтобы кто-то мог вмешаться.  Что ж… они хотя бы не забирали его в лаборатории. В хирургические палаты.  Лэйт отпустил его, чтобы открыть дверь, оставляя Риттермана в одиночку удерживать на себе весь вес Харли, так как тот уже был не в состоянии стоять. Они втащили его внутрь, бесцеремонно бросая на стоящий у стены кожаный диван. Тихий щелчок замка проинформировал его о том, что теперь его заперли внутри. Отрезали единственный путь к спасению. Поймав его в ловушку с двумя хищниками, которым он по глупости переступил дорогу.  — Я думал, что подействует медленнее. — голос Лэйта прорвался сквозь внезапную пелену, перекрывающую взгляд Харли, через мерный звон в его ушах. — Однако, не могу сказать, что мне не нравится результат.   Рука схватилась за его подбородок, насильно заставляя его поднять свои глаза вверх, и его отуманенный, расфокусированный взгляд встретился с Эдди.  — Должен признать, он нравится мне таким значительно больше. — сказал он, и его мягкий голос послал испуганные мурашки вдоль позвоночника Харли. — Он намного более приятный, когда держит свой рот на замке.  — Ты пожалеешь о своих словах, когда мы приступим к делу. — поддразнил его Лэйт, и Харли ощутил ледяной укол ужаса и омерзения на этих словах. Попытался заставить своё тело слушаться. Двинуться. Бороться. Сбежать. — Предполагаю, что ты хочешь взять его первым, в таком случае?  Оценивающий взгляд Эдди заставил Харли ощутить тошноту.  — Конечно.  — Н-Нет. — заплетаясь в буквах выдавил Харли, пока его язык ощущался всё таким же тяжёлым и отказывающимся подчиняться, как и остаток его тела. — Вы… вы не посмеете… Лэйт снова выплыл перед его глазами, и его черты размывались под действием наркотиков, что Харли непреднамеренно и так глупо принял.  — Ты правда думал, что мы спустим тебя с крючка, Сойер? — спросил он, и в этот раз в его голосе не осталось ни намёка на пьяные нотки или веселье; только леденящая злость. — Хагги, сбежавший в леса. Кэтнап. Всё это дело с Столлом. И теперь ещё и Инцидент в Театре? Ты стал помехой для компании, Харли. Обычно, учитывая как мы решаем вопросы, мы бы просто избавились от таких помех как ты. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, насколько мы в этом искусны. Однако, — лицо Лэйта приблизилось к нему, искажаясь гримасой в уголках его рта. — мы не можем избавиться от тебя. У нас есть Уайт, но он не сравнится с твоим гением, твоим интеллектом, твоими знаниями. Конечно, другой идеей было превратить тебя в эксперимент. Впихнуть этот твой мозг в машину, чтобы каждая твоя мысль была на расстоянии вытянутой руки и пары нажатых кнопок. Но сделав это мы рисковали тебя потерять. Эдди и я, мы бизнесмены и знаем, когда рискнуть, но зачем рисковать, когда у нас есть другой выход? Намного более безопасный способ как поставить тебя на место без необходимости подбрасывать монетку и ставить ставки, останешься ли ты после операции невредимым, или же овощем?  Грубые руки опустились на его одежду, раздевая его догола. Безразличные к рвущейся ткани, к тому как пуговицы падали на пол. Харли пытался протестовать, пытался вырываться. Отбиться. Но всё было тщетно. Он не мог бороться. Не мог сопротивляться.  Он был полностью беспомощен.  — Придётся выучить этот урок, Сойер. — сказал Лэйт, наклоняясь так близко, что их губы соприкоснулись. Харли дёрнулся назад от отвращения, но только для того чтобы обнаружить как упирается спиной в Риттермана, что каким-то образом забрался позади него пока он не заметил, и его тяжёлые руки собственнически легли на оголённые бёдра учёного. Поймав его между ними двумя. — И в твоих же интересах, если ты его усвоишь.  И после этого его губы впились в губы Харли, поглощая его крик. 

***

Холодно. Это было первым, на что он обратил внимание. Так холодно. Даже леденяще. Он не мог остановить себя от дрожи. Где он? Что происходит? Его голова… она просто убивала его.  Когда он открыл глаза, то не смог узнать своё окружение. Он лежал посреди огромной пещеры, а единственным источником света были зафиксированные фонарные системы, которые компания Уорренбаха использовала для своих подземных построек. Каким-то образом это стало его первой зацепкой о том, что он оказался в шахтах, глубоко под Весельячас. Ручей разделял пещеру надвое, и мерный поток воды вдалеке был единственным звуком, разрезающим холодную тишину. Как он мог тут оказаться? Он не помнил. Он ещё никогда не заходил настолько далеко под Весельячас. С чего бы ему? У него не было причин когда-либо сюда спускаться.  Когда он сел, то осознал, что его не оставили на холодной земле пещеры. Под ним лежала куча одеял, смягчая его сидение на твердых камнях. По их виду они были из Приюта. Но кто принёс их сюда, в эту заброшенную часть пещер? Кто принёс сюда его? Разумеется он не пришёл сюда сам. Что за чертовщина случилась? Почему он не мог вспомнить?… Его глаза опустились на его одежду и Харли ощутил, как резко сбилось его дыхание, как удушающее чувство ужаса охватывает его.  Это не его одежда. Кто-то поменял её. Кто-то переодел его. Кто-то…  Чужие руки на его теле, изучающие, сжимающие, оставляющие ссадины. Губы, целующие его в шею, пальцы, запутывающиеся в его волосах. Тяжесть на его языке, пульсирующая длина, проталкиваемая глубоко в его горло, заставляющая его давиться. Но всё это было несравнимо с болью глубоко в его бёдрах, непрошеным чувством наполненности, тошнотворной смесью удовольствия и боли…  — Харли?  Он даже не услышал как тяжёлые шаги приблизились к нему, характерный щелкающий звук металлических суставов. До того как он осознал, его уже вновь согнуло пополам, и он закашлялся от рвоты, выплёвывая скудные остатки своего последнего обеда.  — Харли!  Бережная рука опустилась на его спину, и чувство её холодного металла мгновенно вернулись его к реальности. Он дёрнулся в сторону с резким вскриком, широкими глазами вперившись в огромное тело 1006, что теперь возвышалось над ним, каким-то образом упустив приближение существа.  Прототип поспешно отступил назад, приподняв перед собой руки. Однако Харли едва ли заметил такой удивительный жест внимательности. Его дыхание получалось коротким и рваным. Весь мир кружился перед его глазами. Его тело отказывалось слушаться. Всё, о чём он мог думать, так это о ощущении нежеланных рук на его коже. Как ему на ухо шептали всякую грязь. Привкус Лэйта и Эдди у него на языке.  Голос, который внезапно заговорил с ним, был знакомым. Вырывающим его из воспоминаний, в которых его сознание само собой снова потерялось. Единственный голос, тот, который он не слышал уже больше трёх десятилетий, и этот факт оказался настолько удивительным, что этого оказалось достаточно, чтобы вырвать его из этого флешбэка; заставить его вернуться в реальность.  Голос Эллиота.  — Вот так. — сказал Эллиот, когда увидел, что взгляд Харли наконец сфокусировался на нём, и его голос оказался внезапно мягким. — Возвращайся ко мне. Это просто я, Харли. Только я. Я не причиню тебе вреда. Обещаю.  Не то что они.  Харли моргнул, опустив взгляд вниз, на себя, на все эти одеяла, разбросанные под ним и на остаток пещеры, окружающей их.  — Где мы? — прохрипел он, борясь с удушающей его паникой. — Куда ты меня принёс?  — Мы в пещерах. Прямо под лабораториями. — ответил Эллиот и, видя непонимающее выражение на лице учёного, быстро добавил. — Ты же не думал, что у меня нет тысяча и одного способа как выбраться из той твоей нелепой маленькой камеры, в самом то деле? Ну же, Харли.  Харли насупился.  — Когда я найду путь обратно в лаборатории, то я узнаю как ты сделал это. — пообещал он. — И твои маленькие авантюры прийдут к концу.  Прототип бросил на него взгляд, который нельзя было описать никак иначе, кроме как раздраженный. Что было впечатляющим, учитывая, что у него не осталось человеческих черт для подобного.   — Спасибо, что не убил меня, когда у тебя был шанс, Эллиот. — сказал 1006, и из его голоса так и лучился сарказм. — Спасибо, что принёс меня сюда, обработал мои раны и позволил мне поспать, пока не закончится действие наркотиков и алкоголя. — О, без проблем, Харли! Мне только в радость.  — Прекрати дуться. Тебе это не к лицу. — съязвил Харли в ответ, пытаясь встать на ноги и с усилием упираясь на каменную стену, когда весь мир закружился перед его глазами, вызывая у него новую волну тошноты. Болезненное саднение разлилось по всему его телу, заставляя его повременить с движениями. — Ты довольно сильно изменился за годы, не находишь? Раньше ты так сильно не нуждался в признательности.  — А ты остался всё таким же. Ты забрёл в мою камеру, весь взъерошенный, раненный и истекающий кровью, очевидно под наркотиками, твоя одежда была вся порвана в лоскутья, и первое, что вырывается у тебя изо рта, после того как я помог тебе, это не спасибо, а угроза. Ты не изменился ни на йоту, Харли. Или теперь ты предпочитаешь чтобы тебя звали «Доктором»? Харли уставился на него.  — Мне не нужна была твоя помощь. — выплюнул он. — Я был в порядке. Я в порядке.  Прототип окинул его взглядом и Харли понял, что тот видит насквозь его хилые попытки защиты. Это заставило его ощущать себя разоблачённым. Уязвимым. Ему это не нравилось. Хотелось уйти. Убраться подальше отсюда, перед тем как Эллиот сумеет сказать ещё больше. Перед тем как Харли поймёт, что окончательно ломается.  — Я знаю, что с тобой сделали, Харли. — заговорил он, как будто читая его мысли; и его голос полностью лишился прежней насмешки. — Я видел твои раны. Кто сделал это? Лэйт? Эдди? Уайт? Кто?  В его рту внезапно пересохло, и Харли отвернулся, обхватив самого себя и свою позаимствованную одежду руками в защитном жесте. Больше чем что-либо на свете он хотел исчезнуть в этот момент. Позволить земле развернуться под его ногами. Больше чем что-либо он хотел больше ничего не ощущать. Больше не испытывать пустоты внутри. Не ощущать боли от свежей, открытой раны, что, как он знал, никогда теперь по-настоящему не заживёт.  — Зачем тебе знать? — тихо спросил он, горько, голосом, больше напоминающим хрип. — Хочешь лично поблагодарить ответственных за это?  Прототип… в самом деле казался ошарашенным. Если такое вообще было возможно.  — Что? — спросил он, и искреннее непонимание в его голосе только спровоцировало Харли ещё сильнее.  — Тебе не нужно лгать, Эллиот. — выдавил он, и слова ощущались словно яд у него на языке. — Давай. Злорадствуй, чего ты ждёшь. Именно об этом ты всегда предупреждал меня, не так ли? Гордыня. Вот что привело меня сюда. Обратно на эту… ебучую фабрику, на эту должность главы Особых Проектов… в эту чёртову пещеру. Я был слепым. Я не видел… Я был слишком занят погоней за недостижимой мечтой. Прокладыванием золотого пути. И в результате я оказался здесь. — в его глазах до боли знакомо закололо. Невыносимо. Он отвернулся, не желая позволить Эллиоту увидеть слёзы, которые он с таким трудом сдерживал. Ему уже хватило унижений за последние двенадцать часов. Достаточно на всю жизнь. Ему не… ему не нужно было, чтобы Эллиот тоже увидел его таким.  И тем не менее слова всё ещё сорвались с его языка, отказывающиеся быть сдержанными.  — Мне стоило это предвидеть. Они должны были планировать это уже какое-то время, ожидая подходящего момента. А я был слишком высокомерен, чтобы увидеть это. Так уверен в своей неприкосновенности, что я зашёл прямо в их ловушку. — он обернулся, уставившись на Эллиота испепеляющим взглядом, слишком отчетливо ощущая как слёзы собираются в уголках его глаз, когда он выплюнул с таким количеством яда, каким только смог. — Так давай же — злорадствуй. Скажи мне, что я заслужил это. Скажи мне, как сильно тебе нравится видеть меня таким. Ты же для этого меня сюда принёс, да?! Ну?! Чего, блять, ты ждёшь? То, как Эллиот продолжил стоять в ошеломленной тишине, только распылило огонь ярости внутри него, и Харли внезапно пожелал чтобы у него появилось что-то, чем можно было бы в него кинуть. Швырнуть. Что-то, что он бы мог использовать, чтобы причинить хотя бы крупицу той боли, которую сам ощущал в этот момент. Выпустить накопившиеся эмоции, бурлящие внутри него.  — Скажи что-нибудь! — закричал он, и его голос эхом раздался по всей окружающей их пещере, но учёному давно уже было плевать, слышал ли их кто-либо. Он направился в сторону Эллиота, беспечно не обращающий внимание на разницу в их размерах, на то, что он был обычным человеком, пока другой был огромной машиной для убийств, что безо всяких усилий раздавит его, если захочет. Его кулак врезался в одну из ног Эллиота, и он проигнорировал боль, что мгновенно разлилась в его запястье, и кровь, брызнувшую из того места, где он вскрыл себе руку о острый металл, уставившись своими переполненными слезами глазами вверх, в багровые глаза Эллиота. — Скажи что-нибудь, чёрт тебя подери! Чего ты ждёшь?! Злорадствуй! Смейся! Насмехайся надо мной! Мне плевать! Просто скажи что-нибудь!  Но Эллиот так этого и не сделал. Вместо этого, нежные когти опустились к нему, обхватывая окровавленное запястье Харли. Влажный кусок ткани прижали к его глубокому порезу, останавливая поток крови. Харли с непониманием наблюдал, как Эллиот осторожно вытирает кровь и бережно перематывает рану, и его руки были мягкими и скрупулёзными во время своей работы. Ласковыми.  — У меня нет аптечки с первой помощью здесь, чтобы правильно обработать её. — пробормотал Эллиот, и его голос оказался удивительно мягким. — Всё, что у меня было, я уже использовал на других твоих ранах. Тебе придётся продезинфицировать её самостоятельно, когда вернёшься на фабрику и сменишь повязку. Сейчас же этого должно быть достаточно.  Харли был не уверен, почему именно эти конкретные слова заставили его наконец сломаться.  Его дыхание сбилось. Слёзы, которые больше не удавалось остановить, потекли по его щекам. Харли упёрся лбом в ногу Эллиота, и его плечи затряслись от силы его беззвучных слёз. Нежные когти прошлись по его спине, настолько лёгким прикосновением, что оно было совсем невесомым. Как будто Эллиот боялся, что он дёрнется в сторону. Как будто он боялся, что Харли откажется от предложенного им комфорта.  Он этого не сделал.  Рука полностью легла на его спину, осторожным, успокаивающим весом, пока металический большой палец круговыми движениями поглаживал его меж лопаток. Прикосновение было настолько мучительно, болезненно знакомым. Приносящий с собой давно подавленные воспоминания того, как Эллиот в последний раз держал его вот так, много лет назад. Когда Харли был ещё совсем мальчиком. Когда Эллиот был его единственной поддержкой во всём мире. Единственным, кому он доверял. Перед тем как это доверие не швырнули ему прямо в лицо, оставляя глубокие шрамы, которые так никогда и не зажили.  Тяжелый вздох пророкотал в груди Прототипа, таким нечеловеческим и тем не менее одновременно знакомым звучанием, что вызвало свежую волну слёз на глазах Харли, пока учёный бессознательно потянулся к руке, удерживающей его. Ненавидя то, насколько сильно он ощущал себя тем самым испуганным, уязвимым ребенком, каким он когда-то был. Ищущим комфорта и безопасности в единственном человеке, кому он когда-либо доверял.  — Мне жаль, Харли. — тихо сказал Эллиот. — Мне жаль.  Извинялся ли он за исключение его из программы, или же за то, что случилось — было не ясно. Но Харли всё равно это принял.