Вырвалось

Баки помнит, как на втором году обучения в старшей школе посещал факультатив «Изучение родственных душ». Его учительницей была сорокалетняя блондинка, которая рассказывала об экзистенциализме и о том, что родственные души — неотъемлемая часть философии, а также о том, что эксперты до сих пор не знают, как они появились. Существовали ли они, когда люди впервые научились говорить или писать? Если бы у человека, жившего тысячи лет назад, была метка родственной души, понял бы он, что она означает, или просто счёл бы её странным родимым пятном? Сотни лет исследований, выдвижения гипотез и экспериментов, а люди по-прежнему почти ничего не знали о родственных душах. Вот что они знали — или, точнее, вот что Баки узнал за семестр изучения родственных душ и фактов, которые распространяются в интернете и передаются от одного человека другому: 1. У каждого есть родственная душа. 2. Первые слова, которые скажет вам ваша родственная душа, запечатлены на вашем запястье. 3. Если вы гомосексуальны, ваша родственная душа будет того же пола, что и вы, а если вы гетеросексуальны — ваша родственная душа будет противоположного пола. Если вы бисексуальны, пансексуальны или принадлежите к любому другому сексуальному меньшинству, ваша родственная душа может быть любого пола. 4. У родственных душ могут быть платонические отношения. Это особенно характерно для случаев, когда один или оба человека являются аромантами. 5. Это редкость, но связь может включать трёх человек. Такие связи называются триадами. А вот что Баки знает по личному опыту: 1. Людям кажется странным, что он постоянно закрывает запястье повязкой. 2. Когда люди видят его метку, то либо хихикают, либо смотрят на него с таким возмущением, будто это его вина, что у его родственной души такой грязный рот. 3. Родственная душа Баки Барнса — грязный извращенец. Потому что прямо на правом запястье Баки красуются слова: «О, боже, пожалуйста, сядь мне на лицо». Баки до сих пор помнит день, когда узнал, что означает его метка. Мама отказывалась ему говорить, отец просто каждый раз смеялся, стоило завести об этом речь, а когда Баки спрашивал учителей, у них становился очень испуганный вид. В девять лет Баки пошёл в библиотеку, набрал в поисковике «зачем кому-то сидеть на чьём-то лице» и тут же наткнулся на порнографию. Укуренный парень, сидящий рядом с ним, наконец объяснил, что это значит — после того, как отсмеялся и очистил историю браузера Баки. В студенческие годы Баки немного экспериментировал — в основном из-за своей метки. Ещё в старших классах он понял, что гей, и оказалось, что ему пиздецки нравится, когда ему лижут задницу. Или трахают её. Или ласкают пальцами. Баки просто очень любил разные штуки в заднице. И это хорошо, потому что, судя по метке, родственная душа Баки очень любит засовывать что-то в задницы других людей. А именно свой язык. *** Стив Роджерс почти перестал надеяться встретить свою вторую половинку. Ему тридцать один год, и кажется, что если бы ему суждено было встретить родственную душу, то это произошло бы уже давно. Стив оплакивал свою вторую половинку, которую так и не встретил, с тех пор, как впервые очнулся в двадцать первом веке. Вероятно, он упустил свой шанс, когда ушёл под лёд, и это, в сочетании с культурным шоком от перемещения на семьдесят лет в будущее, сделало первые несколько лет не слишком приятными. Наташа, которая никогда не отступала перед трудностями, поставила перед собой цель — заставить Стива если не найти свою вторую половинку, то хотя бы сходить на свидание. Она взглянула на его руку, приподняла бровь и спросила: — Что за хрень ты говоришь людям, с которыми знакомишься? — Видимо, что-то вежливое, — сухо ответил Стив и вернулся к документальному фильму о рыбах-клоунах. “По крайней мере, ты попросил вежливо” было написано на запястье Стива закольцованным курсивом с тех пор, как он себя помнил. Мама всегда учила его быть вежливым, хотя Стив и не уверен, то ли из-за обычной порядочности, то ли потому, что она не хотела, чтобы ее единственный сын нагрубил своей родственной душе при первой встрече. Хотя, судя по тому, что Стив видел в этом столетии, мало кого заботила вежливость. Сейчас около семи утра среды. Последние три недели Стив провёл в Патагонии, разбираясь с ГИДРОЙ (хотя, честно говоря, он думал, что они уже сдались), и вернулся только накануне вечером. Он устал, у него всё болит, а несколько рёбер всё ещё срастаются. Единственная причина, по которой он вообще вышел из дома, — Сэм ранен, и ему прописали постельный режим. Он умолял Стива принести какой-нибудь сладкий кошмар вроде кофе и пирожного из «Старбакса» на углу рядом с Башней Старка. А потом, узнав, куда собрался Стив, все остальные тоже сделали заказ. Даже Тор попросил кружку медового глинтвейна. Стив не знал, как сказать ему, что в «Старбаксе» такое не продаётся. Стив поблагодарил бога за то, что Наташа вызвалась помочь ему отнести напитки. Перед ними в очереди стоят мужчина и женщина, что-то бормочущие друг другу и время от времени смеющиеся. Они оба невероятно привлекательны, с тёмными волосами, заплетёнными в одинаковые косы, и бледной гладкой кожей. Стив задаётся вопросом, не родственники ли они, и развлекается тем, что разглядывает задницу мужчины в тёмных узких джинсах. Боже, благослови одежду двадцать первого века. Он разочарован, когда мужчина и его спутница отходят в сторону, чтобы подождать свой кофе, но это значит, что он может наблюдать за тем, как задница мужчины движется при каждом шаге. Наташа, сверлившая Стива взглядом, ничего не говорит о его бесстыдных взглядах, лишь перечисляет заказ, полностью очаровывая бариста-студента, который, кажется, влюбился в неё за минуту общения. Стиву слегка жаль его — не зря Наташу называют Чёрной Вдовой. К тому времени, как они отходят в сторону, чтобы подождать свой кофе, мужчина и женщина уже ушли. Стив старается не слишком расстраиваться из-за этого. — Итак... — начинает Наташа, и Стив вздыхает. — Нет. — Что? — спрашивает она, широко раскрыв невинные глаза. — Ты не знаешь, что я собиралась сказать. — У меня неплохая догадка, — сухо отвечает Стив, и Наташа закатывает глаза. — Я просто хочу сказать... — Пожалуйста, не надо. — Если бы ты поговорил с тем симпатичным парнем, то мог бы взять у него номер телефона. — Мне не нужен его номер, — раздражённо говорит Стив. — Но чего-то ты от него хочешь, да? — недовольно бормочет Наташа. Стив не успевает ответить, потому что бариста называет их заказ. Он всё ещё погружён в свои мысли, когда они выходят из кафе, и, вероятно, именно поэтому врезается в кого-то, теряет равновесие и падает на задницу, расплескивая напитки по всей рубашке. — Чёрт, вы в порядке? — спрашивает женский голос, и Стив поднимает взгляд, прикрывая глаза от солнца. Женщина из кофейни обеспокоенно наклоняется, смотря на него из-под толстых очков, но Стив сразу же замечает мужчину, в которого врезался. Мистер Идеальная Задница спереди ещё красивее. Его коса заплетена не слишком туго, и пряди волос падают на лицо, а большой шарф натянут чуть ниже пухлых ярких губ. Он крупный, с широкими плечами и мускулистыми руками, его бёдра натягивают джинсы, на щеках румянец, и он смотрит на Стива самыми красивыми глазами, которые тот когда-либо видел. — О боже, — выпаливает Стив. — Пожалуйста, сядь мне на лицо. На секунду воцаряется ужасающая тишина, прежде чем Наташа начинает хохотать. Женщина в больших очках, похоже, не знает, то ли дать Стиву пощёчину, то ли присоединиться к истеричному смеху Наташи, а лицо мужчины становится ещё более красным. — О, боже, боже, мне так жаль, — с трудом выговаривает Стив, чувствуя, как краснеет, и поднимается на ноги. — Боже, это было так неуместно, но у тебя действительно красивая задница и очень милое лицо, чёрт, я не должен был этого говорить, прости… — Стив, пожалуйста, заткнись, — хрипит Наташа, хватаясь за живот. — Господи, я сейчас умру. Не могу дождаться, когда расскажу об этом Клинту. Мужчина несколько раз моргает, его лицо всё ещё ярко-красное. — По крайней мере, ты попросил вежливо, — выдыхает он. Время останавливается. Наташа резко перестаёт смеяться. Женщина в больших очках смотрит на них широко раскрытыми глазами и улыбается. Стив не может отвести взгляд от мужчины перед собой. Его родственная душа. — Я Стив, — наконец выпаливает он, протягивая руку. — Клянусь, я обычно не пристаю к незнакомцам. Мужчина смущённо улыбается, заправляя прядь волос за ухо и беря Стива за руку. — Джеймс. И довольно лестно слышать, как симпатичный парень просит разрешения засунуть язык мне в задницу. Стив издаёт слегка истеричный смешок. — И мне правда жаль, что тебе всю жизнь пришлось ходить с явным приглашением к сексу на запястье. Джеймс ухмыльнулся. — Я почти уверен, что моя мама уже тебя ненавидит. — Мама точно его ненавидит, — говорит женщина. — Она будет в ужасе, когда узнает, что Капитан Америка попросил тебя об оральном сексе при первой встрече. — Заткнись, Бекка, — говорит Джеймс, не сводя глаз со Стива. Наташа громко откашливается. — Я возвращаюсь в Башню. Стив, тебе стоит переодеться. — Верно. — Стив понимает, что всё ещё держит Джеймса за руку. Он не хочет её отпускать. — Я должен... пойти с ней. — Точно, — соглашается Джеймс. Никто из них не двигается. — Стив? — подсказывает Наташа, и голос её звучит намного веселее, чем того требует ситуация. Стив моргает и отпускает руку Джеймса. — Я, э-э, увидимся? — спрашивает он. Джеймс опускает голову, на его губах играет улыбка. Стиву очень хочется его поцеловать. — Я могу дать тебе свой номер? — робко предлагает Джеймс, снова заправляя волосы за ухо. Стив гадает, часто ли он так делает. — Ты можешь позвонить мне как-нибудь. Мы можем... — Да, — говорит Стив, чувствуя, как на лице появляется глупая улыбка. Он, наверное, выглядит как влюблённый идиот, и, что ж, так оно и есть. Джеймс улыбается и берёт телефон из протянутой руки Стива, несколько секунд стучит по экрану и возвращает его. Сердце Стива тает, когда он замечает, что Джеймс добавил маленькое сердечко рядом со своим именем. — Я позвоню тебе. Сегодня вечером. Джеймс на секунду замирает, затем приподнимается на цыпочки и нежно целует Стива в щёку. Через полсекунды он отстраняется, ещё раз застенчиво улыбается Стиву и поворачивается к женщине, которая наблюдает за ними с неприкрытым восторгом. Стив не может не смотреть, как он чуть пружинящим шагом уходит, покачивая бёдрами, и внутри всё сжимается. Боже, Стив уже почти влюблён. — Готов идти, Ромео? — спрашивает Наташа, и Стив чуть не подскакивает на метр в воздух. Скрестив руки на груди, она ухмыляется как сумасшедшая. Стив лишь ошеломлённо смотрит ей вслед, не в силах избавиться от образа серых глаз и милой улыбки под огромным шарфом. *** Баки едва успевает добраться до дома, как в полуобморочном состоянии прислоняется к двери, словно влюблённый дурак. Он молча благодарит бога за то, что Бекка высадила его у дома и не видела этого маленького срыва, но считает, что заслужил его. Господи, он только что встретил свою родственную душу. Свою родственную душу — высокую, светловолосую, красивую и желающую засунуть язык Баки в задницу, и разве может быть что-то лучше? Баки радостно вздыхает, разматывая шарф и парящей походкой проходя в квартиру, едва успевая ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть. Он фыркает и снова выпрямляется; боже, он словно пьян. Ему не терпится узнать, каково это — целовать Стива или чувствовать его тело над своим, его язык во рту, его огромные руки, хватающие и сжимающие каждый кусочек кожи, до которого могут дотянуться. Баки отвлекается от своих всё более непристойных мыслей, когда звонит телефон, и тянется за ним, чуть не выронив в процессе. Как только он видит неизвестный номер на экране, пульс учащается. — Привет, — говорит Баки, и голос кажется куда более хриплым, чем должен бы. — Джеймс? — говорит голос на другом конце провода, и, боже, Баки, не выдержав, падает обратно на диван при звуке этого глубокого, мягкого тембра. — Стив, — вздыхает Баки, закрывая глаза. — Привет. — Привет, — отвечает Стив, и его голос звучит так же прерывисто, как у Баки. — Я, э-э-э. Я сказал, что позвоню. — Да, — ошеломлённо соглашается Баки. — Я, э-э, не ожидал, что это произойдёт так скоро. — Чёрт, ладно, я могу позвонить в другой раз. — Нет! — перебивает Баки, чувствуя, как краснеет. Чуть более спокойным тоном он говорит: — Нет, всё в порядке. Это… всё хорошо. — Хорошо, — повторяет Стив, и, боже, Баки больше не может с этим мириться. — Ты не хочешь встретиться? — выпаливает Баки, не успев подумать. — Прямо сейчас? — Боже, да, — выдыхает Стив. — Где? Прикусив губу, Баки слегка ёрзает. — Приедешь ко мне? Стив молчит, и единственное, что слышит Баки, — поверхностное дыхание, будто он отчаянно пытается отдышаться. Это пьянит, и Баки опускает руку, чтобы погладить себя через джинсы, прикрыв глаза от лёгкого давления на член. — Да? — спрашивает Стив. Его голос звучит так нетерпеливо, и, не успев опомниться, Баки тихо стонет, сжимая промежность и чувствуя, как по спине пробегают искры удовольствия. — Да, — говорит Баки. — Может быть… может быть, ты сможешь выполнить то, что обещал. То, что написано у меня на запястье. — Ох, — выдыхает Стив. — Да, да, боже, да. Напиши свой адрес, я приеду. Баки отводит телефон от уха и открывает сообщения, быстро набирает новое Стиву, а потом сохраняет его номер. — Готово. Не затягивай. — Чёрт, солнце, и в мыслях не было. Затем Стив вешает трубку, а Баки отбрасывает телефон в сторону и спешит в ванную, чтобы смыть с кожи запах города. *** По пути к Джеймсу Стив, возможно, нарушил пару законов о дорожном движении, и уже через пятнадцать минут после получения сообщения он спешит вверх по лестнице относительно приличного здания в Бруклине, едва останавливаясь, пока не добирается до третьего этажа и не замирает перед дверью с номером 34. Подняв руку, чтобы постучать, Стив понимает, что та дрожит от предвкушения. Собравшись с духом, Стив делает глубокий вдох и трижды стучит. Через несколько секунд дверь распахивается, и у Стива пересыхает во рту. Джеймс стоит в дверном проёме, его волосы распущены и мягкими волнами спадают на плечи. Он переоделся в узкие леггинсы и красный свитер, и, боже, одного вида его бёдер, едва прикрытых обтягивающим спандексом, достаточно, чтобы у Стива потекли слюнки. Скользя взглядом по телу Джеймса, Стив смотрит ему в глаза, которые теперь кажутся скорее серебристыми, чем голубыми. — Я собирался купить тебе цветы, — выпаливает Стив. — Но вообще-то просто хотел добраться как можно быстрее. — Божечки, — бормочет Джеймс, а потом Стива затаскивают в квартиру за ворот рубашки, и за ними захлопывается дверь. У Стива есть полсекунды, чтобы осознать, что он держит в объятиях раскрасневшегося, с горящими глазами Джеймса, прежде чем длинные пальцы зарываются в его волосы, и тянут вниз, чтобы прижаться губами ко рту. Поцелуй со своей родственной душой — это… Чёрт, это всё, о чём Стив когда-либо мечтал, и даже больше. Рот Джеймса тёплый, мягкий и такой, такой манящий. Стив положил руку на задницу Джеймса и засунул язык ему в рот ещё до того, как понял, что происходит. Кажется, что всё тело наэлектризовано, и статическое электричество проходит сквозь пальцы, когда он бесстыдно гладит задницу Джеймса через леггинсы. Джеймс стонет и извивается в его руках, трётся о бедро Стива так, словно не может себя контролировать, и, чёрт возьми, долго он не продержится. — Джеймс, Джеймс, — шепчет Стив, прижимаясь губами к его губам, пытаясь отстраниться, но в итоге его снова притягивают, и скольжение языка Джеймса во рту слишком приятно, чтобы отказаться. — Детка… Джеймс вздрагивает в его объятиях, а затем отстраняется и тянет к дивану, толкает Стива на него и опускается на колени. Стив замирает: губы Джеймса распухли, а глаза блестят, он стоит на коленях между его бёдрами, упираясь руками в ширинку Стива. Пока Стив наблюдает, Джеймс прикусывает губу и наклоняется вперёд, проводит языком длинную полосу по ширинке джинсов, прикрывающих ноющий член. Стив едва чувствует это, но всё равно протяжно стонет и запускает дрожащие пальцы в волосы Джеймса. — Зови меня Баки, — шепчет Джеймс, прежде чем расстегнуть ширинку на джинсах Стива и обхватить его член рукой. Стив инстинктивно вздрагивает, и дальше всё происходит как в тумане — Джеймс — нет, Баки — тягуче стонет и стягивает штаны и трусы Стива по бёдрам вниз, приоткрывая рот, когда он видит его член. Стив знает, что он… больше среднего, особенно после сыворотки, и хотя обычно он немного этого стесняется, голодного взгляда Баки достаточно, чтобы это чувство исчезло. Стив вскрикивает, когда Баки внезапно подаётся вперёд, обхватывает губами член Стива и одним плавным заглатывает почти до середины. Это чертовски сексуально — губы Баки широко растянуты вокруг ствола, глаза закрыты, из горла рвётся приглушённый стон, от которого член вибрирует. Почти сразу же Баки снова отстраняется, и Стиву приходится сдерживать стон, потому что уязвимый ствол обдаёт холодом. Но затем Баки возвращается — горячо целует ствол и головку открытым ртом, слизывает выступающий предэякулят, а потом наклоняется и берёт в рот одно из яиц Стива. Это чертовски пошло — мокро и липко, а ещё этот громкий звук, с которым Баки сосёт его яйца, у Стива кружится голова. Затем Баки, блядь, трётся щекой о член Стива, и предэякулят красиво блестит на его коже. — Надолго меня не хватит, — удаётся выдавить Стиву. Баки снова стонет, потираясь другой щекой о член Стива, а потом, глядя ему прямо в глаза, снова берёт в рот, обхватив одной рукой основание ствола, а другую опустив вниз, чтобы покрутить яйца. Стив сжимает руками волосы Баки, отчаянно пытаясь не двигаться. Грудь вздымается, а дыхание становится прерывистым — такого не было с тех пор, как он весил сорок три килограмма и был худым как щепка. Затем Баки открывает глаза и смотрит прямо на Стива. Его густые ресницы слиплись от слёз, и Стив срывается — летит к краю, отчаянно трахая Баки в рот, и всё вокруг белеет, когда тот стонет под ним. Стив никогда не издавал громких звуков, когда кончал, но сейчас он кричит в экстазе, пока Баки отстраняется и сосёт головку члена, яростно дроча рукой ствол, пока он не кончает, двигая бёдрами, и Баки глотает каждую чёртову каплю. Когда Баки наконец отстраняется, Стив едва даёт ему время перевести дыхание, прежде чем притянуть к себе для поцелуя, обхватив лицо руками так, словно это драгоценный камень — для него, возможно, так и есть. Баки с энтузиазмом отвечает, забираясь Стиву на колени и потираясь аппетитной задницей о его всё ещё сверхчувствительный член. Когда они наконец отстраняются друг от друга, у Баки красное лицо и припухшие губы, глаза — широко раскрытые, потемневшие. — Могу я выполнить обещание прямо сейчас? — бормочет Стив и опускает руку, чтобы обхватить запястье Баки. Глаза Баки расширяются, и он отчаянно кивает, прижимаясь к торсу Стива так, словно не осознаёт, что делает. — Спальня, — отвечает Баки, и, чёрт возьми, как хрипло звучит его голос. Стив ещё раз глубоко целует его, а потом обхватывает руками бёдра и поднимается. Баки вскрикивает и крепко обхватывает ногами талию Стива, но вскоре начинает стонать и извиваться, как течная кошка, из-за чего Стиву с трудом удаётся дойти до спальни. Когда они наконец попадают туда, Стив опускается на колени на кровать и аккуратно кладёт Баки. Штаны всё ещё висят на бёдрах, поэтому он рассеянно сбрасывает их, а затем стягивает рубашку через голову. — Бля, — почти благоговейно шепчет Баки. Он протягивает руку и кладёт её на грудь Стива, один палец скользит в сторону, задевая сосок, и, чёрт, это приятно. Руки Стива скользят вверх по свитеру Баки прежде чем он успевает осознать, что делает, и вскоре тот стягивает его и отбрасывает в сторону. Чёрт, он великолепен — чуть мягкости в талии, но торс сильный и крепкий, а грудная клетка округлая и полная, почти… почти как сиськи. Соски твёрдые и тёмно-коричневые, на груди и животе тонкая поросль волос, которая, становясь гуще, тянется вниз и исчезает под поясом штанов. — Боже, милый, — выдыхает Стив, проводит пальцами по дорожке из волос, стягивает леггинсы Баки с бёдер, тянет по округлой заднице и, наконец, по ногам. Член Баки твёрдый как камень, он тоньше и меньше Стива, но всё равно впечатляет. Тёмные волоски у основания члена аккуратно подстрижены. Кажется, что его ноги тянутся многие километры, гладкая загорелая кожа переливается на рельефных мышцах, и, чёрт возьми, Стив хочет, чтобы эти бёдра обвились вокруг его шеи. — Собираешься весь день пялиться на меня? — спрашивает Баки. Стив переводит на него взгляд и видит, как он ухмыляется наслаждаясь вниманием. Стив не может ответить — его почти трясёт от возбуждения, член пульсирует и твердеет, будто он не кончил несколько минут назад. — Это так плохо? — хрипло спрашивает Стив. Баки тягуче, лениво потягивается, поднимая руки над головой и обвивая ногами талию Стива. Он скользит руками вверх по бокам Баки, обхватывает ладонями грудные мышцы. — Можешь посмотреть на меня в другое время, — отвечает Баки и прижимается к Стиву так, что у того глаза на лоб лезут. — Ты мне кое-что обещал, и если ты не поторопишься, я переверну нас и сделаю всё сам. — Блядь, — решительно говорит Стив, затем наклоняется и снова проникает языком в рот Баки. Когда он отстраняется, Баки выглядит ошеломлённым. — Ты такой сексуальный, когда командуешь. Прежде чем Баки успевает ответить, Стив наклоняется и утыкается лицом в ложбинку между его грудных мышц. Баки тихо, слабо охает, и это всё, что нужно Стиву — он поворачивает голову в сторону и всасывает в рот один красивый коричневый сосок. Баки стонет, выгибая спину и прижимаясь грудью к лицу Стива. Он с такой силой цепляется за спину и плечи Стива, что тот думает, не прикусил ли ему сосок. Стив не торопится, оставляя засосы на великолепной груди Баки, щипая, потягивая и посасывая его соски, пока тот не начинает всхлипывать, запустив пальцы в волосы Стива и тяжело дыша. Стив наконец оставляет один сосок в покое и переходит к другому. Подняв взгляд, он видит, что лицо Баки залито слезами, а нижняя губа ярко-красная и опухшая, будто он кусал её, и, боже, Стив не может думать, когда перед ним ангел. — Пожалуйста, Бак, — выдыхает Стив, когда ему наконец удаётся оторваться от груди Баки. — Пожалуйста, позволь мне войти в тебя. Позволь раскрыть тебя, вылизать тебя, позволь… — Да, боже, да, — всхлипывает Баки, обхватывая Стива крепкими бёдрами, прежде чем тот переворачивает их и откидывается на подушки. Баки садится ему на колени, его волосы взъерошены, и он больше похож на ангела-мстителя, чем на человека. Затем Баки тянется к прикроватной тумбочке, достаёт тюбик, должно быть, со смазкой, и бросает его на подушку рядом с головой Стива. Затем сдвигается выше, упираясь коленями в матрас по обе стороны от головы Стива, и разворачивается. “Блядь”, — это всё, о чём может думать Стив. У него не было возможности рассмотреть задницу Баки вблизи с тех пор, как он наблюдал за его уходом всего несколько часов назад, и, боже, она чертовски великолепна. Круглая, как персик, и такая же красивая, и Стив чуть не кончает на месте, когда тянется, чтобы раздвинуть подрагивающую плоть ягодиц Баки. Стив не может остановиться — он завороженно мнёт и гладит задницу Баки так, словно от этого зависит его жизнь. Стив вдруг представляет, как эта задница будет выглядеть, когда в неё войдёт его член, и ему приходится приложить усилия, чтобы не сбиться с дыхания. Дырка Баки тоже великолепна: между ягодицами прячется милая маленькая складочка, красивая, розовая и такая, такая соблазнительная. Отбросив прелюдии и всякую осторожность, Стив наклоняется, накрывает дырку ртом и всасывает кожу. Баки кричит, сжимая бёдрами голову Стива, а ногтями впиваясь в его пресс, и, боже, Стиву чертовски повезло, что этот мужчина — его родственная душа. Стив не утруждает себя медленными движениями и вылизывает Баки, хватаясь за его задницу так, словно это — единственное, что удерживает его на земле. Он голодно и отчаянно целует, облизывает и посасывает его дырку. Ему не требуется много времени, чтобы расслабить мышцы Баки настолько, чтобы просунуть внутрь язык — неглубоко, только кончик, но этого достаточно, чтобы Баки взвыл и начал яростно тереться о лицо Стива. Его яйца бьются о подбородок Стива, челюсть начинает болеть, и становится немного трудно дышать из-за того, как Баки сжал ягодицами его лицо, но, боже, Стив не хочет заканчивать. На вкус Баки чистый, свежий, немного солоноватый от пота и с лёгким привкусом ванили — вероятно, от мыла, — и Стив не пробовал ничего вкуснее. Он перестаёт обращать внимание на пульсацию в члене — это становится просто маленькой, назойливой мыслью: всё его существо сосредоточено на том, чтобы вырвать из Баки как можно больше сладких, прерывистых звуков своим языком, губами и пальцами. Затем Баки так сильно сжимает бедрами его голову, что Стив почти задыхается. Его дырка трепещет, прижатая ко рту, и Баки вскрикивает. Его движения становятся всё более рваными, пока Стив не чувствует тёплую жидкость у себя на прессе. Он продолжает вылизывать Баки, пока тот кончает, обхватив рукой его подергивающийся член и останавливаясь лишь тогда, когда он, слабо дрожа, обмякает всем телом. В последний раз прильнув губами к его промежности, Стив приподнимает Баки и переворачивает их так, что Баки оказывается на спине. Его ноги разведены, и массивное тело Стива оказывается между ними. Стив утыкается лицом в изгиб шеи Баки и терпеливо ждёт, пока тот успокоится, нежно посасывая кожу и поглаживая бёдра большими пальцами. Когда Баки наконец приходит в себя, Стив создаёт шедевр из фиолетово-синих пятен на мягкой розовой коже его шеи. Баки счастливо стонет и обхватывает лицо Стива руками, а тот поднимает взгляд, чтобы принять нежный поцелуй. — Хорошо, — бормочет Стив, и Баки недоверчиво смеётся. — Определённо, стоило двадцать восемь лет носить это предложение на запястье, — отвечает Баки. Стив не может сдержать глупую улыбку, но Баки, похоже, не возражает, потому что наклоняется и снова целует его. Поцелуи, поначалу ленивые, становятся страстными, как только Стив случайно проводит твёрдым членом между бёдрами Баки. Тот шире раздвигает ноги, и головка члена не упирается в его дырку. Когда Стив отстраняется, глаза Баки снова темны, а полутвёрдый член упирается в бедро. — Можно я тебя трахну? — спрашивает Стив, и почти комично наблюдать, как Баки лихорадочно кивает. Вслепую потянувшись в сторону, Стив обхватывает пальцами тюбик со смазкой, откидывает колпачок и выдавливает немного на пальцы. Выходит больше, чем он ожидал, и он чувствует, как смазка стекает с пальцев на кровать. Баки тихо посмеивается и проводит рукой по пятну на одеяле. — Прости, — смущённо говорит Стив, а Баки, всё ещё улыбаясь, просто качает головой. — А ты особенный, да, Стив? — Это хорошо? — спрашивает Стив. Он поднимает ногу Баки и закидывает себе на плечо, а потом прижимает два скользких пальца к уже расслабленному отверстию. — Определённо, — выдыхает Баки, тихо постанывая, когда Стив вводит оба пальца. — Никогда не встречал такого, как ты, Стиви. — Должно быть, это из-за ирландского воспитания в эпоху Великой депрессии, — сухо говорит Стив, и Баки мелодично и непринуждённо смеётся, протягивая руку, чтобы провести пальцами по его волосам. — Мой великолепный столетний старик, — мурлычет Баки так нежно и ласково, что Стиву требуется секунда, чтобы понять, что он над ним подшучивает. Стив открывает рот, чтобы ответить, но Баки снова целует его, так нежно и ласково, что он забывает, что они познакомились только сегодня. Боже, он хочет провести остаток жизни с этим мужчиной, а даже не знает его фамилии. Стив вводит третий палец, сцеловывая стон Баки и проводя свободной рукой по его бедру. Третий палец растягивает его чуть шире, и Стив начинает медленно двигать рукой, подстраиваясь под тело Баки, пока тот не начинает ёрзать. Из его рта вырываются тихие вздохи и стоны, которые Стив ловит губами. К тому времени, как Стив добавляет четвёртый палец, у Баки полностью встаёт, и между их телами начинает сочиться смазка. Баки вздрагивает при каждом движении руки Стива, и тому с трудом удаётся не тереться о его бедро. Стив медленно убирает руку, заглушая стон Баки поцелуем, и снова тянется за смазкой. — Тебе нужен презерватив? — шепчет Стив, касаясь губами губ Баки. — Я не могу заразиться или передать что-то, но решать тебе. — Точно нет, блядь, — выдыхает Баки, крепко целуя Стива в губы. — Я чист, и даже если бы у тебя не было иммунитета ко всему на этой блядской планете, я бы хотел, чтобы из меня текла твоя сперма. Стив стонет и снова открывает смазку, выдавливая немного на свой член и шипя от холода. Обхватив ствол рукой, он медленно дрочит, закрыв глаза. А, снова открыв их, видит, что Баки приподнимается на локтях и жадно наблюдает за движениями его руки. Стив снова наклоняется вперёд, облизывает рот Баки и проглатывает стон, когда трётся членом о скользкую дырку. — Объезди меня, — шепчет Стив, прижимаясь губами к губам Баки, и тот громко стонет. Его член дёргается, зажатый между их телами. — Боже, да, — выдыхает Баки, а затем обвивает ногами талию Стива. Стив переворачивается на спину, и у него перехватывает дыхание, когда Баки нависает над ним: его тело покрыто засосами, а волосы красиво обрамляют лицо. Затем Баки поворачивается, демонстрируя упругую задницу, изгиб спины и мышцы плеч, и поднимается на колени, хватая член Стива одной рукой и приставляя к дырке. Баки с беззаботной улыбкой на лице смотрит на Стива через плечо, прежде принимает все его девять дюймов одним плавным движением. Стив почти уверен, что сердце остановилось на несколько секунд. Баки такой горячий, такой тугой внутри, его персиковая задница так приятно прижимается к бёдрам, а внутренние мышцы сокращаются и сжимают ствол. Баки хватает его за бёдра, впиваясь ногтями в кожу, и Стив слышит его тяжёлое дыхание и стоны. Баки покачивается вперёд-назад, ни на дюйм не выпуская член из себя. А потом начинает двигаться. — О боже мой, — слабо бормочет Стив. Он не может отвести глаз от задницы Баки — ягодицы подрагивают при каждом толчке, от каждого движения бёдер спина прогибается, а зад выпирает ещё сильнее, и, бля, насколько же развратное это зрелище. Внутренние стенки плотно обхватывают ствол, края дырки слегка выворачиваются, будто не хотят выпускать член, и, боже, Стив хочет по-полной отыметь его. Не сдержавшись, он кладёт ладонь на великолепную ягодицу, чувствуя, как подрагивает плоть. Вскоре он уже бесстыдно ощупывает задницу Баки обеими руками, не в силах отвести взгляд. Движения Баки ускоряются, он начинает не столько тереться, сколько подпрыгивать на члене. Баки нежно вздыхает, стонет и всхлипывает, и Стиву вдруг отчаянно хочется увидеть его лицо. Он садится, притягивая Баки к себе и упираясь спиной в изголовье, потом хватает за бёдра и переворачивает — прямо так, насаженного на член. Как только Баки поворачивается к нему лицом, Стив притягивает его к себе для поцелуя. Руки Баки крепко обнимают его за шею, а толчки становятся резче. Стив тесно жмётся к нему в ответ, положив одну руку Баки на поясницу, а другую — чуть ниже правой ключицы, и скользит пальцем вверх, задевая упругий сосок. Баки скулит ему в губы, и Стив не может сдержаться — он переворачивает их и прижимает Баки к матрасу, закидывая его ноги себе на плечи, а потом входит так глубоко, что ошеломлённое выражение лица Баки сменяется выражением чистого удовольствия; закатив глаза, он распахивает в крике рот. Стив утыкается лицом в шею Баки, молчаливо восхищаясь его гибкостью, и трахает так глубоко, как только может. От мощных толчков Баки бы проезжался по кровати, если бы не мёртвая хватка Стива на его бёдрах. Ему слишком хорошо, и Стив чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы — от яркости ощущений, от жара и тесноты вокруг члена, от всхлипов, вырывающихся изо рта Баки. — Долго не продержусь, — наконец выдыхает Стив, крепче сжимая его. — Чёрт, Баки, милый, я сейчас кончу. — Да, — выдыхает Баки, крепче обнимая Стива за плечи. — Кончи в меня, Стиви, пожалуйста, кончи в меня. Стив прикусывает губу, чтобы заглушить крик, и слёзы текут по его щекам, когда он толкается раз, два, три — и оргазм накрывает его волной экстаза и эмоций. Как сквозь туман он чувствует, что Баки тоже кончает — тепло разливается между их телами. Его дырка тесно сжимает член, и Стив просто закрывает глаза и входит глубже. Оргазм, кажется, длится вечно, и Стив всхлипывает от ошеломляющего, на грани с болью удовольствия, которое никак не утихает. Когда оно наконец ослабевает, и туман в голове рассеивается, Стив почти рыдает от облегчения, тяжело дыша в шею Баки, пока тот нежно гладит его по волосам. Это безумно приятно, и Стив прижимается ближе, почти мурлыча от ощущения царапающих кожу ногтей. Он слышит тихий смешок и, с трудом подняв голову, видит любящую улыбку Баки. — Вот и всё, — шепчет Баки, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать Стива в губы. — Это был самый долгий оргазм, который я когда-либо видел. — Сколько он длился? — сонно спрашивает Стив. Его член выскальзывает из дырки Баки, и они оба вздрагивают. Стив смотрит вниз. Из Баки, кажется, течёт целая река спермы. — Бля. — Да, — усмехается Баки. — Минут десять, Стив, благослови боже эту чёртову сыворотку. — Хм, — отвечает Стив, его мозг всё ещё в полубессознательном состоянии. — Я должен привести тебя в порядок. — Ага, — соглашается Баки, весело ухмыляясь. Стив пытается встать, чтобы пойти в ванную за влажной тряпкой, но ноги не особо слушаются. Пожав плечами, Стив чмокает Баки в губы, а потом сползает вниз по его телу, протискиваясь между ног. Судя по удивлённому вздоху Баки, он этого не ожидал. — Стив, я имел в виду полотенце, — выдыхает Баки, и Стив невинно смотрит на него. — У меня ноги не работают, Бак, — говорит он, стараясь выглядеть как можно более невинным. — Просто пользуюсь тем, что есть. С этими словами Стив наклоняется вперёд и прижимается ртом к дырке Баки, слизывая собственную сперму и проглатывая каждую каплю. Это чертовски грязно: собственная сперма горькая и не особо приятная на вкус, но Баки извивается и воет над ним, и Стив ни за что на свете не остановится, если только тот ему не скажет. Как только Стив чувствует вкус кожи Баки, то отстраняется, вытирает рот тыльной стороной ладони. Он кажется самому себе слишком уж собой довольным. Член Баки всё ещё мягкий, и Стиву хочется взять его в рот, просто чтобы посмотреть, как тот выгнется. — Ты — полный пиздец, — выдыхает Баки, а затем прижимает Стива к матрасу и целует его с такой страстью, что кружится голова. Отстранившись, Баки шепчет: — Мне нравится вкус твоей спермы, — и Стив почти уверен, что душа покидает тело, но тут Баки снова его целует. Постепенно поцелуи становятся менее страстными, и в конце концов полусонные Стив и Баки сворачиваются калачиком, прижавшись лбами друг к другу. Стив обхватывает запястье Баки и рассеянно выводит на его коже свои инициалы. Баки наклоняется вперёд и целует буквы на запястье Стива, посылая волну тепла по его телу. — Я ещё не представился как следует, — шепчет Стив, и Баки сонно открывает глаза. — Меня зовут Стив Роджерс, я родился 4 июля 1918 года, и я Капитан Америка. — Приятно познакомиться, Стив, — отвечает Баки, и его губы растягиваются в весёлой улыбке. — Меня зовут Джеймс Бьюкенен Барнс, но все зовут меня Баки. Я родился 10 марта 1987 года, и мы с моей сестрой Беккой владеем книжным магазином на Третьей авеню. Стив наклоняется, чтобы чмокнуть Баки в губы. — Приятно познакомиться, Баки Барнс. Могу я пригласить тебя на свидание завтра? Рядом с моим домом есть отличный итальянский ресторанчик. Обещаю, что на этот раз куплю тебе цветы. Баки хмыкает, прижимаясь ближе и закидывая ногу на Стива. — Думаю, придётся меня убедить. Может, мне нужно немного дополнительной… стимуляции. — Да, — бормочет Стив, опуская руку с плеча Баки на его спину. — Я буду рад помочь, чем смогу. Баки смотрит на Стива из-под опущенных ресниц с нахальной ухмылкой на лице. — Что ж, если завтра утром разбудишь меня языком в заднице, то это, конечно, поможет делу. — А если я потом устрою завтрак в постели? — игриво спрашивает Стив, прикрывая глаза от усталости. Баки зевает и закрывает глаза, нежно потираясь лицом о грудь Стива. — Тогда, думаю, я мог бы позволить тебе остаться на ночь после нашего свидания. Стив крепче обнимает Баки и не может сдержать глупую улыбку на лице. Он не смог бы желать иного.