Потому что классный(?)

Музыка долбит по барабанным перепонкам, но толпе пьяных подростков уже давно все равно. Одна шатенка сидит на столе, потрясывая своими чудесными волосами над напитками и едой. Какая-то пара целуется в углу, который был единственным местом, где можно более менее уединиться. Девушки прыгают, подпевают, перекрикивают друг друга и смеются. Большинство из них даже не знает, в честь чего вечеринка. Зато Нираги знает. Он проходит в этот дом как в свой собственный, с ноги открывая дверь и запуская за собой ещё около пятнадцати человек, явно выделяющихся на фоне остальных, под довольные крики. Миловидная девушка в шикарном котейльном платье просачивается через толпу и жестом руки просит выключить музыку. Потому что каждый визит Сугуру влечет за собой шоу, и все должны насладиться им сполна. — С днём рождения, — почти небрежно кидает он и, приобнимая даму одной рукой, оставляет влажный поцелуй на ее припудренной щеке, — Посади кого-то за колонку, принцесска, мои ребята не любят тишину, — каждое его слово ловили, толпа смотрела горящими глазами на своего идола, некоторые снимали. Он пожирал каждого из них своей харизмой, не выплевывая костей. Остальным парням не оставалось шансов на то, чтобы получить хотя бы долю уделенного ему внимания. Ему, белокожему брюнету с потрясающей мимикой, длинным языком и выразительным взглядом, было легко поймать такую дешевку, как внимание веселящегося, пьяного стада. Только сам Нираги знал, что так было не всегда. Что об него тушили окурки, разбивали очки на лице и окунали головой в унитаз. Теперь же Сугуру одной рукой зачесывает назад свои слегка влажные черные волосы, и это нравится. Он нравится толпе, ему нравятся их глаза, точно перед ними снизошедший Бог. Нираги почти верит в то, что это все правда, а не его пьяная фантазия, но внезапно лопатки простреливает чужой взгляд. Обладателя надменных черных глаз найти не составляет труда, потому что он не прячется, а стоит на лестнице в гордом одиночестве, держа руки в карманах. Власти то этот белокурый крашеный парень имел в тысячу раз больше, чем Сугуру, и он может поклясться, что почувствовал, как на его шее застегнули поводок. Какая-то девушка липнет к Нираги, запускает руку под пятнистую рубашку, а он бьёт по слабому женскому запястью, заставляя горячую блондинку в чудесном мини отстраниться с возмущенным визгом и громким «идиот». А Сугуру все равно, он хлопает по плечу своего хорошего знакомого с короткой просьбой присмотреть за девчонками, и спешно поднимается по лестнице, на которой уже того, кто заставил его нервничать до щемящей боли в груди, след простыл. Парень обходит этаж, врывается в каждую комнату, успевая нарушить личное пространство нескольких людей. Видимо они были достаточно привилегированными для того, чтобы хозяйка выделила им комнаты своей семейки. Впрочем, Нираги искренне клал на них. Клал на всех, кроме того, чье имя шептал себе под нос, как потерянный щенок. Он все агрессивнее толкал каждую неверно открытую дверь, словно это может унять ярость, которая душила его не хуже этого ебаного поводка, за который потянул Шунтаро, рассматривая его своими карими глазами. — Чишия, твою мать..— от злости Сугуру пинает ногой вазу с искусственными цветами. Та звонко падает, но не разбивается. Нираги оседает на пол около нее, сжимая дрожащие руки в кулаках до такой степени, что белеют костяшки. — Чью мать? — по полу на мгновение потянуло холодным воздухом, потому что Шунтаро только вернулся с балкона, и теперь стоял, опершись плечом о стену и наблюдая за этой весьма жалкой картиной. Он по-кошачьи улыбается, а Сугуру хочется стереть с его губ эту ебанную улыбку. Хочется стереть его, уничтожить, как свидетеля темного прошлого. — Если проболтаешься, то я тебя убью, блять, — Сугуру дёргает Шунтаро за руку, заставляя сесть около себя, — Не смей смотреть на меня свысока. — Не припомню, чтобы смотрел на тебя свысока, — Чишия обращает взгляд на лежащую около него вазу, и возвращает ее обратно в стоячее положение. Это действие среди всего хауса в доме выглядело до прекрасного нежно. Нираги сам как ебаная ваза, лежащая среди искусственных цветов, окурков, пепла и крошечных зип-пакетов. — Все вы на меня так смотрели, мрази ебаные, — Сугуру закидывает голову назад, неприятно упираясь затылком в стену и стараясь незаметно сморгнуть лишнюю влагу с глаз, — На меня все смотрят. — Потому что классный, — Шунтаро говорит это несколько насмешливо, с долей сарказма, но так, словно это истина. Как взрослый, который соглашается с немного странным, но удивительно логичным решением ребенка. Нираги поворачивает голову в его сторону, подозрительно щурится, точно ему послышалось. Но это всего на пару секунд, а потом тяжёлая голова Сугуру падает на Чишию, доверчиво упираясь лбом в острое плечо.