Hug

      Тусклый свет лампы освещал поля тетради для конспектов, обдавал фантомным холодом руки и напрягал глаза. Спина болела от долгого нахождения в неудобной позе, шея затекла, пальцы едва удерживали ручку. Ёнджун упрямо мотнул головой несколько раз, похлопал себя по щекам и проморгался, пытаясь сосредоточиться. Буквы в книге плыли перед глазами, не складывались в понятные слова, а наоборот — выстраивались в месиво, которое никак не получалось разобрать.       Он протяжно выдохнул, откинулся на спинку стула, медленно сполз по ней и вытянул ноги. Приятная дрожь пробежалась по телу, но через секунду суставы заболели, напоминая о неудобной позе.       Голова трещала. Виски пульсировали. Дыхание потяжелело.       Что, если он возьмёт перерыв? Короткий, всего лишь на пару минут, чтобы немного освежиться и заварить чай. Ничего страшного. Так ведь можно. Можно же?       Но за эти пару минут Ёнджун мог бы записать десять предложений, выучить несколько абзацев, доделать страницу слайда, закончить предпоследний параграф…       Никакого перерыва.       Голова заболела ещё сильнее, вынуждая его с мычанием упереться лбом о поверхность стола. Тело ощущалось таким тяжёлым, свинцовым, уставшим, что…       Что?       Ёнджун моргнул, сделал вдох, затем выдох, ещё раз моргнул, но ничего не изменилось. Мысли разбегались слишком хаотично, добавляя больше боли, мозг отказывался работать. Он даже не мог нормально закончить мысль в своей голове.       Господи, ему ведь совсем чуть-чуть осталось.       — Хён?       Ёнджун не шелохнулся, ведь у него попросту не было сил двигаться. Он вопросительно промычал, не поднимая голову со стола.       — Ты дурак? Вставай, пошли спать, — проворчали рядом, слабо, но ощутимо дёрнув за рукав кардигана.       Ёнджун протестующе промямлил «нет», разлепил глаза и попытался вчитаться в абзац. Буквы по-прежнему плыли. Они же не были рыбами, вот зачем так делать?       Бомгю раздражённо засопел и сильнее дёрнул за ткань, из-за чего Ёнджуна повело в сторону. Он упёрся головой в чужой живот, устало вздохнул и поджал губы. Было почти невыносимо плохо. Пальцы Бомгю зарылись в волосы, приятно сжали пряди у корней и слегка надавили на кожу, имитируя массаж. Он остановился у уха, нежно коснулся мочки и провёл указательным пальцем по металлическому колечку. Ёнджун расслабился. На нём это всегда работало.       Эффект «Бомгю» на нём всегда работал.       — Хён, пошли спать. Завтра закончишь.       — Но там немного осталось… — прошептал Ёнджун, вопреки своим словам выпустив ручку из рук.       — Ну вот, раз немного, то завтра закончишь, — без нажима, но непреклонно повторил Бомгю.       Он отстранился, игнорируя вялый протест, заставил подняться со стула и повлёк за собой. Ёнджун послушно переставлял ноги, держался за протянутую руку и старался не уснуть на ходу. Они дошли до спальни и Бомгю сразу сунул ему пижаму, велев переодеться. А сам улёгся на кровати, бессовестный.       Ёнджун не оперативно, но кое-как переоделся, скинул домашние тапочки и рухнул на кровать. Мышцы загудели, потянулись, затем расслабились. Он распластался на постели звёздочкой, прикрыл глаза и задышал медленнее, спокойнее. Голова перестала трещать — осталось лишь слабое гудение, которое можно было стерпеть.       — Ты как?       Ёнджун без слов приподнял руку в приглашающем жесте, и Бомгю в ту же секунду аккуратно перебрался на него, накрыв своим телом. Приятное тепло обволокло каждую конечность, а отросшие волосы мягко защекотали щёку. Ёнджун провёл ладонями по спине Бомгю, остановился на пояснице и слегка надавил, пока не почувствовал, как начали расслабляться мышцы. Ещё раз. И ещё. Усталость до сих пор давила на фоне, но руки сами парили, касались, пытались успокоить.       — Я в порядке.       — Хён.       — Что?       — Говори правду.       — Но я правда в поря…       Закончить ему не дал внезапный укус. Зубы сомкнулись на его шее, отчего Ёнджун дёрнулся и рефлекторно сжал чужие бока сильнее нужного.       — Ты чего? — прошептал Ёнджун, зарывшись пальцами в каштановые волосы. Он думал, что это поможет смягчить гнев и спасёт его от участи жертвы кровопийцы.       Бомгю запыхтел, приподнялся и ткнулся носом ему в щёку. От него исходило недовольство. И грусть. Почему он грустил?       — Хватит так давить на себя, — проронил Бомгю спустя несколько секунд, удобнее устроившись на его груди. — Не надо мучать себя. Другие не сделали и половины того, что сделал ты.       — Значит, им это не так нужно, — мягко сказал Ёнджун, затем прижался сухими губами к тёмной макушке. — Не переживай, всё будет хорошо. Я же не без перерывов работаю.       — Потому что я тебя силком вытаскиваю! — возмущённо запричитал Бомгю, но подставился под поцелуи.       Милый.       Ёнджун улыбнулся, мазнул губами по чужой щеке и обнял крепче, почти целиком впечатывая в себя.       — Да, ты у меня самый лучший. Спасибо.       Бомгю в его руках замер, затем и вовсе спрятался между шеей и плечом. Тишина накрыла их, глаза медленно закрылись. Ёнджун уткнулся носом в каштановые волосы и вдохнул запах малинового шампуня.       — Прости, — тихо проронил Бомгю.       — За что?       — Ты и так сильно устал, а тут ещё я со своими…       Ёнджун приподнял лицо Бомгю за подбородок и мягко поцеловал, обрывая его.       — Ты обо мне заботишься, — улыбнулся Ёнджун, ещё раз прижался губами к чужим и расслабленно выдохнул. — Ты меня спасаешь. Не извиняйся. Вообще не за что.       Бомгю слабо стукнул его по плечу, вызвав тихий смех, и вновь улёгся на груди.       — Дурак, — послышалось спустя несколько минут.       Ёнджун не знал, кого благодарить за присутствие Бомгю в его жизни, но он был благодарен. Если бы Бомгю услышал его мысли — точно стукнул бы, и гораздо сильнее, чем обычно. Это заставило улыбнуться.