Альфа из приграничного города (Женственный альфа)

13 век. – Тэхен, да твоей походке любая женщина и омега позавидуют, – Коловрат, ровесник Кима, ждал его, облокотившись на бревенчатую стену лавки. – Серьезно, ты же гей? Просто тщательно это скрываешь? – Что? – Тэхен, двадцати одного года, с точеными чертами азиатского лица, замер, словно пораженный громом. – Что ты несешь? – А то, что мужики так не ходят, – Коловрат, с волосами цвета спелой пшеницы, передразнил его походку. – Руку в бок, как девица, да еще и бедрами виляешь. Ты женственный, Тэ, женственнее половины наших женщин. Знаешь, когда вы с матерью год назад приехали, я молчал, боялся обидеть, если окажется, что это не так и ты натурал… Но сегодня решил высказаться. Заметив, что Тэхен сбавил шаг, русский остановился и обернулся. Ким еле волочил ноги, плечи понуро опустились. – Прости, Тэ, я обидел тебя да? – Все в порядке, – Тэхен отмахнулся, попытался улыбнуться, но вышло жалко и натянуто. – Я привык. Собственно, поэтому мы и уехали из прошлого города. Я знаю, что я… такой… – он неопределенно взмахнул рукой, обводя себя взглядом, – манерный. Просто я рос среди женщин, в семье не было мужчин, вот и перенял привычки… – Прости, я, в принципе, понимал, почему ты такой, – Коловрат кивнул, смягчаясь. – Тебе доставалось в прошлом из-за этого, да? Били? – Я не знаю, почему, но дети с самого детства меня травили. Сначала из-за того, что у меня нет отца, потом что я слабый, а в конце концов стали обвинять в нетрадиционной ориентации… – договорить Тэхену не дали. За спиной послышался топот копыт, кони вздымая пыль, неслись прямо на них. Парни едва успели отскочить в сторону, как всадники, не сбавляя скорости, промчались мимо, устремляясь к княжескому терему. – Господи, что творится? Чуть лавку мою не разнесли… – шептались испуганные люди. – Не к добру это, – хмуро проронил Коловрат, провожая взглядом колонну, – Чуешь, брат, что-то неладное творится в последнее время? Слишком уж много чужаков через нас шастает. – Война виной тому, – отозвался азиат, не поднимая головы. – Так то оно так. Да только смуту в последние годы молодой восточный император сеет. v – Ваша светлость, – произнес воевода стрелецкого войска Борислав, едва переступив порог. В зале уже собрался совет да князь их небольшого приграничного города. – Борислав, – отозвался владыка города, мужчина за пятьдесят, тронутый сединой, – Какие вести из Ветрограда принес? – Недобрые, ваша милость. Войско императора Чонгука завтра достигнет наших рубежей. В зале прокатился вздох ужаса, всколыхнулся ропот голосов. Сам князь тяжело опустил голову на ладонь, покоившуюся на подлокотнике кресла. – Пришли, значит… Что ж, братцы, делать будем? – вопросил один из бояр, вглядываясь в лица собравшихся. – Помощи у Малоозерских попросим? Или, может, стариков, женщин да детей к ним отправим? – посыпались предложения со всех сторон. – Нет, у них князь при смерти, а сыновья грызутся за власть, считая нынешнего наследника недостойным. Не до нас им сейчас. А если их земли возглавит Изяслав, что на наши земли глаз положил, то нам и вовсе соваться туда не стоит, – отрезал удельный князь, и, помедлив, добавил: – Даже объединив силы двух городов, нам с армией Восточного Императора не совладать. На столицу что давно на нас внимание не обращает также надежды нет. Предлагайте что-нибудь другое. – Нашу крепость за двести лет никто взять не смог. Думаете, какой-то девятнадцатилетний юнец сможет это сделать? – проворчал тучный дворянин, самодовольно поглаживая живот. – Князья трех падших государств, что были сметены, как вы выразились, "девятнадцатилетним юнцом", наверняка тоже тешили себя подобными иллюзиями. И что с ними теперь? Мертвы. А государства их теперь законные владения юнца, – холодно парировал князь, обводя взглядом притихших советников. – Говорят, юный Император великодушен. Мол, даже перед теми, кто не склонил колено, он не обагряет руки кровью. Дарует время на принятие новых порядков, новой власти. – И я слышал об этом. Говорят, он не ломает устои резко. Вера остается нетронутой. – Не стоит недооценивать врага, затаившегося у наших границ. Запомните, Чон Чонгук – выходец из низов, внук кузнеца и сын казенного оружейника. Он дерзнул свергнуть власть и завладеть троном. Это уже о многом говорит. – Поговаривают, еще с двенадцати лет он сумел очаровать наследников княжества, оплел их разум своими сетями. Вкрался в доверие к правителю, сколотил вокруг себя преданную свиту, и когда умирающий князь, лишенный рассудка отдал ему корону, он взошел на трон, избежав большой крови. – Ему хватило нескольких дней, чтобы усмирить народ. И это в шестнадцать лет! О его деяниях за последние три года знает каждый ребенок. И вы полагаете, этот гений войны не сможет покорить и наше маленькое княжество? – Мы – жалкий осколок былого величия, нищее пятно на карте. Любое из воюющих сейчас трех королевств способно нас поглотить, не заметив. – Висичей можно не принимать в расчет. Они истощены и слабы. Лишь вопрос времени, когда Западный Король или Восточный Император обратят свой взор на их земли, – отрезал князь. – Вы считаете, Чонгук – ровня чужеземному Королю? – Я полагаю, и Западный владыка придерживается того же мнения, иначе с чего бы ему посылать наемных убийц к Чону? Он чует в молодом азиате силу, предвидит скорую, неотвратимую конкуренцию в борьбе за мировое господство. Восточному дракону осталось покорить всего три государства, чтобы сравняться силами с Белым Королем, и кто выйдет победителем из этой грядущей, неминуемой сечи – предсказать невозможно. – Мне почему-то кажется, вы уже сделали ставку, – промолвил Борислав, вглядываясь в собеседника. – Чон Чонгук ваш фаворит? – Если все, что о нем говорят – правда, то весьма вероятно. – Чепуха! – рявкнул один из дружинников, Ярополк, чей голос звенел сталью. – Наши полки ни за что не отдадут город чужеземцу! Костьми ляжем, но не позволим ему ступить на нашу землю! – А я считаю, нужно добровольно сдаться Западному Королю, – робко предложил один из купцов. – Радомир, ты совершенно слеп в политике, – с презрением отрезал Борислав. – Во-первых, пока твое прошение достигнет ушей этого короля, пройдет целая неделя. И кто сказал, что он вообще снизойдет до принятия твоей сделки? Во-вторых, этот владыка известен своей жестокостью, его нрав – словно зимняя стужа, вызывающая лишь ропот и страх. Если уж и склонять голову перед кем-то, то только перед Чонгуком. Его репутация в отношении подданных куда более… человечная. – Мы никогда не позволим сдать наш город! – Ярополк был непоколебим. Жаркие споры, яростные дискуссии о том, как им поступить, как спасти город, кипели до самого заката. Каждый голос, каждое слово – словно искра, раздувающая пламя разногласий. Весть о надвигающейся беде подобно лесному пожару охватила людские сердца, заставляя лихорадочно готовиться к осаде, пополняя скудные запасы провизии. v На следующий день Тэхен, склонив голову рядом с матерью в тесной лачуге, возносил робкие молитвы. Но небеса, казалось, не внемлили им: внезапная дрожь земли, словно предвестник неминуемого, прервала их мольбы, по спине пробежал леденящий холодок, заставив кожу покрыться мурашками. ‒ Господи, спаси нас… ‒ прошептала мать, ее голос дрожал от страха. Тэхен, словно подброшенный невидимой силой, рванулся к крепостной стене, где уже теснился встревоженный народ. Взгляд его упал на горизонт, и сердце замерло в ужасе: казалось, сама земля пришла в движение, лес ожил и двинулся на них. Многотысячная армия, подобно неумолимой волне, надвигалась, окружая Белоозерье со всех сторон. Воины, гордо вскинув подбородки, хранили молчание, предвкушая грядущую битву. Гражданские, с тревогой выглядывая из своих домов, спешили оказать любую помощь своим защитникам: кто – целительным снадобьем, кто – помощи в сражении. Когда окрестности заполнились чужеземными воинами, облаченными в зловещую черноту доспехов, взору предстал всадник в аналогичных одеяниях только на груди имелся символ дракона, объятый огнем. Восточный Император, неспешно проезжая между рядами своих солдат, казалось, наслаждался моментом. Он знал, что время работает на него, что вся округа уже у его ног. Белоозерье оказалось в ловушке, отрезано от мира. Чон Чонгук прибыл за их душами. Вскоре трое гонцов направились к городу, неся с собой зловещие вести о начале переговоров. Когда чужеземцы вступили за городские ворота, их уже ждал князь. Тэхен, спустившись со стены, приблизился к своему другу, стоявшему в первом ряду, в непосредственной близости от посланников Востока. Внезапно, словно вспышка молнии, в голове Тэхена промелькнула мысль: а что, если в его жилах течет та же кровь, что и у этих людей? Ведь он наполовину кореец, возможно, его предки родом из той же далекой страны, что и эти чужеземцы. Делегацию Восточного правителя возглавлял статный альфа, представившийся Намджуном, — несомненный лидер этой троицы. Вторым был угрюмый воин с натянутым луком, готовый в любой миг преградить путь опасности. Третьим же оказался омега, что повергло Тэхена в изумление. Слабый пол, как он полагал, никогда не участвует в подобных миссиях, предпочитая домашний очаг воинственным походам. А этот миниатюрный омега не только разделял тяготы военной кампании наравне с альфами, но и был облачен в соответствующую броню. Неужели слухи о том, что в государстве Чон Чонгука слабый пол обладает равными правами с альфами и мужчинами, — правда? И юноша здесь по доброй воле, в окружении врагов? Судя по его спокойствию и заинтересованному взгляду, которым он одаривал воинов Белоозерья, омега чувствовал себя вполне уверенно. Внезапно его взгляд встретился с взглядом Тэхена. Ким не мог не заметить, как взметнулись вверх брови на пухлом лице, а затем его озарила лукавая улыбка. Омега что-то прошептал лучнику, и, кивнув в сторону Тэхена, привлек его внимание. Альфа, взглянув на Кима, удивленно раскрыл рот, затем перевел взгляд на омегу, который настойчиво закивал в ответ. До конца бесплодных переговоров эта парочка то и дело бросала взгляды в сторону Тэхена, но ни словом не обмолвилась с ним. Посланники покинули город, не достигнув желаемого, а над Белоозерьем сгущались тучи войны. v По неведомой причине Восточный Император назначил новые переговоры, с одним лишь условием: жители Белоозерья должны прибыть в шатер Чон Чонгука. Но главным сюрпризом стало требование о присутствии Ким Тэхена. Если горожане наивно полагали, что выбор пал на азиатского юношу лишь из-за того что он такой же кореец как и чужеземцы, то Тэхен видел в этом совсем иной подтекст. Слухи, окутывавшие молодого правителя, наталкивали на мысль, что тот незнакомый омега донес своему лидеру о красоте парня. К Киму не раз обращались альфы с непристойными предложениями, поэтому не было ничего удивительного в том, что у девятнадцатилетнего альфы, "равнодушного к прекрасному полу", проснулся интерес к Тэхену. Сам же Тэ был гетеросексуалом, и его никогда не привлекали мужчины. Но выбора не оставалось, нужно было действовать в интересах города и попытаться договориться с врагом. Поэтому сейчас, облаченный в свой лучший наряд, он стоял перед зеркалом, разглядывая свое отражение. "Что я делаю? Почему у меня возникла мысль понравиться Восточному Императору? Неужели потому, что он – лучший из всех возможных кандидатов? Но я ведь не гей… А если мои догадки верны, и он предложит мне ложе? Что тогда делать? Согласиться? Продать себя за спасение города? Где гарантии, что этот человек сдержит слово и не станет нас перекраивать на свой лад?" Вопросы вихрем кружились в голове, пока в дверь не постучали. Пора ехать к врагу. Выйдя во двор, он поймал на себе недоуменные взгляды. Люди не понимали, почему Тэхен так вырядился, и почему на нем нет кольчуги, как у остальных. Ему стало стыдно. По лицу матери он прочел всё – она поняла, почему сын надел свой лучший костюм. Наскоро обняв матушку, он направился к своей лошади, продолжая игнорировать любопытные взгляды. Ким молниеносно вскочил в седло и поскакал к воротам. Его товарищам пришлось наспех прощаться с родными, чтобы догнать парня. Дорога вилась в зловещей тишине, каждый шаг отдавался гулким эхом предчувствия. Путники невольно ловили себя на мысли, что не всем суждено вернуться, что кому-то выпадет жребий стать первой жертвой восточных людей. Когда они приблизились к палаточному городку, их беспрепятственно пропустили, и, взяв под конвой, повели к шатру, словно затерянному в лабиринте ткани и теней. Палатка Императора, на первый взгляд, ничем не выделялась среди прочих, лишь плотное кольцо стражи вокруг нее выдавало присутствие власти. День и ночь, неусыпные тени воинов оберегали жизнь своего повелителя. Спешившись, путники лишились оружия, прежде чем им позволили войти. Внутри палатка поражала своей аскетичностью. Ни золотых тарелок, ни вычурной роскоши, лишь грубый деревянный стол и предметы первой необходимости, словно сама суть походной жизни. Во главе стола восседал Восточный Император. Молодой юноша с вороновым крылом волос и бездонными, как ночь, глазами. Ким не мог не отметить его поразительную красоту, но за ангельской внешностью скрывалось тело закаленного воина, чьи мышцы помнили жар битвы. Взгляд Чон Чонгука был пронзительным, целеустремленным, взгляд человека, привыкшего брать от жизни то, что ему принадлежит. Сейчас этот чужестранец владел ситуацией, словно опытный шахматист. Когда император приветствовал гостей, его взгляд мимолетно скользнул по Тэхёну. И в этом коротком мгновении Ким уловил целый вихрь эмоций: сначала тень злобы, исказившая прекрасное лицо, затем мимолетная досада, отразившаяся в едва заметном поджатии губ, и, наконец, смирение, застывшее в твердом кивке, словно принятие неизбежного. В разгар званого ужина, где споры пылали жарко, словно угли в камине, молодой император украдкой бросал на Тэхена испытующие взгляды. Казалось, изучал каждое его движение, каждый жест, манеру держать себя за столом, оттенок голоса. Не упускал случая спросить его мнение, пусть даже в вопросах, далеких от понимания Тэхена. Тот сразу предупредил восточного владыку о своей неосведомленности в политических и военных делах, которыми никогда не занимался. И все же, Тэхен высказывал свои мысли осторожно, стараясь не прослыть невеждой, коих в обществе и без того хватало. Он говорил меньше остальных, предпочитая наблюдать, и это, казалось, никого не смущало. Когда ужин подошел к концу и город погрузился в ночную тьму, Тэхен и его спутники уже взобрались на коней, готовясь к отъезду, как вдруг к ним приблизился Ким Намджун, один из помощников Восточного Императора. — Ким Тэхен, его Высочество приглашает вас завтра разделить с ним ужин. Каков будет ваш ответ? — Эм… — Тэхен замялся, переводя взгляд на своих товарищей. Те, не вмешиваясь, молча наблюдали за происходящим. — Я… передайте Чон Чонгуку, что я с удовольствием принимаю его приглашение, — ответил он, стараясь сохранить учтивый тон. Иноземец склонил голову в знак согласия и отошел, давая гостям Белоозерья возможность вернуться домой. Вглядываясь в удаляющуюся спину хрупкого брюнета с непокорными кудрями, Ким Намджун испытывал двоякое чувство. С одной стороны, он был рад, что сердце его друга наконец-то тронуто. С другой – горькое недовольство отравляло эту радость: избранником оказался альфа. Как воспримет народ, когда узнает о нетрадиционной привязанности своего правителя? С тягостным предчувствием он вернулся в шатер к лидеру, где их ждали неотложные вопросы и тревожные решения. v Кима жгло стыдом. Весть о предстоящем ужине облетела Белоозерье, и жители, словно единый рой, принялись готовить Тэхена к судьбоносной встрече. К его ногам несли лучшие наряды и диковинные украшения, истопили благоуханную ванну, дабы от него веяло ароматом надежды на личной встрече. И хотя отношение к подобному союзу в Белоозерье было неоднозначным, Ким с облегчением отмечал, что люди хотя бы воздерживаются от открытого осуждения. Тэ, в свою очередь, не мог не заметить сплоченности и доброжелательности этих людей. За год, проведенный здесь, он ни разу не слышал грубого слова или оскорбления, по крайней мере, на людях. Но особую благодарность он испытывал за то, что никто не насмехался над его мягкими манерами, обычно свойственными женщинам. И именно эта его особенность сейчас стала для всех важна: люди надеялись, что их азиат сумеет предотвратить грядущую бойню и уберечь город от кровопролития. Их князь и дружина были практически готовы признать власть Восточного Императора, лишь бы их жизнь и дальше текла спокойно и размеренно. v Когда полог вражеского шатра распахнулся перед Тэхеном, Император уже восседал за столом, словно хищник, ждущий добычу. Роскошный стол ломился от яств, но взгляд Чонгука был прикован лишь к вошедшему гостю. Встретив Кима, Император поднялся, жестом приглашая его занять место напротив. Первые минуты знакомства текли неспешно, словно ручей, пробивающийся сквозь камни. Чонгук осыпал Тэхена вопросами, умело выуживая детали его жизни, и так же охотно отвечал сам. Лед страха в душе Белоозерного начал таять под теплым обаянием Императора. Чон Чонгук, несомненно, обладал даром располагать к себе. Вскоре шатер наполнился смехом и шутками, и Тэхену стало казаться, что перед ним – лишь юный, смущенный мальчик, украдкой бросающий робкие взгляды и заливающийся краской, стоило Тэхену задержать на нем взгляд чуть дольше. Вино раскрепощало, и незаметно для себя они оказались сидящими бок о бок. Опомнились лишь тогда, когда их руки случайно соприкоснулись. Время замерло. Ким тяжело вздохнул, ощущая на себе обжигающий взгляд черных глаз. Робко подняв веки, он утонул в бездонном омуте напротив. Чонгук был пьян, речь его заплеталась, но каждое слово врезалось в память, словно высеченное на камне: — Ким Тэхен… я хочу, чтобы ты встал… и разделся. Тэхен вздрогнул, отчаянно пытаясь выудить из темных глубин чужих глаз хотя бы искру озорства, отголосок привычной шутки, пусть и неумело слепленной алкоголем. Но в них не было и намека на игривость – лишь обжигающая серьезность, контрастирующая с учащенным дыханием и едва заметной дрожью кончиков пальцев. Видимо, слова эти дались младшему нелегко, возможно, долго зрели в его душе, прокручивая в голове возможные последствия. Отвергнет ли его старший? Или сломится под гнетом смертельной угрозы? Когда Тэхен медленно поднялся и принялся сбрасывать с себя одежду, Чонгук отчаянно цеплялся за надежду, что причиной тому не было предчувствие близкой кончины. Тэхен отчетливо видел, как жадно пожирает его взглядом враг, как тяжело и прерывисто тот дышит, приоткрыв рот в немом предвкушении. Возбуждение накатывало на Чонгука обжигающей волной. Оставшись лишь в облегающих штанах, Тэ остановился, ожидая приказа снять и этот последний барьер. Но вместо слов лидер восточной страны шагнул вперед, сокращая разделяющее их расстояние до опасного минимума. Чонгук протянул руку, скользнув ладонью по чужому, хрупкому, на вид, телу. Прежде, даже в объятиях самых желанных женщин и омег, Чонгук всегда ощущал какую-то неудовлетворенность, словно чего-то не хватало. В последние месяцы этот вопрос терзал его все чаще. Неужели дело в его равнодушии к слабому полу? Возможно ли, что истинное наслаждение ему способны доставить лишь мужские тела? Он даже присмотрел одного для эксперимента – воина, не уступающего ему в силе и красоте. Но когда тот стоял перед ним полуобнаженным, Чонгук не почувствовал ничего, кроме легкого любопытства, а потом он отпустил того альфу не желая продолжать большего. Сегодня же все было по другому, его тело горело, жаждало этого парня, требовало его без остатка. — Так вот оно что, — негромко прошептал Восточный Император, словно открывая для себя сокровенную истину. Ему нужен был партнер, альфа в своей сути, но с нежной женственностью омеги. Склонившись к шее Тэхена, он жадно вдохнул его аромат. Терпкий, совсем не приторный, как у омег, он не обрушивался на рецепторы оглушающим шквалом, но и не отталкивал. В нем чувствовалась глубина, загадка, которую хотелось разгадать. "Первый пункт аттестации пройден", — мысленно отметил Чонгук. Обхватив Тэхена за тонкую талию, он скользнул рукой вниз, оглаживая округлые ягодицы, а затем сжал их. Удивление промелькнуло в его взгляде: как такой хрупкий юноша мог обладать столь аппетитными формами? "Вторая галочка поставлена. Мне определенно нравится эта упругость", — пронеслось в голове. Чонгук почувствовал, как в его объятиях трепещет партнер, и волна удовольствия окатила его. Осознание власти над этим прекрасным созданием пьянило. Заметив дрожащие ресницы, он приказал: — Открой глаза. Ким повиновался. Их взгляды, затуманенные похотью, встретились, а затем слились и губы в жадном поцелуе. Тэхенова аура настолько опьянила Чонгука, что он потерял счет своим "плюсам", забыв, какой по счету пункт аттестации проходит чужестранец. Когда кудрявый брюнет обвился вокруг него руками, Император, не в силах сдержать порыв, поднял одну его ногу, и их тела соприкоснулись в сладостной истоме. Стоны вырвались из их уст, когда они совершили одновременные толчки друг другу. Не разрывая поцелуя, Чонгук переместился к шее партнера, осыпая ее жадными поцелуями. В какой-то момент они рухнули на мягкие шкуры, и Император начал срывать с себя одежды. В душе Тэхена бушевала буря. Он понимал, что пути назад нет. им сегодня завладеет альфа. С этого вечера на нем навсегда останется клеймо того, кто лег под другого. Если Чонгук не захочет оставить его при себе хотя бы на время, если насытится им за одну ночь, ему придется бежать, искать новое пристанище, где его никто не знает. В худшем случае, найдется тот, кто осмелится убить "падшего", и никто не станет оплакивать его участь, либо же он сам оборвет свою жизнь. Он надеялся извлечь выгоду из связи с чужеземцем: получить деньги и затеряться в глуши, где его никто не узнает. Ему не хотелось влачить жалкое существование с клеймом "нижнего" на всю жизнь. Что касается матери, она поймет. Она всегда знала, к чему все идет. — Чонгук, — осторожно отстранив альфу, прошептал Тэхен, робко заглядывая ему в глаза. — У меня никогда не было альфы… Пожалуйста, будь нежнее, хорошо? — Хорошо… Я понимаю. Постараюсь выполнить твою просьбу, — ответил тот, сбросив с себя последний элемент одежды, и, подполз к Тэхену, стянул с него нижние штаны. Загнанное дыхание выдавало их волнение. Они жадно разглядывали тела друг друга, не в силах отвести взгляд. Затем Чонгук раздвинул ноги Тэхена и устроился между ними. Ким закрыл глаза. Страх и смущение все еще терзали его душу. Он почувствовал на своих губах теплое дыхание и приоткрыл рот, впуская любовника в себя. Эта ночь была долгой и изматывающей для обоих. Лишь рассвет покажет, какая судьба ждет Белоозерского после нее. v – Ликуйте, братья! Император не прольет нашей крови. Он с князем сговорились, и мы войдем в его владения без единой битвы! ‒ Вещал часовой созывая народ. – А что с моим другом? – в голосе Коловрата звучала тревога, ведь товарищ все еще не вернулся. – Говорят, Восточный Император забирает Ким Тэхена с собой, сделал его своим фаворитом, – ответил кто-то. – Благословен тот день, когда Кимы перебрались к нам! – пролепетала женщина. – Что было бы, если б не они? Лежали бы мы все в сырой земле… – Шепчутся, его мать тоже с ним поедет… В душе Коловрата боролись противоречивые чувства. С одной стороны, тоска сжимала сердце от мысли, что, возможно, больше не увидит друга, ведь тому предстояло пройти полмира рука об руку с самим Восточным Императором. С другой – радость за Кима, сумевшего пленить сердце столь могущественного человека. Теперь его жизнь перевернется, он будет купаться в роскоши и почете. v Позже, когда Ким Тэхен вернулся за вещами и матерью, собрал свои нехитрые пожитки и заглянул к Коловрату. Он предложил другу стать его личным телохранителем, но тот отказался, сославшись на то, что его жена Марья ждет ребенка, и он останется в родном городе, чтобы жить и защищать его. Вскоре, когда войско молодого правителя было готово к выступлению, за Кимом прибыли Чон Хосок, старший брат Чон Чонгука, и Ким Сокджин, супруг Ким Намджуна. Крепко обнявшись, друзья напоследок пожелали друг другу счастья и поклялись еще не раз встретиться семьями. Пока Коловрат стоял на остроге, он наблюдал, как могучая армия, словно неумолимая волна, выдвигалась, чтобы покорить новые земли. Слухи долетали до их маленького городка уже несколько лет: Чон Чонгук официально взял в мужья Ким Тэхена. Молодой правитель, подобно хищному зверю, завоевывал государство за государством. Когда разразилась "Великая Битва Императоров" – Белого Короля с Восточным, последний всего за несколько месяцев одержал оглушительную победу над Западным противником. Это означало одно: теперь миром правил Чон Чонгук со своим мужем. v Двое детей Коловрата беззаботно резвились на остроге, погруженные в свои детские игры. Их родители, словно вкопанные, напряженно всматривались в огромное войско, возвращавшееся в родные края после Большого похода. В этом бурлящем потоке лиц воин искал лишь одно, почти стершееся из памяти, но бархатный голос еще отчетливо звучал в его голове. И вот, на горизонте показался всадник, и сердце Коловрата забилось сильнее. Ким Тэхен ехал бок о бок со своим мужем в сопровождении лучших воинов, тех, что отличились за время службы двум господам. Когда путники спешились, Тэхен начал оглядывать людей наверху, ища глазами своего друга. Когда он нашел его, лица мужчин озарились яркими улыбками. От захлестнувших эмоций по щекам супруга Императора покатились слезы. Его муж, заметив это, нежно коснулся любимого и вытер соленые дорожки. Чон Чонгук, наблюдая, как его вторая половинка обнимается со своим другом, а затем знакомится с его детьми, в который раз за эти годы благодарил судьбу за то, что послушался совета своего лучшего друга, Пак Чимина, и обратил внимание на прекрасного альфу. Кто бы мог подумать, что его друг-омега, с которым они выросли вместе, окажется прав, настаивая на том, что ему следует найти альфу, раз с девушками и омегами не получалось построить серьезных отношений. В конце концов, это было правильное решение – устроить вторые переговоры и увидеть, что за человек этот женственный альфа.