Тёплый чай и физкультура

      Прошло несколько дней с момента как Хёнджин навещал их. Минхо чем-то усердно занимался на кухне с кружкой чая и вафлями за компьютером, родители читали газету магазина с новинками и тоже запивали вафли чаем, а Феликс переписывался с одноклассниками в чате класса.       – Мальчики, – послышался мягкий голос мамы. – Смотрите какой хорошенький диван, мягкий, большой, и по скидке, как вам? – женщина показала картинку с газеты       – Ой, мам, мне нравится, – младший Ли улыбнулся краями губ, одобряя идею с диваном, Минхо поддержал мнение Феликса       – Тогда мы с отцом съездим, да купим его, наверное и сразу работника попросим приехать собрать, у папы рука болит       – Мам, ты чего, не надо никаких работников, мы сами соберём, если что и Хёнджина позовём, поможет тоже – возмущённо ответил Минхо, отрываясь от компьютера       – Ну тогда зовите Хёнджина, мы пошли собираться       Родители ушли в свою комнату, а вскоре и вовсе покинули дом, и совсем через пару минут к ним присоединился Хёнджин с новыми вафлями       – Кофда-нибуи мы по'учим хиабет по тфоей вине со своими вафями, – про этикет Минхо давно позабыл и активно болтал с набитым ртом, попивая одновременно чай, на что друг лишь подал салфетку сдерживая смех       – Ага ага, хуй изо рта вытащи       – Да иди нахуй, – проглотил все и четко произнёс       Феликс в то время просто сидел в телефоне, листая бездумно ленту тиктока. В рекомендациях ему попалось видео с трендом, где партнёры толкают друг друга, а потом притягивают и целуются, он тоже хотел снять это с кем-то. Особенно если бы этот «кем-то» оказался другом его брата. Парни сразу ассоциировали звук видео и бурно отреагировали       – Я видел этот тренд! – громко произнёс Хван. – Будь у меня только с кем снять, я бы сразу...       – А как же та «миссис Корея»? – сдерживая смех спросил Минхо       – Миссис мусорки ты имел ввиду?       – Нет, миссис Корея       – Пидора ответ, иди нахуй       – Шлюхин аргумент, ха схавай лох       – Ну точно иди нахуй       – Блин жаль ты гетеро, так бы тоже тебя послал       – Чел, у меня встаёт на парней, если ты не знал       Неловкая пауза       – Чел, не выражайся при детях, тебя не смущает присутствие Феликса?       – Чел, а ты думаешь он никогда не дрочил?       Феликс прислушался к разговору только когда те упомянули его имя, непонятно посмотрел на них, вернее посмотрел как на дебилов       – Что вы на меня смотрите... – заметив на себе взгляд двух старших, Феликс выключил телефон и убрал его в задний карман       – Феликс, какая у тебя любимая актриса на пх? – Хёнджин откинулся на спинку стула, Феликс же поперхнулся воздухом. Жаль ответ «Хван Хёнджин» мало кому понравится.       – Я... Ну... Это...       – Видишь, мой Феликс не шарит в этом, не порть моё дитя! – ударил Хвана по руке, что лежала на столе       – Ну... Феликс, ну не говори, что ты никогда не представляешь девочек у себя в кровати!       – Вообще-то я не девственник       Снова неловкое молчание. У Минхо отвисла челюсть, у Хёнджина отвисла челюсть       – Ну не смотрите на меня так, сами же начали разговор!       – Блять, ну вас в баню, я пошёл конспекты писать, – первый встал со стола, унёс пустую кружку на мойку и ушёл с компьютером в свою комнату, оставляя двух парней одних. Первым тишину нарушает Хёнджин.       – А ты давно не девственник?       – Хёнджин, мы не будем говорить о... Кхм, об этом...       – Почему? Ты меня стесняешься? Да ладно, Ликси, не чужие люди же! – заинтересовано посмотрел на него,       – Ну примерно наверное... Год назад, а что на счёт тебя?       – Ну примерно во столько же. Если честно, не помню. То ли в 13, то ли в 14, уже не помню точно. У меня тогда девушка была.       – А чего расстались?       – Ну, мы не узнали друг друга даже толком, оказалось мы совсем не подходим друг другу и решили расстаться. А у тебя уже были отношения?       «Да, с твоими фотографиями в моей галерее»       – Нет, но хотелось бы, если честно       – А чего нет? У тебя красивая внешность, нежный характер, думаю ты легко бы нашёл себе такую же милую девушку, как и ты, пользуйся пока есть время, отожми весь свой подростковый период, во взрослом возрасте уже не получится       – Ну, как сказать..       – Говори как есть       – Мне очень нравится один человек, но... Я знаю, что я ему не нравлюсь... Этому человеку       – Почему? Мне кажется ты не можешь не нравится, ты же такой хорошенький       – Просто это парень       – И?       – Он гетеро       – Оу.. Сочувствую, Фел..       Помолчав пару минут, Хёнджин собрал посуду и быстро помыл её, на телефон младшего пришло уведомление «Мама»                    – Ликси, можешь измерить если в зале поместится диван 325см? Перед телевизором

Хорошо, щас измерю –

      Встал со стола и направился в зал, позвав старшего с собой, по дороге нашёл рулетку и попросил помочь отмерять и подержать рулетку. Измерил 2м метра, поставил Хёнджина на конце рулетки и начиная от него измерил снова. 325см идеально вмещается. Отложил рулетку и отписал маме, что помещается отлично. Сами же парни сели на старенький диван, включая телевизор.       – Хён, а ты гетеро?       – Зачем спрашиваешь? – поднял бровь, устремив взгляд на младшего       – Да интересно просто стало       – Ну, я натурал. Но я ни в коем случае не осуждаю гомосексуалов. Просто не вижу будущего с человеком своего пола. Хотя в постели у меня уже бывали парнишки типо тебя, такие же милые, чем-то на девочек были похожи, наверное только и поэтому мне понравилось       В голове Феликса прокручивались фразы «типо тебя, такие же милые» «поэтому мне понравилось». Может у него есть шанс? Он докажет ему, что он может полюбить парня, он сможет полюбить Феликса       – А что насчёт тебя? – вопрос выбил младшего из своих мыслей       – Я би       – Пассив или актив?       – Ну... – щёки слегка покраснели, уши тоже, в голове начали всплывать какие-то воспоминания       – Ты такой милый, когда смущаешься – мило улыбнулся, пристально глядя на младшего, и когда их взгляды встретились, глаза неосознанно опустились на чужие губы формы сердечки. – Когда твои родители приезжают?       – А.. Ну.. Думаю через двадцать минут плюс минус, зачем спрашиваешь? – слегка занервничал, увидев какой-то довольный огонь в чужих глазах       Хёнджин быстро оценил ситуацию и приблизился к чужому лицо, нежно накрывая чужие губы. Ударьте Феликса, докажите, что это не сон, прошу, иначе будет очень тяжело объяснить как так получилось, что они прямо сейчас углубляют поцелуй, добавляя языки, обмениваются слюнями пока Хван сильнее надавливает и исследует чужой рот. Когда уже воздуха стало критически мало, Хён отрывается буквально на пару секунд и вновь возвращается к чужим сладким губам, накрывает ладонью дальнюю ногу, сдавливает её и тянет на себя, намекая на смену позы, и когда Феликс оказывается на чужих бёдрах, сильные руки обхватывают две мягкие половинки. Закончив поцелуй, парни отстраняются друг от друга, оставляя нитку слюны разорваться и упасть на подбородок младшего, которую Хван непосредственно слизал, затем облизал свои губы, пытаясь почувствовать вкус губ Ли, и когда понял, что не насытился, настоял на новом поцелуе, надавливая всё сильнее и сильнее на чужие губы. Ликс умирал, он хотел верить, что это не сон и он не проснётся весь мокрый, с необходимой нужной сходить за салфетками и зайти на чёрно-оранжевый сайт, представляя себя и этого парня.       – Хён, что ты делаешь? – послушно положил руки на чужие плечи       – Ты говорил про меня? – взглянул в карие глаза и улыбнулся       – Да – смущённо отвёл взгляд слегка в сторону, но Хёнджин притянул его обратно в поцелуй, сжимая тонкую талию Ли       – Как же хочется тебя выебать, не представляешь бля       Мгновение и с Феликса слетела футболка. Мгновение и сам Феликс слетел с бёдер Хвана. Хёнджин нависает сверху, и Феликс чувствует каждый миллиметр его тела, жар ладоней, скользящих по рёбрам, тяжесть бёдер, прижимающих его к продавленному дивану. В голове белый шум, и единственное, что он может удержать — это мысль:       это правда происходит.       — Можно? — голос Хёнджина звучит низко, почти хрипло, и пальцы уже расстёгивают пуговицу на домашних штанах Феликса.       — Да, — выдыхает Ликс, и это выходит слишком быстро, слишком жалобно, но ему плевать. — Да, хён, давай...       Хёнджин усмехается, коротко и хрипло, и стягивает с него штаны вместе с нижним бельём одним движением. Феликс прикусывает губу, когда холодный воздух касается разгорячённой кожи, но Хёнджин тут же накрывает его сверху, не давая замёрзнуть.       — Скажешь, если что-то не так, — тихо говорит он, и это не вопрос. Феликс кивает.       Хёнджин тянется к карману своих джинсов, достаёт бумажник, а из него маленький квадратный пакетик. Феликс смотрит на это круглыми глазами, и Хён замечает его взгляд.       — Что? — он усмехается, надрывая зубами упаковку. — Всегда ношу с собой. На всякий случай.       На всякий случай. Феликс почти смеётся от абсурдности ситуации. В его фантазиях всё было совсем иначе: свечи, постель, признание в чувствах. А по факту: старый диван в гостиной, таймер на возвращение родителей и Хёнджин, который явно делает это не потому, что влюблён.       Но когда палец, смоченный смазкой, касается нужного места, Феликс забывает обо всём.       — Тшш, — шепчет Хёнджин, второй ладонью накрывая его рот. — Тихо, Ликси. Минхо услышит.       Феликс мычит что-то нечленораздельное, впиваясь ногтями в чужие плечи. Хёнджин двигается медленно, слишком медленно, и это сводит с ума. Каждое движение отмерено, каждый вздох пойман и заглушён.       — Хён... — шепчет Феликс сквозь пальцы, когда терпеть уже невозможно. — Пожалуйста...       — Что «пожалуйста»? — Хёнджин наклоняется ближе, губы почти касаются его уха. — Скажи чётко.       — Быстрее. Пожалуйста.       Хёнджин убирает руку с его рта и вместо этого переплетает их пальцы, чтобы смягчить боль при проникновении члена, прижимая ладонь Феликса к дивану над его головой. И ускоряется. Резко, жёстко, так, что старые пружины дивана начинают жалобно скрипеть.       Феликс уже не может молчать. Он всхлипывает, выдыхает имя Хёнджина снова и снова, чувствуя, как где-то глубоко внутри нарастает напряжение. Хёнджин двигается всё быстрее, и когда Феликс почти достигает пика, он вдруг останавливается.       — Не смей кончать без меня, — выдыхает он в чужие губы.       Феликс согласно кивает, потому что сейчас он согласится на что угодно. Хёнджин снова начинает двигаться, и через несколько секунд они оба замирают одновременно, выдыхая в унисон.       Хёнджин опускается на локти, тяжело дыша, и Феликс чувствует, как сердце старшего колотится где-то рядом с его собственным. Несколько секунд они просто лежат так, пытаясь отдышаться.       Первым приходит в себя Хёнджин. Он отстраняется, поднимается с дивана, натягивает джинсы. Феликс смотрит на него со смесью нежности и страха, он уже знает, что сейчас скажут что-то, что разрушит этот хрупкий мир.       — Ликси, — Хёнджин проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Слушай... Это было круто. Правда. Но...       — Это не значит, что ты мне не нравишься. Ты мне правда нравишься. Просто...       — Не так, как я хочу, — заканчивает за него Феликс.       Тишина. Хёнджин смотрит на него, и в его глазах мелькает что-то похожее на сожаление. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в замке поворачивается ключ.       — Мальчики, мы приехали! — голос мамы раздаётся из коридора. — И диван привезли, идите помогать!       Хёнджин и Феликс переглядываются. Внутри Феликса всё сжимается, секунду назад они были на грани важного разговора, а теперь... Теперь нужно делать вид, что ничего не случилось.       — Идём, — тихо говорит Хёнджин и первым направляется в коридор.       В коридоре уже суетятся родители, а за входной дверью виднеются грузчики с огромной коробкой. Минхо стоит, оперевшись плечом о стену, и смотрит на Хёнджина с подозрением.       — А ты чего такой растрёпанный? — спрашивает старший брат, прищуриваясь.       — Жарко у вас, — Хёнджин пожимает плечами, избегая смотреть в сторону Феликса.       Минхо переводит взгляд на младшего брата. Феликс чувствует, как горят щёки, и молит все возможные силы, чтобы Минхо ничего не заметил. Похоже, его молитвы услышаны — брат просто фыркает и идёт открывать дверь грузчикам.       — Так, ребята, — отец хлопает в ладоши. — Диван нужно занести и собрать. Минхо, ты с одной стороны, Хёнджин с другой, Феликс поможешь с инструментами.       Коробка оказывается тяжёлой. Они втроём затаскивают её в гостиную, с трудом маневрируя между дверными проёмами. Феликс старается не смотреть на Хёнджина, но краем глаза замечает, как напряжены его мышцы, когда они поднимают коробку на нужную высоту.       Когда коробка наконец стоит на полу, отец приносит инструменты и открывает инструкцию.       — Собирать будем по очереди. Минхо, ты шатаешь болты, Хёнджин, ты держишь конструкцию, Феликс подаёшь детали.       Феликс кивает и садится на пол рядом с грудой досок и креплений. Он чувствует себя странно, в голове всё ещё пульсирует то, что произошло десять минут назад, а сейчас он просто подаёт болты и шайбы, как будто ничего не случилось.       — Феликс, шестигранник, — командует Минхо.       — Держи.       Их пальцы встречаются на рукоятке инструмента. Феликс поднимает взгляд и встречается глазами с Хёнджином. Тот смотрит на него странно, будто хочет что-то сказать, но не решается.       — Вы чего застыли? — Минхо выхватывает шестигранник из рук брата. — Диван сам себя не соберёт.       Хёнджин отводит взгляд и возвращается к своей части работы. Феликс сидит, сжимая в руках следующую деталь, и чувствует, как внутри всё переворачивается.       Они работают молча. Только звуки инструментов и редкие комментарии отца нарушают тишину. Феликс подаёт болты, гайки, уголки, стараясь не смотреть на Хёнджина слишком долго. Но всё равно ловит себя на мысли, что его взгляд постоянно возвращается к старшему.       Через час диван собран. Он стоит посреди гостиной – новый, большой, мягкий. Тот самый, с картинки в газете.       — Отлично получилось, — довольно говорит отец. — Молодцы, ребята.       Мама заходит в комнату, осматривает диван и улыбается.       — Красивый. Теперь старый нужно вынести. Минхо, Хёнджин, поможете?       — Конечно, тётя, — Хёнджин кивает и хватается за один край старого дивана.       Минхо берётся за другой. Феликс хочет помочь, но Минхо его останавливает:       — Ты маленький ещё, посиди.       Феликс остаётся в гостиной один. Он садится на новый диван, проводит ладонью по мягкой обивке. Смотрит на пятно на старом ковре, где ещё недавно они лежали.       Пальцы сами тянутся к телефону. Он открывает переводчик и вбивает слово, которое когда-то переводил с кофты.       Ангел.       Он смотрит на экран несколько секунд, а потом закрывает приложение и откладывает телефон в сторону.       С улицы доносятся голоса Минхо и Хёнджина, они что-то обсуждают, иногда смеются. Всё звучит так обычно, так буднично, будто ничего не произошло.       Феликс сжимает губы, чувствуя на них чужой вкус.       Для него точно ничего не произошло.       Через несколько минут парни возвращаются. Минхо идёт на кухню, а Хёнджин задерживается в дверях гостиной. Феликс чувствует его взгляд, но не поднимает головы.       Хёнджин стоит так несколько секунд. Феликс слышит его дыхание, почти чувствует, как тот колеблется — сказать что-то или просто уйти.       — Ликси, — наконец тихо зовёт он.       Феликс поднимает голову. Хёнджин смотрит на него, и в его глазах смесь вины и ещё чего-то, что Феликс боится надеяться называть.       — Ты... — Хёнджин начинает, но не заканчивает.       Минхо кричит с кухни:       — Хёнджин, чай будешь?       Хёнджин вздрагивает, будто его выдернули из транса.       — Да, иду, — отвечает он, но не двигается с места. Смотрит на Феликса ещё секунду, потом сглатывает и добавляет тише: — Ты как?       — Нормально, — голос Феликса звучит ровнее, чем он ожидал.       Хёнджин кивает, но не уходит. Стоит, мнётся, явно хочет добавить что-то ещё. Пальцы на его руке сжимаются в кулак и разжимаются.       — Я... Ладно. — Он разворачивается и уходит на кухню.       Феликс остаётся сидеть на новом диване. Слышит, как на кухне Минхо спрашивает Хёнджина что-то о школе, а тот отвечает обычным голосом, без запинки. Как будто всё нормально.       Как будто.       Феликс смотрит на дверной проём, где Хёнджин стоял секунду назад. Он ничего не сказал. Ничего важного. Но эта заминка, этот недоговорённый взгляд, это "ты как?" — всё это чувствовалось иначе, чем обычно.       Может, для Хёнджина это и был просто секс. Но Феликс готов поклясться — совесть у него всё-таки есть.       Он проводит пальцами по губам, где всё ещё хранится чужой вкус, и закрывает глаза.