Раздор

Вести о похищении драконом гордости всего королевства, казалось, навечно въелись в сознание людей, словно чернильное пятно на белоснежной ткани. Прошли недели, наполненные тревогой и неизвестностью, но ужас, посеянный крылатым чудовищем, никуда не исчезал, словно тень, преследующая по пятам. После налёта, обратившего некогда процветающие города в дымящиеся руины и унёсшего бесчисленное количество жизней, словно жестокий шторм, королевство корчилось в агонии скорби и жаждало мести, словно раненый зверь, готовый броситься на любого, кто приблизится, дабы утолить свою боль. Впрочем, среди всеобщего хаоса и отчаяния большая часть города всё же лелеяла робкую надежду, с каждым днём всё больше угасающую, словно гаснущая свеча на ветру, что горе-рыцарь Сильвер не пал в неравном бою, что он сумел выжить в этой ужасной схватке. Кто же сможет выжить, оказавшись в лапах кровожадного дракона, чья ярость не знала границ, чья сила была несоизмерима ни с чем виденным ранее? Однако, как это часто бывает в запутанных историях, реальность оказалась куда более причудливой и запутанной, чем самые мрачные прогнозы, словно клубок ниток, распутать который под силу лишь терпеливому. Рыцарь жив и здоров вопреки всем ожиданиям, словно цветок, пробившийся сквозь толщу камня. Он сидел в высокой башне, словно заточенный в золотую клетку, окружённый заботой своего похитителя, и тосковал, словно птица, мечтающая о небе. И не из-за самого факта похищения, не из-за отсутствия привычных удобств, нет, это было лишь досадным неудобством. Его терзала иная, гораздо более глубокая и мучительная печаль, словно незаживающая рана. Его волновал лишь тот факт, что о его исчезновении не особо-то и пеклись, что его подвиги были забыты так быстро. Впрочем, о чём он, Сильвер, мог думать, наивно полагая, что его отсутствие вызовет всеобщую скорбь? Разве он не понимал, что его поступок неминуемо приведёт к таким последствиям, разве он не предвидел возможной реакции? Дракон в человеческом обличье, сейчас сидящий рядом, с вниманием наблюдающий за каждым его движением, словно страж, оберегающий сокровище, рисковал всем ради него, обрекал себя на вечный розыск, на презрение со стороны тех, кого когда-то защищал, на вечное клеймо изгоя. И всё из-за него, эльфа, которого он, дракон, полюбил всем своим сердцем, невзирая на предрассудки и различия, словно солнце, согревающее землю. Сам Сильвер знал, что его побег с драконом обернулся трагедией для королевства, что кровь невинных на его руках, и вина за это грызла его изнутри, словно ядовитый змей, не давая покоя ни днём, ни ночью. Он ведь сам пожелал сбежать, словно птица, вырвавшаяся из клетки. Это был его осознанный выбор, его добровольная жертва, словно шаг в страшную неизвестность. Он, эльф, рождённый без родителей, познавший суровую реальность мира без любви и тепла, словно одинокое дерево в пустыне. Его раннее детство прошло в скитаниях и лишениях, пока судьба не привела его к дверям местной, весьма нечестной и безумно набожной церкви, словно корабль, нашедший гавань. Приют, который он там обрёл, был скорее клеткой, сковывающей его душу, чем местом утешения, словно позолоченная тюрьма. После долгих лет гнёта и лицемерия он, стремясь к свободе и справедливости, отправился служить в королевской гвардии, словно луч света, пробивающийся сквозь тьму. Вопреки царящим предрассудкам, он сумел доказать свою преданность и отвагу, получив признание и уважение, став одним из сильнейших рыцарей королевства, словно герой, рожденный для великих дел. Но расизм, словно ядовитый сорняк, прочно укоренился в сердцах людей, и репутация Сильвера была опятнана лживыми слухами, порочащими его честь и достоинство, словно грязью, брошенной в чистое лицо. Его, нелюдя, тайно ненавидели, боялись и презирали, видя в нём чужака, угрозу для их устоявшегося мира, словно волка в овечьей шкуре. Поэтому, когда появилась возможность вырваться из этого замкнутого круга, он и согласился на похищение, видя в драконе единственную надежду на "спасение", словно спасательный круг в бушующем море. ... Однажды его горькие размышления были прерваны скрипом двери, который, подобно тихому вздоху, нарушил тишину и эхом разнёсся по пустому залу. После послышались неспешные шаги, стремительно приближавшиеся к нему, но полные какой-то странной неуверенности, словно крадущийся зверь. Но он даже не обернулся, продолжая печально смотреть в окно, на бескрайние просторы, словно надеясь найти там ответ на мучившие его вопросы, словно ища утешение в безмолвном пейзаже. Наконец пришедший, неслышно ступая, спрашивающе подсаживается к нему рядышком, словно боясь потревожить чужой покой. Руки Коммона потянулись к рыцарю, нежно обнимая под руки, приветствуя и интересуясь, как тот себя чувствует и почему столь печален, словно заботливый родитель, беспокоящийся о своём ребёнке. Сильвер вздыхая и чуть переводя взгляд на стену, словно избегая прямого зрительного контакта, молвит о том, что это не имеет значения, что его терзания несущественны. Разве тому, кто рискует всем ради него, вправду интересно слушать его жалкий бред, разве его страдания имеют какое-либо значение? В ответ же он получает лишь некую усмешку, в которой читается и нежность, и лёгкое раздражение, словно укор за его неразумие. — Какой же ты всё же глупый, Сильвер — молвя, дракон делает короткую паузу, чуть плотнее прижимаясь к чужой спине, словно пытаясь согреть того своим теплом, словно даря ему свою защиту — Разве не этого ты хотел? — Вновь тянет Коммон, пряча лицо в чужом затылке, вдыхая аромат его волос, приятный и ненавязчивый, словно запах свежескошенной травы после летнего дождя, словно наслаждаясь моментом. Сильвер же молчит, не зная, что ответить, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. И после, собравшись с духом, лишь тихо молвит о том, что тот, безусловно, прав, но не может же быть так, что он один счастлив, когда вокруг столько горя, разве можно радоваться, когда другие страдают? Он и вправду был подавлен, чувствуя себя виноватым перед всеми, решая все же взглянуть на похитителя, в надежде найти в его глазах хоть намёк на понимание, словно ища поддержку в его взгляде. Он оборачивается, второй же лишь неспешно отстраняется, чувствуя неуверенные ладони на своих щеках, словно смущённый этой близостью. От этого прикосновения дракон прикрывает глаза и утробно урчит, словно большой кот, которому гладят за ушком, словно наслаждаясь лаской. Сильвер же слабо улыбается, стараясь скрыть свою печаль, но тут же убирает улыбку с лица, понимая, что не сможет притворяться вечно, что его страдания не могут быть скрыты. — Скажи, не считаешь ли ты, что мне стоило бы вернуться? Я чувствую некоторую вину — говоря, рыцарь, нежно гладя чужие щеки, отводит взгляд, словно боясь увидеть в них осуждение, словно ожидая приговора. Он сводит руки на чужую шею, а после на плечи, словно ища поддержки и защиты, словно нуждаясь в опоре. Подсаживаясь ближе, в ответ не получая ответа, но чувствуя чужие руки на своей талии, словно удерживающие его рядом, словно не дающие ему сбежать. И после ощущая лёгкий поцелуй куда-то в область лба, смутившись и прижавшись к чужой груди, надеясь, что здесь он найдет утешение и ответы на свои мучительные вопросы, словно ища убежище в его объятиях. Тишина, словно плотная завеса, окутала комнату, сдавливая всё вокруг своим невидимым присутствием, словно зловещая тень, нависшая над головой. Она ощущалась физически, давящим грузом на плечах, словно предвестник неминуемой бури, словно зловещее предзнаменование. Каждый звук, даже самый тихий, казался оглушительным на фоне этой всепоглощающей тишины, словно раскат грома в ночной тишине. Лишь тихий треск дров, весело потрескивающих в камине, нарушал её своим мерным, успокаивающим ритмом, словно напоминая о тепле и уюте, которые царили в этой башне, словно свет, пробивающийся сквозь тьму. Сильвер молчал, прижавшись к груди дракона, словно ища там убежище от терзавших его сомнений и страхов, словно ребёнок, прячущийся в объятиях матери. Он пытался унять дрожь, охватившую всё его тело, но тщетно, словно лист на ветру. Он чувствовал себя маленьким и потерянным, словно беззащитный ребенок, заблудившийся в густом, темном лесу, где каждый шорох и тень таили в себе неведомую опасность, словно путником, сбившимся с пути. Сердце отчаянно колотилось в груди, словно птица, бьющаяся в тесной клетке, стремясь вырваться на свободу, а мысли путались и метались, не находя выхода из этого лабиринта противоречий, словно рой пчёл, потревоженных из улья. Дракон же, казалось, воплощал собой спокойствие и невозмутимость, словно каменная статуя, высеченная из гранита. Он стоял, словно незыблемая скала, не поддаваясь бушующим ветрам сомнений и страхов, словно маяк, указывающий путь в темноте. Его руки, крепко обвившие талию Сильвера, излучали тепло и защиту, словно надёжный щит, оберегающий от всех невзгод, словно кокон, защищающий от внешнего мира. Он не произнёс ни слова, предоставляя рыцарю возможность самому справиться со своими переживаниями, самому прийти к правильному решению, словно мудрый наставник, наблюдающий за своим учеником. Он знал, что слова сейчас бессильны, что Сильверу нужно время, чтобы переварить всё произошедшее, чтобы осознать последствия их совместного побега, чтобы принять на себя ответственность за свои поступки, словно дать семенам прорасти в тишине. Наконец, собравшись с духом и преодолев свою нерешительность, Сильвер оторвался от груди дракона и, не поднимая глаз, тихо прошептал, словно выдохнул последние силы: — Я не могу так больше… Я не могу жить с этой виной, которая гложет меня изнутри, словно яд, медленно отравляющий душу, понимаешь? — голос его дрожал, выдавая его душевное смятение, словно оголенный нерв, а в глазах плескались слёзы отчаяния, словно бушующее море. Он чувствовал себя виноватым перед всеми, кто пострадал из-за его побега, перед королевством, которое он поклялся защищать, перед людьми, которые возлагали на него свои надежды, словно предал их доверие. Коммон мягко коснулся чужой щеки, нежным жестом, заставляя поднять взгляд и встретиться с его глазами, словно призывая к откровенности. В его глазах, обычно сверкающих золотым огнём и излучающих силу и уверенность, сейчас плескалась глубокая печаль, словно отражение его собственных страданий, словно зеркало, отражающее его боль. Он понимал, что Сильвер переживает, чувствовал его боль и отчаяние, словно их души были связаны невидимой нитью — Ты ни в чём не виноват, Сильвер. Это был наш выбор, помнишь? Мы сделали то, что считали правильным — мягко произнёс ящер, стараясь успокоить. — Правильным? — в голосе Сильвера послышались истеричные нотки, выдавая его внутреннюю борьбу, словно сорвавшийся с цепи зверью — Правильным было сбежать, оставив королевство в руинах? Правильным было обречь ни в чём не повинных людей на смерть? Разве это правильно? — Эльф смотрел на дракона с болью и надеждой, словно ища в его глазах оправдание своему поступку, словно утопающий, хватающийся за соломинку. Он хотел, чтобы он сказал ему, что он поступил правильно, что другого выхода не было, словно ждал подтверждения своей правоты. — Нет, конечно, не правильным — твёрдо ответил дракон, не отводя взгляда, словно провозглашая истину — Но мы не могли поступить иначе, Сильвер. Они бы никогда не приняли тебя таким, какой ты есть. Ты – эльф, а для них ты всегда будешь чужаком, изгоем, угрозой, словно вечный враг. Они бы рано или поздно уничтожили тебя, как уничтожили твоих родителей, помнишь? Сильвер вздрогнул, словно от удара хлыстом, словно рана, задетая старой солью. Воспоминания о трагическом детстве, о жестокости и несправедливости, обрушились на него с новой силой, словно разбуженные злые духи, словно волна, захлестнувшая его с головой. Он вспомнил своих родителей, добрых и любящих, погибших от рук фанатиков, лишь за то, что они были эльфами, словно невинные жертвы. Вспомнил унижения и издевательства в церкви, где его воспитывали, где его заставляли каяться в грехах, в которых он не был виновен, словно грехи предков, тяготеющие над ним. Он вспомнил всё это, и понял, что тот прав, словно открыл глаза на правду — Я знаю… Но я всё равно не могу… Я должен что-то сделать, чтобы искупить свою вину, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед ними — прошептал эльф, словно в бреду, словно одержимый навязчивой идеей. Дракон вздохнул, понимая, что рано или поздно этот разговор состоится, словно неизбежность, надвигающаяся с неумолимой скоростью. Он знал, что Сильвер не сможет просто забыть о своём прошлом, о своём долге перед королевством, словно отбросить свою тень. Он слишком благородный и честный, чтобы жить в тени, зная, что он может помочь другим, словно ангел, сошедший с небес — Ну и что ты предлагаешь? — спросил Коммон, стараясь сохранять спокойствие и скрыть свою тревогу, готовясь к худшему. Сильвер посмотрел на него с отчаянием в глазах, словно моля о помощи, словно тонущий, ищущий спасения — Я должен вернуться — тихо произнеся, эльф словно вынесь для себя приговор — Я должен помочь им восстановить королевство, защитить их от новых угроз, доказать им, что эльфы – не монстры, что мы тоже можем быть полезными и достойными уважения, словно нести свет во тьму. Коммон же молчал, обдумывая его слова, словно взвешивая все "за" и "против". Он понимал, что Сильвер говорит искренне, что им движет чувство долга и справедливости, но он также знал, что возвращение в королевство – это смертный приговор, словно шаг в пасть льва. Его там ждёт лишь ненависть и презрение и возможно, даже смерть, словно расплата за предательство. — Ты понимаешь, что это опасно, Сильвер? — наконец спросил ящер, стараясь скрыть свою тревогу в голосе, словно утаивая правду — Они не поверят тебе. Они будут считать тебя предателем, приспешником дракона. Они будут жаждать мести, словно голодные волки, учуявшие добычу. — Я знаю — ответил Сильвер, не отводя взгляда — Но я готов рискнуть. Я должен попробовать, даже если это будет стоить мне жизни! — после сказанного, дракон ещё долго смотрел на него, словно пытаясь проникнуть в самую его душу, увидеть его истинные намерения, словно читая открытую книгу. По итогу не сдавшись, решая удержать, но понимая, что сделать это будет очень сложно. Сильвер был слишком благородным и честным, чтобы жить в тени, зная, что он может помочь другим, словно его судьба - спасать мир.