Hitoshi isn't completely sure what's going on but he's having the time of his LIFE. (Хитоши не совсем понимает, что происходит, но он наслаждается жизнью)

Хитоши не совсем понимает, что происходит, но он наслаждается жизнью менталлипапайя Краткие сведения: «Ному — это совершенно оригинальное творение, которое я сам придумал», — самодовольно заявил Гараки, а затем его улыбка слегка померкла. «Но наука едва ли изучила его, так что он довольно непредсказуем. Идея пришла из исследований других начинающих безумных учёных, таких как я, основанных на темах, которые они изучали, например, модификация тела, эксперименты на людях, причуды; ну, знаете, те забавные вещи, которые люди называют «неэтичными». Хитоши настороженно прищурился, а Кацуки фыркнула. «Не знаю, почему люди так расстраиваются из-за моих малышей», — уныло проворчал доктор. «Люди уже были мертвы до того, как я их номуфицировал, я не крал ничего, что уже не было потеряно». — Я думаю, их больше расстроило то, что они нападали на людей, — услужливо предложил Хитоши. Кацуки хихикнул, глядя на Гараки. Или Работа в качестве заместителя Кацуки всегда была невероятно безумной. Это всего лишь один из многих выходных. Примечания: Для little_gay_bitch. прошло семь грёбаных месяцев. ПОЧЕМУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, МЫ СНОВА ЗДЕСЬ? СЕМЬ. СЕМЬ? СЕМЬ. СЕМЬ МЕСЯЦЕВ, И ВЫ ВСЕ РЕШИЛИ, ЧТО МЫ УШЛИ НАДОЛЬ ОТ КОВША С ГОРЯЩИМ ШЛАКОМ, ЧТО ТЕПЕРЬ ВОЗДУХ СВЕЖИЙ! ЗНАЕТЕ, ЧТО Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ? ОТСТУПИТЬ НА ПАРУ ГРЁБАНЫХ ШАГОВ НАЗАД. ЗАЧЕМ???? Чёрт возьми. объективно я думаю, что это худший фанфик, который мне когда-либо приходилось писать, потому что на этот раз прошло так много времени, что я ослабила бдительность и перестала думать об этом. мне пришлось перечитать фанфики, чтобы вспомнить «Виб» и вернуться к сюжету. это было всё равно что зайти в слишком влажную мясную лавку, где всё мясо просто лежало на прилавке несколько дней. я ни слова не соврал, просто так сильно откладывал это, что ходил по кухне и порвал чёртову подколенную мышцу. серьёзно, какого хрена мы снова здесь. ПОЧЕМУ. пошли вы все, мне больше нечего сказать. жрите дерьмо, придурки. это буквально просто. не знаю. я думаю, что было бы здорово увидеть, как Хитоши работает в качестве заместителя Бкга, но это также показывает вам, ребята, сюжетную линию, над которой Бкг работает за кадром с 11-го выпуска. он делает так много всего, что не всё это есть в фике. это уже давно происходит в каноне Cry. я просто не хотел, чтобы кто-то из вас узнал об этом, потому что знаю, что вы все будете возмущаться. и кто. (Дополнительные примечания приведены в конце работы.) Рабочий текст: Быть заместителем Кацуки было интересной работой. Во всяком случае, не скучной. Не всегда захватывающей, но... интересной. Выходные, когда его не отвлекали занятия или тренировки, были особенно насыщенными. Никогда не знаешь, каким будет день в жизни Хитоши. Например, провести день в общежитии для стажёров, окружённом старыми пыльными коробками, и отчаянно пытаться не чихнуть на стопку фальшивых паспортов, которые он просматривал. — Я даже не знаю, что мы ищем, — "Звучит как проблема с навыками". "Катсуки". Томура хихикнул, глядя на парочку с другого конца комнаты, где он рылся в большом деревянном сундуке, набитом разными коробками и папками. Здесь было много старого хлама: от юридических документов «Всех За Одного» до старых рисунков Томуры. Кацуки и Хитоши рылись в похожих коробках, сидя втроём на полу в одной из пустых комнат общежития для стажёров, которую переделали в склад для всего старого хлама «Всех За Одного». Не то чтобы старик был скрягой, но, серьёзно, он заполнил три комнаты. Это становилось нелепым. — Просто ищи всё, что похоже на исследования, — отмахнулся Кацуки, отбросив в сторону горсть каких-то смятых старых чеков и потянув к себе другую коробку. — Научная хрень, понимаешь? — Нет, — раздражённо пробормотал Хитоши, — но когда ты вообще что-то объяснял? — Держит тебя в тонусе, — ухмыльнулся его сенсей. — Я взял тебя из-за твоих навыков наблюдения, не так ли? Нужно, чтобы ты был начеку. — О, — проворковал Томура себе под нос, наклонившись так сильно к ящику, что половина его верхней части тела исчезла из виду, когда он схватил большой ярко-жёлтый лист картона, слегка прогнув его под тяжестью того, что было наклеено на него спереди. Хитоши не мог видеть этого с другого конца комнаты. — Он сохранил мои макароны. «Что я должен сохранить?» — владелец закусочной, куда Хитоши притащили, чтобы помочь разобраться, появился в дверях с подносом стаканов для лимонада в руках. «Как долго ты собираешься здесь торчать?» — Это вроде как весело, — пожал плечами Томура, поворачивая карточку так, чтобы её видели все в комнате, и поднимая её, чтобы Все За Одного могли рассмотреть. Это выглядело как довольно посредственное детское творчество с макаронами, если бы не давно засохшие коричневато-красные брызги, которые оскверняли края страницы, окрашивая некоторые кусочки старой пасты. Хитоши прищурился, глядя на него. — Пожалуйста, не говори мне, что это кровь. Томура посмотрел на карточку в своих руках, небрежно выпятив нижнюю губу, и задумался, действительно ли это кровь. «Кажется, я сделал это в багажнике старой машины Сэнсэя, пока ждал, когда он выиграет бой, так что, может быть». Кацуки фыркнул, не отрываясь от того, что копался в своей коробке. «Ты остался в машине и решил сделать макароны в форме сердца?» «Ну, иногда он выполнял работу после того, как водил меня за продуктами, так что я просто работала с тем, что было под рукой». — Ты определённо был... творческим ребёнком, — заключил Все За Одного, поставив поднос с напитками на полку и пройдя дальше в комнату. Он прислонился к другой стопке заклеенных скотчем коробок, разглядывая их, пока они рылись в его вещах. Сейчас он выглядел лучше. Он принимал какие-то специальные инъекции, которые помогали ему «выздороветь» после недугов, с которыми он боролся годами. Это было настоящее чудо, как хорошо это работало. Ему уже не требовалась капельница, и он пользовался кислородным баллоном только после долгих прогулок или особенно трудного подъёма по лестнице. Даже его кожа начала слегка разглаживаться, хотя он пока решил не снимать маску. — Что ты опять ищешь? — Исследование для доктора Гараки, — Кацуки взглянул на него, прежде чем снова уткнуться в папку в своих руках. — Он сказал мне, что вы храните копии всего того дерьма, которое он изучал, работая на вас, и что он потерял большую часть своих собственных физических исследований. "Исследование о чем?" "Nomus." Хитоши снова сделал паузу и прищурился. «Погоди, зачем нам искать Номуса? Я думал, он перестал их создавать, когда Шигараки отказался от злодейства». — Я всё равно злодей, — раздражённо пробормотал Томура, хотя он явно не был вовлечён в спор, так как продолжал листать стопку старых поэтических сборников у себя на коленях. Кацуки проигнорировал брата и посмотрел на Хитоши. — Он есть, — «Все за одного» протянул ему стакан с лимонадом, и он сделал глоток, прежде чем вернуть стакан на полку. — Это скорее о том, что было вложено в их создание и почему они такие, какие есть. Доктор даже сам их не понимает, он в основном просто импровизировал, основываясь на исследованиях других людей в этой области. Я хочу увидеть исследования, на которых он основывался. Плюс, - Он указал на коробки между ними, где они оба стояли на коленях. - Все это чертовски увлекательно. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего приемного отца. - Я имею в виду, ты когда-нибудь что-нибудь выбрасывал? «Один за всех» вздохнул. «Когда живёшь так долго, как я, начинаешь многое забывать». — Чёрт возьми, — сказал Томура где-то позади них. — У меня есть записи о зубах? Все За Одного в замешательстве огляделся. «Юный Томура, я ни разу не водил тебя к стоматологу». — Здесь написано, что мне удалили зуб. Когда вы удалили один из моих зубов? — На что ты, чёрт возьми, смотришь? — Какая у тебя могла быть причина, — Кацуки повернулся к остальным в комнате, чтобы показать старый потёртый документ о праве собственности, и прищурился, глядя на «Всех за одного». — Чтобы купить закусочную на пляже в Йокогаме? «Один за всех» склонился над плечом Кацуки, безучастно глядя на документ. «Я не помню, чтобы делал это», — признался он после паузы. Хитоси потянулся вперёд и взял его в руки, чтобы рассмотреть почерк. «Это написано девяносто лет назад. Сколько вам тогда было?» Он терпеливо ждал ответа, наблюдая, как лицо пожилого мужчины слегка сморщилось от напряжённых размышлений. Однако через несколько секунд ответа по-прежнему не последовало, и Хитоши скептически спросил: «Ты… не обижайся». Он смягчил вопрос, поморщившись, прекрасно зная, сколько людей убил Все За Одного. Не говоря уже о том, что технически это был отец его сенсея. «Но ты знаешь, сколько тебе лет?» Все За Одного молчали. — Сэнсэй? — спросил Томура в ответ на тишину, и на его лице появилось недоверчивое удивление, когда он подошёл ближе к остальным. — Сэнсэй, подождите, сколько вам лет? "Я знаю, сколько мне лет". — Тогда сколько тебе лет? — спросил Кацуки, приподняв бровь. Все За Одного поджал губы. — Разве ты не знаешь, что невежливо спрашивать у старика, сколько ему лет? - Нет, - тут же хором ответили оба его сына. «Послушайте, я живу уже очень давно; я был достаточно занят, чтобы такие вещи, как дни рождения и возраст, не имели значения», — попытался он оправдаться, когда Кацуки выхватил документ из рук Хитоши и перечитал его с растущей улыбкой. — Так ты тоже не помнишь, когда у тебя день рождения? — расхохотался Томура, плюхаясь на стул рядом с братом, прижимаясь к нему плечом и глядя на своего опекуна. Хитоши вздохнул и, закатив глаза, начал рыться в другой коробке, пока их поиски настоящей работы быстро переросли в сеанс воспоминаний о семье Кацуки, оставив ему всю грязную работу, как они обычно и делали. Катсуки так повезло, что он был хорошим заместителем в команде. — Я думаю, это будет весной. Томура фыркнул. Кацуки прикусил губу, указывая на документ. «Ты также написал в контракте своё имя как «Все за одного». Как давно ты используешь этот псевдоним?» «Моя юридическая личность скомпрометирована; так было с тех пор, как я был ребёнком». — защищался «Один за всех». «Использование моего настоящего имени было бы незаконным, так что не было смысла пытаться его использовать. Мой злодейский титул внушает страх; у меня никогда не возникало проблем с тем, чтобы запугать кого-нибудь и заставить использовать его в юридических документах. Так проще». — Ты не мог придумать ничего, кроме названия своей причуды? — Кацуки наклонил голову. «Как бы трудно в это ни было поверить, — сухо ответил «Один за всех», — но я сам его не выбирал. Так меня начали называть пользователи «Один за всех», и это прижилось». — Да, но подожди, разве я не видел… — Томура развернулся на месте, вытягивая шею, чтобы посмотреть на стопку бумаг рядом с Хитоши, в которой он копался по колено ещё двадцать минут назад, и когда он протянул руку, чтобы пошарить на полу рядом с ней, Хитоши оторвал взгляд от налоговых деклараций, которые просматривал, и подтолкнул их ногой в его сторону. Томура схватил несколько из них, не слишком аккуратно, и с шумом смял, возвращая их своей семье. Все пять его пальцев коснулись конверта, порвав его, и он поморщился, прежде чем более тщательно просмотреть остальные. Он просмотрел несколько из них, прежде чем торжествующе хмыкнуть и ткнуть пальцем в бланк, указывая: «Смотри, тебе нужно было заполнить отказ от участия в каком-то квесте, в который ты, очевидно, играл пятьдесят лет назад, и ты указал своё полное имя как «Все за одного Шигараки». Зачем добавлять «Шигараки» в конце, если вы используете титул злодея только для устрашения? «Это не квест-комната, это прикрытие для отмывания денег, которое у меня было», — поправил «Все за одного». «Перестань просматривать все мои личные файлы». "Нет, нет", - Кацуки покачал головой, наклоняясь, чтобы взглянуть на отказ. "Томес прав, почему ты добавил фамилию в конце? С таким же успехом ты мог бы просто использовать свое полное имя при рождении. Пауза. Катсуки поднял глаза. - На самом деле я никогда не слышал твоего имени; какое оно? Хитоши бросил папку, которую держал в руках, на стопку отвергнутых заявок, потянул к себе другую коробку и с надеждой хмыкнул, увидев множество толстых сшитых скобами текстов, которые больше походили на книги, чем на какие-либо другие папки, которые он видел раньше. Он пролистал какую-то случайную диссертацию, написанную неизвестным ему автором, ища что-нибудь, связанное с Номусом или модификацией тела, пока семья неподалёку молча наблюдала за ним. «Моё имя не имеет значения», — попытался Все За Одного, и краем глаза Хитоши увидел, как у Томуры от удивления отвисла челюсть, а Кацуки от волнения ударил брата в грудь. «Теперь я существую как Все За Одного, и это всё, чем мне нужно быть». - Срань господня, - благоговейно прошептал Кацуки. — Ты, выжившая из ума бабуля! — твёрдо заявил Томура, ухмыляясь. — Ты даже своего имени не знаешь, да? - Меня зовут "Все за одного". «Он забыл своё имя!» — прокаркал Кацуки, глядя в потолок и радостно падая на бок Томуры. «Ублюдок, чёрт возьми, Томе…» Оба брата и сестры начали смеяться, и Томура поддерживал их, пока они задыхались от смеха. «Он прожил так долго, что действительно забыл своё имя, это невероятно!» — Не проявляй ко мне неуважения, — огрызнулся «Один за всех». — Я твой отец, позволь напомнить тебе, — "Все эти вещи, которые ты копил все десятилетия своей жизни", - с удивлением сказал Томура, обводя рукой комнату. "Как у тебя ничего нет с твоим именем при рождении?" — В каком возрасте ты забыл об этом? — осуждающе фыркнул Кацуки. Честно говоря, Хитоши не слишком удивился тому, что Все За Одного забыл что-то вроде своего имени. Из того, что он узнал об этом парне от Кацуки, казалось, что в начале своего злодейского предприятия "Все за одного" был настолько зациклен на обретении власти, а также "Один за всех", что забыл буквально о любом аспекте своей обычной гражданской жизни, и к тому времени, когда он пришел в себя и понял, что на самом деле не так уж сильно хочет причуды, он уже разрушил все нормальное, к чему можно было бы вернуться, так что у него не было особого выбора, кроме как продолжать копать себе все более глубокую яму без пути назад на вершину. После более чем ста лет такого дерьма неудивительно, что он едва помнил, кем был до того, как стал злодеем. Благослови Господь Томуру Шигараки за то, что он появился и дал этому парню хоть что-то, на чём можно сосредоточиться. Он прервал семейную ссору, махнув рукой в сторону Кацуки и привлекая его внимание, чтобы указать на толстую книгу в его руках. — Йоу, Сэнсэй, здесь нет имени, так что я не думаю, что это доктор из лиги, но я почти уверен, что это научная статья о модификации плода. «Больной». Кацуки вскочил, оттолкнув всё ещё хихикающего Томуру, и выхватил книгу из рук Хитоши. «Да, это она; должно быть, это та коробка, в которую засунули все исследования причуд», — сказал он, пробежавшись глазами по первой странице и победно ухмыляясь. Он поднял голову, чтобы одарить Хитоши победной ухмылкой, а затем крепко, но ласково потрепал его по голове в знак благодарности. «Хороший Хитоши», — решил он. Хитоши ответил ему равнодушным взглядом, а Томура фыркнул, опираясь локтями на пол. «Один за всех» раздражённо поднял голову к потолку. «Для чего бы тебе это ни понадобилось, не ввязывайся ни во что сомнительное», — устало проворчал он. «Эта семья и так висит на волоске, нам не нужно добавлять к этому случайные эксперименты на людях или что-то в этом роде. Я не понимаю, зачем тебе вообще что-то делать с Гараки, Кацуки; ты должен сосредоточиться на старшей школе». — Эй, — защищался Кацуки. — Именно благодаря моей работе с доктором ты получил эти чудодейственные лекарства. — Мы оба знаем, что ему не нужна была твоя помощь, чтобы их сделать. «Ну, это я подделал рецепт фармацевта, чтобы всем в Университете Аризоны они показались обычными таблетками из обычной больницы, — заметил он. — Так что я бы сказал, что оказал большую услугу». — Но ведь Гараки настоящий врач, тебе не нужно было ничего подделывать, — вмешался Томура, подняв руку, как ученик в классе. Под пристальным взглядом Кацуки он опустил руку на голову и повернулся к Всемогущему, чтобы добавить: — Но я на стороне Кацуки, так что беспокоиться не о чем. Здесь нет ничего интересного. — И я должен доверять вашему мнению о том, что не является проблемой? — Ну, я же старший. — Все За Одного уставился на своего ребёнка, а тот невинно улыбнулся в ответ. Через несколько секунд он в замешательстве покачал головой, пробормотав что-то о том, что «надо убедиться, что их не поймают», и, собрав давно опустевшие стаканы из-под лимонада, исчез в коридоре, чтобы приступить к ужину. Несмотря на то, что, по мнению Мономы, Хитоши был заместителем Кацуки, это не означало, что он знал обо всём, что замышлял блондин. Скорее всего, он был в ещё большем замешательстве, чем все остальные, из-за того, что, чёрт возьми, происходило в личной жизни этого парня. Дело в том, что, судя по всему, положение Хитоши в жизни Кацуки давало ему честь присутствовать практически при всём, что тот делал, независимо от законности этого. К сожалению, это не означало, что Кацуки всегда мог объяснить, что он делает. Большую часть того, что он знал, он узнавал, слушая, как Кацуки разговаривает с другими людьми, или наблюдая за различными частями схем, над которыми он работал и которые Хитоши часто не понимал. Хитоши довольно быстро научился принимать всё как есть и задавать вопросы только в случае крайней необходимости. В основном он сосредоточился на том, чтобы делать то, что нужно Кацуки, и наблюдать. Слушать. Следить из тени. Он передавал Кацуки и только Кацуки полученную информацию и держал рот на замке обо всём остальном. В любом случае, он всегда хорошо держался в тени; когда растешь в одиночестве, это даёт такие навыки. Честно говоря, это было весело. Он пробирался по Юэй, как тайный шпион, собирая сплетни и узнавая обо всех скрытых сюжетных линиях школы, о которых никто больше не подозревал. Не говоря уже о том, что тренировки, которые проводил с ним Кацуки, были бесценными, а Айзава неоднократно отмечал, как хорошо он прогрессирует во время их индивидуальных занятий. Это давало ему занятие. Что-то, что могло бы занять его в те дни, когда бесконечные уроки и бессмысленные разговоры с одноклассниками становились настолько невыносимо скучными, что ему хотелось выцарапать себе глаза, лишь бы избавиться от тягот школьного образования. Даже если эти отвлечения приводили к тому, что Монома осуждающе называл его личным помощником Кацуки, а не его заместителем. — Я не помощник. «На прошлой неделе нам пришлось прервать обед, чтобы ты забрал его почту из почтового ящика», — раздражённо заявил его друг. «Какого чёрта ему вообще нужен почтовый ящик? У него есть адрес в университете». — Да, но с почтовой службой UA гораздо сложнее договориться, — отмахнулся Хитоши, пока они шли по улице. — В любом случае, это займёт всего минуту или две; мы даже не опоздаем на фильм. Он искоса посмотрел на него, когда они переходили улицу, направляясь к железнодорожной станции. «Не уверен, что мне нравится, что ты таскаешь меня с собой из-за своего дерьма. Я не перешёл на тёмную сторону, как ты, Синсо, и не хочу быть частью всего этого». — Ты ни при чём, — Хитоши закатил глаза. — Ты просто оказался рядом, когда я получил сообщение. Перестань вести себя как девчонка, это просто еженедельная выписка из «Всё за одного». — Он ткнул блондина локтем в бок, когда услышал, как тот пробормотал себе под нос что-то вроде «дерьмо личного помощника», и они продолжили путь к станции. Судя по всему, Кацуки был занят какой-то работой, когда получал лекарство от доктора Гараки, и теперь не мог отнести его в ЮА до утра понедельника, поэтому ему нужен был кто-то, кому он мог доверить эту работу. Поскольку и Курогири, и Один За Всех были заняты тем, что помогали Даби устранять конкурентов в Лиге, а Один За Всех нуждался в следующей инъекции в тот же вечер, Хитоши пришлось прервать своё воскресное утро, чтобы забрать лекарство и доставить его самому. Его также попросили купить кофе по дороге в лабораторию Гараки. ..Возможно, он был личным помощником Кацуки. Кацуки написал ему, как добраться до здания, в котором находились они с Гаракей, и оказалось, что это больница «Дзяку». Они с Мономой неловко топтались в главном холле, и некоторые медсестры настороженно поглядывали на них, когда Кацуки написал следующее сообщение. — Хм, — пробормотал Хитоси, прочитав его, прежде чем посмотреть на Моному. — Ладно, ты оставайся здесь, а я вернусь через минуту или две. — Ты бросаешь меня здесь?! — возмущённо воскликнул он. Хитоши пожал плечами одной рукой и пошёл назад по коридору. — Ты сказал, что не хочешь в этом участвовать! — заметил он. — Это ненадолго, но с этого момента всё конфиденциально. Как оказалось, Гараки сам основал эту больницу и, таким образом, смог тайно построить подземное крыло здания, в котором он мог проводить собственные исследования, чтобы помогать своему давнему другу Алл Фор Ю в бытность его членом Лиги, а в настоящее время — проводить собственные эксперименты, в которых, по-видимому, ему помогал Кацуки. Хитоши внимательно следил за текстом Кацуки, пока не оказался в скрытом лифте, который доставил его в лабораторию и вывел в более просторный чёрный коридор, в конце которого он услышал знакомые голоса. «Это твои записи, ты добавил их к его исследованию; как тебе удалось так сильно испортить свою собственную гипотезу, что в итоге получилось семь разных грёбаных типов?» Он услышал голос Кацуки, когда подошёл ближе, и другой старый скрипучий мужской голос раздражённо ответил: — Семи разных видов Ному не было, вы преувеличиваете. Был Курогири, безмозглые твари, которых Лига использовала в качестве солдат, а потом появился он. Я не знаю, почему они по-разному реагировали на процесс оживления, поэтому я и хотел просмотреть старые исследования! «Ну конечно, ты бы облажался, если бы работал только с этим; речь идёт о модификации нерождённых людей, а мёртвые люди — это совсем другое дело». — Да, но у меня не было исследований по модификации мёртвых людей, не так ли? Нам повезло, что у меня вообще было с чего работать. «Да, очень повезло, так повезло, что первооткрыватель, чёрт возьми, умер, не успев закончить свою диссертацию по этой проклятой теме, так что нам приходится самим соединять точки», — снисходительно протянул Кацуки, и спор продолжился, пока Хитоши подходил к входу в лабораторию и осматривал большое открытое пространство с множеством компьютеров и экранов телевизоров, украшавших большой стол, занимавший одну из сторон комнаты. Остальная часть главного помещения была заставлена несколькими книжными шкафами, столами, заваленными бумагами и медицинскими инструментами, большим двухкамерным холодильником, ещё одним коридором, уходившим в сторону, и парой дверей, ведущих неизвестно куда. — Эй, — сказал он, входя, — я здесь из-за... о, чёрт возьми, — он тут же замолчал, понизив голос. Его сенсей и доктор Гараки стояли у одного из столов, изучая один из файлов, которые Хитоши нашёл в вещах Все За Одного, а в углу комнаты, свернувшись калачиком на удобном кресле-качалке, обложенном подушками и одеялами, сидел... Ному. Хитоши застыл в проходе, моргая и глядя на него. Должно быть, это был Ному, потому что Хитоши не мог придумать другого объяснения тому, что у этого существа на голове был обнажённый мозг, розовый, вытянутый и гротескный, пока он не слился со слегка потемневшей кожей, которая покрывала большую часть лица Ному и верхнюю часть туловища без рубашки. Из-за спины торчали два больших красных драконьих крыла, которые неудобно прижимались к сиденью, на котором он сидел, а шорты цвета хаки, которые на нём были, никак не скрывали мутировавшую рубцовую ткань, покрывавшую всю его нижнюю часть тела. Он больше походил на жертву ожога, чем на мальчика, которым, должно быть, когда-то был. Одна из его рук была похожа на когтистую лапу рептилии, как и крылья, а оба запястья были прижаты друг к другу спереди и скованы парой толстых чёрных наручников, точно таких же, как те, что Хитоши видел на Кацуки, когда следил за ним целый день. Ному не обращал внимания ни на Хитоши, ни на остальных, его внимание было приковано к одному из экранов телевизора в другой части комнаты, на котором, похоже, показывали какой-то документальный фильм о природе, звук был едва слышен, но субтитры работали. Кацуки и доктор посмотрели на него, и доктор тут же выпрямился и сердито хлопнул рукой по столу. «Чёрт возьми, Кацуки, что я говорил о конфиденциальности этого места?!» — С ним всё в порядке, — отмахнулся Кацуки, едва взглянув на раздражённого пожилого мужчину. — Он мой парень, он будет молчать. Хитоши перевёл взгляд с Кацуки на Ному, смотрящего телевизор. Он указал на него: «Есть ли причина для...?» Кацуки моргнул, обернулся и посмотрел на Ному, а затем снова перевёл взгляд на Хитоши. Наконец он, кажется, понял, в чём дело, и издал звук, похожий на «о», а затем помахал рукой в сторону Ному и щёлкнул пальцами, пока его большие чёрные глаза не сфокусировались на нём, а не на телевизоре. «Эй, Цу», — он указал на Хитоши, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. "Это Хитоши, ясно?" Не зная, что делать, Хитоши неловко помахал Ному, встретившись с ним взглядом. Теперь, когда Ному повернулся к нему лицом, Хитоши увидел, что он на самом деле выглядит довольно молодо, примерно как они с Кацуки. Его лицо было относительно нормальным по сравнению с Ному, которых Хитоши видел по телевизору; его глаза были слегка заострёнными и полностью чёрными, но в остальном у него было довольно доброе лицо. Округлые пухлые щёки и маленький нос смотрели прямо на Хитоши, пустые глаза моргали. Наконец, рот, выглядевший нормально, слегка приоткрылся, обнажив слегка заострённые зубы. «Еда?» — спросил он хриплым и слегка эхом отдающимся голосом. Хитоши приподнял брови, а Кацуки прищурился. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? Нет, — недоверчиво огрызнулся он, поджав губы и положив руку на бедро. — Перестань так говорить; ты прекрасно знаешь, что он не еда, ты просто ведёшь себя как стерва. Ному медленно повернул голову и посмотрел на Кацуки, не изменив своего безразличного выражения лица. «Ты — сука». — Эй! — Кацуки предупреждающе ткнул в него пальцем. — Я здесь, чтобы помочь тебе, знаешь ли! «Здесь, чтобы снова свалиться с бревна». Ному ответил что-то, что, очевидно, имело смысл для Кацуки, и тот отключил устройство, прежде чем убрать его, и повернулся к Хитоши. — Он сегодня ведёт себя как придурок, не обращай на него внимания. Хитоши настороженно наблюдал, как Ному ещё несколько секунд пристально смотрел на Кацуки, прежде чем отвернуться к телевизору и погрузиться в просмотр документального фильма. «Я… понимаю». Он несколько раз кивнул, собираясь с мыслями, прежде чем сделать то, в чём он стал лучшим, и всё равно двинуться вперёд. «Я здесь, чтобы принести лекарство для «Всех за одного». — Он протянул картонную коробку с двумя заказанными чашками кофе. — А ещё я принёс вам кофеин». — О, чёрт, да, — выдохнул Кацуки. — Вот, дай мне карамельную, а я принесу лекарства. — Хитоши протянул ему нужную чашку, как только подошёл достаточно близко, а затем посмотрел, как блондин исчезает в коридоре, оставляя его наедине с Ному и доктором-злодеем. Он покачивался на каблуках, пока доктор смотрел на него. «Курогири сказал мне, что парень обзавёлся «заместителем» или как там он его назвал», — проворчал он, к удивлению Хитоши. «Он сказал, что Даби сказал ему, что ты немой». «Я молчу, когда нужно», — мягко ответил Хитоши. «Это полезно для того, чтобы получать от Сэнсэя нужную информацию». Доктор фыркнул, и Хитоши решил попытать счастья: «Что вы, ребята, делаете, что мне приходится проводить выходные в роли курьера?» Доктор вздохнул, взял со стола несколько бумаг и рассеянно пролистал их. «Ребёнку нужно остаться здесь, чтобы помогать с исследованиями, чтобы я мог попытаться использовать Перемотку, чтобы исправить процесс Ному». Он кивнул в сторону Ному в углу. «Они с Цубасой были близки до того, как он стал Ному; присутствие Цубасы помогает ему сохранять связь со своей человеческой личностью. Это помогает во время тестов». «Сэнсэй знал его, когда он был человеком?» — не удержался он от вопроса, ещё раз взглянув на Ному. "Да, нам с Цубасой было круто", - Катсуки вприпрыжку вернулся в комнату, Хитоши развернулся и уставился на него, шумно прихлебывая кофе, держа в одной руке белый бумажный пакет с наклейкой рецепта, закрывающей крышку. "До тех пор, пока этот мудак не набрался наглости заболеть и, блядь, умереть у нас всех". Он поставил сумку на стол, возвращаясь к доктору. «Оказывается, этот ублюдок, — он кивнул в сторону Гараки, — пытался сохранить ему жизнь, номуфицировав его, чтобы сделать похожим на Курогири, но немного напортачил, и теперь Цу застрял в виде вэреному. Его воспоминания и человечность приходят и уходят в зависимости от дня. Манжеты, подавляющие причуду, помогают сдерживать мутации его причуды, что немного проясняет его разум, но это лишь частичное решение, временное, пока мы не сможем вернуть его в нормальное состояние. — Перестань называть его «недоростком», — огрызнулся доктор. — Это мой внук. — Кого ты превратил в верёму, к чему ты клонишь? «Рука чешется». — прокомментировала Цубаса из угла. — Тогда, чёрт возьми, отцепись от него! — возмущённо крикнул Кацуки, прежде чем повернуться к остальным. — Сегодня не лучший день, он не в себе, — объяснил он Хитоши. Доктор Гараки снова вздохнул, с тоской глядя на Цубасу. «Я не знаю, что произошло». — заявил доктор. «Я сделал то же самое, что и с Курогири, чтобы не лишить его чувства собственного достоинства и свободы воли, но по какой-то причине это не сработало так же хорошо, как с ним!» Курогири был научным чудом. Я могу только предположить, что немедленная умственная стимуляция после пробуждения, связанная с воспитанием Шигараки и работой с «Все за одного», каким-то образом помогла ему более стабильно сформировать связь со своей прежней личностью, а связь, которую он затем создал с Шигараки, помогла ему перейти от существования в качестве Оборо к существованию в качестве Курогири. Кацуки облокотился на стол, прихлёбывая и подперев подбородок рукой, рассеянно слушая бормотание. «А потом, когда его снова познакомили с людьми, которых он знал как Оборо, он смог безопасно и плавно восстановить те эмоциональные связи, которые изначально сделали его Оборо. Цубаса остался в лаборатории со мной после того, как его реанимировали, так что, возможно, у него не было достаточной стимуляции или эмоциональных связей, чтобы полностью присутствовать в настоящем после процесса номуфикации. Теперь, когда Вы начали появляться, и он определённо стал лучше, но у него нет того ментального базиса, который необходим его мозгу, чтобы восстановиться до Цубасы, как это сделал Курогири. Хитоши моргнул, когда Гараки начал расхаживать вдоль стола, размахивая своими короткими руками и бормоча что-то себе под нос. «Это значит, что нам нужно осторожно использовать «Перемотку», чтобы обратить вспять часть процесса превращения в Ному, но при этом сохранить ему жизнь, чтобы вы, находясь рядом с ним, могли создать неврологическую основу, необходимую его мозгу, чтобы его голова начала восстанавливаться после превращения в Ному, как это сделал Курогири». — Да, но ты даже не уверен на 100%, что ты, чёрт возьми, сделал с ним, — сказал Кацуки. — Так что нам придётся снова провести все исследования, чтобы понять, какие части можно безопасно восстановить, а что может помочь с мутациями, которые ты привнёс в его причуду. Едва поспевая за ходом его мыслей, Хитоши ткнул пальцем в груду бумаг на столе. — А то, что ты забрал у «Всех за одного», поможет в этом? «Ному — это совершенно оригинальное творение, которое я сам придумал», — самодовольно заявил Гараки, а затем его улыбка слегка померкла. «Но наука едва ли изучила его, так что он довольно непредсказуем. Идея пришла из исследований других начинающих безумных учёных, таких как я, основанных на темах, которые они изучали, например, модификация тела, эксперименты на людях, причуды; ну, знаете, те забавные вещи, которые люди называют «неэтичными». Хитоши настороженно прищурился, а Кацуки фыркнула. «Не знаю, почему люди так расстраиваются из-за моих малышей», — уныло проворчал доктор. «Люди уже были мертвы до того, как я их номуфицировал, я не крал ничего, что уже не было потеряно». — Я думаю, их больше расстроило то, что они нападали на людей, — услужливо предложил Хитоши. Кацуки хихикнул, глядя на Гараки. «Ну, я не приказывал им этого делать, это старший брат вашего драгоценного Сэнсэя отдавал эти приказы», — сухо заметил он. «В любом случае, к сожалению, все люди, которые действительно продвинулись в такого рода исследованиях, умерли во время работы или были арестованы и впоследствии приговорены к смертной казни, так что мне приходится собирать по крупицам то, что они оставили мне, и то, что я могу узнать сам. Это не так просто, как следовать рецепту Ному, поэтому весь этот проект занимает какое-то время." Кацуки хмыкнул, пробежавшись взглядом по собранным ими материалам. «Вам так повезло, что я ворвался в вашу лабораторию, чтобы допросить вас, и оказался вовлечён во всё это», — задумчиво произнёс он. «Надо признать, вы принесли ценную информацию», — согласился Гараки. — Кто-нибудь ещё знает о Цубасе и обо всём этом? — уточнил Хитоши. Кацуки на секунду задумался, скривив рот в сторону, пока пытался вспомнить. «Томеш знает всё, и Курогири знал, что ты оживил своего внука после его смерти, верно?» Гаракки кивнул, и Кацуки слегка повторил его движение. «Но кроме этого я не думаю, что кто-то ещё знает. Наверное, просто не поднимали эту тему в разговоре». Он пожал плечами. Хитоши понял это и посмотрел на Цубасу, который смотрел по телевизору, как стая косаток охотится. «Я умоляю тебя всем сердцем», — наконец сказал он, умоляюще глядя на своего сенсея. «Пожалуйста, позволь мне быть рядом, когда ты расскажешь об этом Изуку». Кацуки расхохотался. Хитоши ухмыльнулся ему, когда тот запыхтел, наклоняясь над документами на столе, и сдвинул некоторые из них, чтобы сохранить равновесие. Гараки странно посмотрел на них обоих. «Значит, ты привлекаешь таких же странных людей, как и ты сам, да, малыш?» — обратился он к Кацуки, который взял себя в руки и просто отмахнулся от него. — Ой, да ладно, ты же сумасшедший учёный, — он снова фыркнул, кивая Хитоши. — Да, ты можешь быть там, я бы никогда не лишил друга такого развлечения. Честно говоря, я бы уже сказал Деку, — он бесцельно махнул рукой, — но в один из его ясных дней я спросил его, и Цу сказал, что не хочет никого видеть, пока не придёт в норму, так что… — через секунду он добавил. — К тому же Деку никогда не был в восторге от идеи экспериментов на людях, что странно, учитывая, что он сам сейчас является экспериментом на людях. Хитоши слегка опешил. «Он что, теперь такой?» — О, разве я не рассказывал тебе о его причуде? "... А как насчет его причуды?" — О, чувак, — Кацуки обхватил кружку с кофе обеими руками, согревая ладони, и выпрямился. — У меня есть для тебя Прошло двадцать восемь минут, прежде чем он вспомнил, что Монома всё ещё ждёт его в вестибюле больницы. — Может, перестанешь хандрить? — Он бросил в сторону Мономы кеглю, наконец-то устав терпеть взгляд, который был направлен на него последние пятнадцать минут. Конфета отскочила от его брови, не повлияв на раздражённое выражение лица. — Мы даже не опоздали на фильм. «Медсёстры смотрели на меня так, будто я была террористкой-смертницей». — процедила Монома. «Одна спросила, пришла ли я навестить пациента или за медицинской помощью, а у меня не было ответа! Я думала, что меня выгонят, ты же сказал, что тебя не будет всего минуту». — Прости! — он слегка рассмеялся, увидев сердитое выражение на лице друга, которое стало ещё серьёзнее от его веселья. — Я отвлекся, Кацуки творил что-то забавное. — В больнице, — сухо закончил Монома. — Там, где он должен был забрать лекарства для своего приёмного отца. — Хитоши пожал плечами и закатил глаза. — Серьёзно, чем ты таким интересным занимался, что забыл обо мне на полчаса? — Он недоверчиво указал на себя. — Я! Твой любимый человек! Забыл! — Любишь? — Хитоши приподнял бровь. — Может, нам стоит вернуться в «Дзяку Дженерал» и проверить, нет ли у тебя сотрясения мозга? — Монома отмахнулся от него, и Хитоши ухмыльнулся. — Ты же знаешь, я не могу тебе сказать, ты сказал, что не хочешь иметь с этим ничего общего. — Я не хочу иметь с этим ничего общего, — фыркнула Монома. — Мне просто любопытно, в какую ерунду он тебя втягивает. Хитоши слегка наклонил голову набок, задумчиво глядя вдаль. «Что ж, это, безусловно, интересно...» — Монома многозначительно указал на него. «Ты же знаешь, что я не могу нарушить конфиденциальность сэнсэя; если хочешь узнать, тебе придётся получить информацию от него». — Боже, — проворчал Монома. — Ты слишком серьёзно относишься к этой дурацкой работе. — Я не секретарь-! «Где мой брат?» — первое, что он услышал, войдя в общежитие для испытательных сроков. Он подошёл к кухонной стойке, положил лекарства «Всех за одного» и повернулся, чтобы уйти. Он посмотрел в сторону голоса и, моргая, увидел Эри, которая стояла в углу, уперев руки в бока и надув губы. — Э-э, — он задумался на секунду. — Какой из них? "Кит-кат!" «Он на работе», — мягко объяснил Хитоши. Однако это только ещё больше расстроило Эри, и она топнула ногой. "Я хочу Кит-кэт!" Потребовала она. Мысленно пробежавшись по расписанию Кацуки на остаток дня, он сказал ребёнку: «Кит-Кэт вернётся завтра утром, и ты сможешь с ним увидеться перед детским садом». — Ты работаешь на него! — внезапно догадалась она. — Ты знаешь, где он! Иди и приведи его ко мне! — Я не могу этого сделать, Эри, — он старался сохранять терпение, заставляя себя не улыбаться, когда она пыталась выглядеть устрашающе, снова топая ногой и кривя губы в звериной ухмылке. Это было очаровательно. — Ты же знаешь, что работа Кацуки очень важна, но он вернётся завтра… о боже. — Глаза Эри наполнились слезами, и Хитоши сделал небольшой шаг назад. Он понятия не имел, что делать, когда видишь плачущего ребёнка, а уж тем более когда знаешь, что Бакуго, чёрт возьми, Кацуки, дал тебе пару советов на этот счёт. Что ещё хуже, как только по её щекам покатились крупные слёзы, входная дверь распахнулась, и в проёме появился Томура. Он сделал паузу, осматривая сцену, и, заметив, что Эри в расстроенных чувствах, прищурился. Внимательно глядя на Хитоши взглядом, который вселял страх в его сердце, он пробормотал: «Есть две причины, по которым я собираюсь дать тебе шанс объяснить, почему моя младшая сестра плачет, и только две причины. Во-первых, — он медленно поднял палец, — потому что ты заместитель Кацуки, и поэтому я должен хоть немного тебе доверять. Во-вторых, — он поднял второй палец и указал им на Эри, которая всё ещё жалобно шмыгала носом. «Она — маленькая манипуляторша, которая плачет всякий раз, когда я переворачиваю её чёртовы домино». Он обвёл рукой комнату. «Но я не вижу домино, поэтому спрошу ещё раз: почему моя младшая сестра плачет? Хитоши отвернулся от бывшего злодея, стараясь не двигаться. «Она просто хотела увидеть Кацуки, — спокойно объяснил он, стараясь не делать резких движений. — И она была не очень рада, когда я сказал ей, что он занят и вернётся только завтра». Томура мгновение смотрел на него, покусывая щёку и решая, верить ему или нет. К счастью, он расслабился, закатил глаза и сделал шаг вперёд, захлопнув за собой дверь. Он быстро направился на кухню, по пути сказав: «Да, она просто хочет, чтобы он был здесь, потому что по воскресеньям он готовит ужин, и у него это получается лучше, чем у сэнсэя». Хитоши облегчённо выдохнул, больше не чувствуя угрозы, и посмотрел, как Томура открывает шкаф, достаёт что-то и, взглянув на Эри, предупреждает: «Эй, детка, не плачь». "Но я хочу Кит-ка-ат!" - причитала Эри, не переставая стонать. Томура покачал головой, не поддаваясь на это. «Перестань плакать, или я съем весь твой любимый шоколад», — безжалостно пообещал он, доставая коробку шоколадных батончиков, чтобы подкрепить угрозу. Слезы мгновенно исчезли с лица Эри, и она ахнула, прежде чем броситься вперед. "НЕТ!" Она закричала, бесполезно колотя кулаком по ногам брата. "НЕТ, НЕТ, НЕТ, ОТДАЙ МНЕ ИХ!" Хитоши прикусил губу, чтобы сдержать улыбку, наблюдая, как Томура держит угощение высоко над головой Эри, держа их вне досягаемости, когда она прыгнула, чтобы спасти их от него. Пожалуйста, Томми! Отдай это!.. — Ты перестанешь ныть, что Кэтс занята? — Угу, пожалуйста! — она снова подпрыгнула, пытаясь дотянуться, и Томура наконец опустил перекладину так, чтобы она могла её схватить, и она выхватила её у него из рук. Он взъерошил ей волосы и отпустил, и она убежала, громко разворачивая его. «Ты действительно начал привыкать к тому, что у тебя есть младшая сестра, да?» — заметил Хитоси, убирая остатки коробки обратно. Томура пожал плечами. — Я понял, что это похоже на то, как если бы у тебя был очень громкий кот. В любом случае, — он взглянул на пакет с лекарствами на столе, прежде чем отодвинуть его в сторону и посмотреть на Хитоши. — Я рад, что ты здесь, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Хитоши тут же снова разозлился. «Я работаю не на тебя, я работаю на Кацуки». — Да, ты его заместитель. Это делает тебя моим заместителем по закону. "Это определенно не так работает". "Я думаю, что так оно и есть". "Нет". — Мне просто нужно, чтобы ты кое-что проверила. — Он слегка наклонился вперёд, словно собирался рассказать что-то важное. — Кто-то писал на всей одежде Эри. Хитоши моргнул. "Э-э". «Я никогда не упоминал об этом, потому что думал, что это делает Кацуки, — продолжил Томура. — Но оказалось, что он думал, что это делаю я, а отец думал, что это делаем мы оба. Я просто хочу знать, кто это делает.» Хитоси уставился на него. «Я разберусь с этим», — пообещал он. Томура удовлетворенно кивнул ему. Хитоши ушел как можно быстрее. Кацуки-сенсей > Хитоши К: кстати, ты понравился Цубасе (3:22 ночи) К: у доктора есть теория, что новые друзья стимулируют часть мозга, отвечающую за «создание эмоциональных связей», а также «возвращение к старым связям», что, возможно, и помогло Курогири (3:23 утра) К: хочешь потусоваться в лаборатории на следующей неделе? (3:23 утра) Ч: конечно (3:26 утра) Х: ты знаешь, нам нужно познакомить его с Мономо, это было бы катастрофой (3:26 утра) К: Боже, не искушай меня (3:27 утра) H: а можно мне тоже соврать твоему брату? (3:27 утра) Х: он попросил меня выяснить, кто написал «вернись в Бакуго» на одежде Эрис. Похоже, половина студентов в университете просто помечают её, чтобы люди знали, что она под твоей защитой, но я хочу посмотреть, смогу ли я убедить его, что это заговор (3:28 утра) К: он полностью уверен, что призраки реальны, скажите ему, что это призрак (3:28 утра) H: ты лучший сенсей на свете (3:28 утра) К: рад, что ты так думаешь, потому что на следующей неделе мне нужно, чтобы ты прочитал записи в дневнике этого старого учёного, чтобы узнать, есть ли там что-нибудь о его работе над искусственными причудами (3:29 утра) Ч: ... (3:29 утра) H: monoma был прав, я твой чёртов отец (3:29 утра) K: <3 ночи хитоси (3:29 утра) Знал ли он, когда заканчивал занятия в пятницу, что к концу выходных согласится просматривать старые, возможно, незаконные и аморальные документы об экспериментах над людьми, поможет де-ноумуфить одного из старых приятелей Кацуки и попытается убедить своего старшего брата в том, что их младшую сестру преследует призрак? Нет, но, как он и сказал, выходные в качестве заместителя Кацуки никогда не были скучными. Ему просто не терпелось увидеть лицо Изуку, когда Ному-Цубаса посмотрел ему прямо в глаза примерно через пять лет после его собственных похорон и просто назвал его сукой. Хитоши ни о чём не жалел. Примечания: чтобы внести ясность, у меня есть концовка для этого стиха. я знаю, как всё это связано. я потратил около 24 часов на то, чтобы понять это, но я, чёрт возьми, сделал это. я просто. буквально хочу заниматься чем угодно, только не работать над этой серией, и поэтому я не буду этого делать, если только у меня не будет выбора или если мне больше нечего будет писать. так что знайте. просто предупреждаю вас. канонический конец близок, и вы ничего не можете сделать, чтобы его остановить.