Хаос под Вечным Небом. Иная эпоха, иное восстание

Год Господень 1950-й/Год 1370-й по Хиджре Пророка/Год 2159-й от Восхождения Модэ Шанъюя Трансляция из Центрального информационного зала в Вене. На экране — студия. Ведущая в строгом сером мундире, флаг Римского Содружества и гербы княжеств позади неё. Под экраном — бегущая строка: "Экстренное сообщение из Киото. Ситуация развивается." ВЕДУЩАЯ (сдержанно, напряжённо): — Добрый вечер. Срочное сообщение из Улуса Чипингу — территории, находящейся под управлением Священной Монгольской Империи. Сегодня утром по токийскому времени группа вооружённых радикалов, требующих полного отделения Японии от Империи и свержения власти дома Дай Юань, захватила гостиницу “Кайсё” в центре Киото. Среди более чем сотни заложников — дипломаты, гражданские лица и, как позже подтвердили в монгольской пресс-службе, принцесса Оэлун, младшая дочь Великого Кагана Эсена III. (кадры с места событий — ограждённый район, бронемашины, скорая, толпы репортёров) — Спустя пять часов после начала осады, в здание вошла неизвестная группа в тёмных боевых одеяниях, отличающихся от формы регулярных подразделений. Как сообщает наш корреспондент в Киото, они двигались организованно, без опознавательных знаков, но с явной координацией. В течение шестнадцати минут они нейтрализовали террористов. Все заложники остались живы. (видеокадры из дронов — фигуры в чёрных масках и плащах, почти беззвучно проникают в здание; один из них — заметно выше остальных, с гладкой чёрной маской, похожей на театральную нô) — Однако наиболее поразительным стало появление фигуры, известной под псевдонимом 零 — “Рэй”, в переводе с китайского и японского — “Ноль”. Именно он, как утверждается, ранее взял на себя ответственность за убийство принца Угедея, губернатора Улуса Чипингу. До сих пор считалось, что речь шла о легенде, обмане или подпольной группировке низового уровня. (появляется короткий отрывок из записанного заявления — силуэт в маске говорит спокойно и отчётливо) — “Меня зовут 零. Я не подчиняюсь ни одному государству. Я — голос тех, кто был вынужден молчать. Мой долг — борьба с угнетением, кем бы оно ни было: ханами, императорами или банкирами. Братство Чёрной Повязки не покорится. Мы защитим тех, кто больше не может защитить себя.” (экран замирает. В студии — тяжёлая тишина) — Официальные лица Каганата пока не прокомментировали вмешательство этой группы. Отдельные источники в Рейхсколлегии Безопасности Содружества сообщили, что "Братство Чёрной Повязки" ранее не фигурировало в разведывательных отчётах как реальная сила. Однако известно, что в последние годы в Улусе Чипингу усилились подпольные движения против имперского контроля, особенно в академических кругах Токио, Осаки и Киото. (бегущая строка: “Международная реакция. Династия Юань требует экстрадиции террористов. Содружество пока воздерживается от официальной позиции.”) — Мы продолжаем следить за развитием ситуации. Оставайтесь с нами. В эфире — Союзное Телеграфное Агентство. Репортаж из Киото — через несколько минут. [Экран медленно затемняется, звучит короткий, тревожный сигнал имперских новостей.]

Примерно месяц спустя. Дамаск, столица Османского Халифата

Массивный зал с витражами в персидском и андалусском стилях. Купол над центральным столом покрыт изречениями из хадисов и фразами великих факихов. За длинным полукруглым столом — визири. У каждого — изящный планшет с тиснением герба Халифата и серебряный кувшин с холодной водой. Атмосфера напряжённая, но сдержанная. На стенах — ковры с историей рода Аббасидов и сценами из битвы при Мансуре. В центре, под сводами, стоит Великий Визирь Исмаил аль-Курди, в черной бурнусе с золотым кантом. Справа от него — Визирь Тайных Дел Юсуф ибн Хайсам, молодой, но уже опасный игрок во дворцовых кругах. ИСМАИЛ АЛЬ-КУРДИ (величественно, сдержанно): — Мы собрались здесь по чрезвычайному поводу. Вопрос, что лежит перед нами, касается не только баланса сил в Востоке, но и самой философии вмешательства. Визирь Юсуф, вы получили отчёт? ЮСУФ ИБН ХАЙСАМ (твёрдо, с отчётливыми паузами): — Да, господин. Согласно данным нашего управления, так называемое "Братство Чёрной Повязки", ранее считавшееся полумифическим, совершило двенадцать подтверждённых диверсий и нападений на территории Империи Юань. Все — в Японском Улусе. Восемь — на военные или полицейские объекты. Три — на экономическую инфраструктуру, и последний — нападение на секретную канцелярскую почту губернатора Канто. (на экране — карта Японского Улуса, отмечены точки, схемы нападений, фото в инфракрасном спектре) — Характер операций указывает на высокий уровень подготовки. Группа использует анонимность, идеологический туман и местную ненависть к Чингизидской администрации. Их лидер, действующий под псевдонимом 零 — неизвестен. Легенда, маска или живой человек — пока не ясно. ВИЗИРЬ АБДУЛКАРИМ ИЗ БАСРЫ (нахмурившись): — Да кто они такие, в сущности? Какие-то дезертиры? Призраки? Мы не можем строить стратегию на мифах. ЮСУФ (медленно, с нажимом): — Мы знаем лишь одно: они вызывают панический страх в администрациях улуса. А ещё — с каждым днём становится всё больше симпатий к ним среди простолюдинов. Особенно среди крестьян, студентов и мелких ремесленников. Их заявления просты, но цепляют: "Мы не за страну — мы за свободу". Это заразно. Это — опасно. ВИЗИРЬ ФАРИД АТ-ТАРАБУЛСИ (презрительно): — Ты предлагаешь вмешаться? Поддержать? Этих анархистов? Халифат — не фабрика революций, мы — устои, порядок, традиция! ЮСУФ (тихо, почти шёпотом): — А если ветер их мечей сдует Чингизидов — кто придёт им на смену? Мы. Те, кто помогли. Те, кто окажется нужным союзником. Пауза Мы не говорим о поддержке. Мы говорим о возможности. Деньги — не кровь. Но они могут изменить исход десятилетий. ИСМАИЛ АЛЬ-КУРДИ (после долгого молчания): — Наш долг — защищать справедливость. Но не ронять лицо. И не открывать фронтов, которых не существует. Мы — тень в солнечный полдень. Пусть начнут они. Мы — ответим. ВИЗИРЬ НАСИР АЛ-МАДАНИ (впервые встав): — Я предлагаю компромисс. Создать фонды гуманитарной помощи угнетённым регионам Востока, что будут действовать через третьи руки. Не финансирование боевиков — поддержка населения. Деньги найдут путь. (Общий гул. Несколько кивают. Другие молчат, хмурятся. Исмаил вновь поднимает руку — тишина) ИСМАИЛ: — Пусть будет так. Скрыто. Медленно. Глубоко. Наши пальцы — в песке, не на спусковом крючке. Но глаз — открыт. Господа, мы наблюдаем рождение нового пламени. Пусть оно горит не слишком ярко, пока нам это выгодно.