Ветер.

Всю свою сознательную жизнь я яро ненавидел твои ласки, Ирвин. Ты был холоден, как порывы северных ветров, несущих на своих прозрачных крыльях вечную мерзлоту Арктики. А я — птица, летящая на юг в поисках тепла, что согреет лёгкие, полые кости, променявшие прочность на возможность взлететь. Я ненавижу холод. И твои глаза, льдистые. Я слишком слаб для тебя, мой дорогой Ирвин. Ты — моя молодость, закопанная среди снегов, что забили трахею. Ты — золотой период зрелости, когда ты уже не старик, но многое перерос. Ты — полёты: из окна, с ветки на ветку, и долгие кочевания по воздушным течениям, нежно несущим меня в невесомости наших бесконечных простыней, что струились и струились под пальцами. Твои глаза — лёд, та самая линия соприкосновения хрустальных озёр с далекими небесами. А волосы — жидкое золото. Пшеничные поля под моей загрубелой ладонью, игривые колосья, трепещущие при каждом дуновении ветра, сыплющие зёрнами — тем, чем мы живём, и что так страстно рвемся вернуть. Твой профиль — орлиный, руки — солдата, сердце — поэта, душа — музыканта. И склонность твоя к спиртному. Склонность иметь пьяные глаза и расширенные зрачки. Склонность курить по ночам. Курить в кровати. Искать. Тепло, эйфорию, нежность. Я отдавал тебе всего себя, но тебе было мало, Ирвин. Раз, два, три. Отсчёт. Частота наших шагов под ритм вальса. Частота стука наших прохладных, черствых сердец, отбивающих единый ритм нашей спокойной любви, лишённой страсти. Я не знал, как смотреть на тебя, как выразить ту нежность, что таилась в морщинках вокруг глаз, тех самых, что появились с возрастом. В мягком блике света в твоих зрачках, где я тонул, как олень, попавший в смолу. И она была такой же тягучей, как каждый твой поцелуй — вкуснее самого дорогого портвейна, вкуснее мёда, сухофруктов и красной рыбы. Если бы я мог, я бы вспорол твою грудную клетку и ел твоё сердце до тех пор, пока оно не стало моей частью. До тех пор, пока наша кровь не смешалась бы и не разлилась по венам — чтобы дать мне силы вырыть тебе могилу собственными руками. Прости мне мои желания, Ирвин. Просто ты — мой единственный сапфир, который я мог бы продать за состояние, обеспечив себе роскошную жизнь, но вместо этого я кручу его в пальцах и любуюсь блеском на гранях.