Под звездами апреля

Старенькая «Ауди» встала под развесистой черемухой, как родная — первые неуверенные почки тут же осыпали ее капот, смешавшись с дорожной пылью. Эрен устало вытащил ключи зажигания и, вяло улыбнувшись, выскользнул из машины. Жан вышел следом, вдохнув запах влажной земли и подступающей ночи. Завтра все — друзья, родные, коллеги — приедут и будут поздравлять, завтра будет шумно и весело, а сегодня ему с Эреном нужно все подготовить. Жан привык к дням рождения дома, в ресторанах, на работе, в барах, но на природе как-то и не отмечал никогда. В последние пару лет людей на его празднике собиралось особенно много, потому что Жан и Эрен решили отмечать свои дни рождения вместе. Абсолютно логичное решение, когда вы живете вместе, а разница между вашими праздниками всего неделя. «Это здорово помогает экономить», — говорил Эрен. «Это здорово сближает», — отвечал Жан. «Мы и так с тобой самые близкие», — смеялся Эрен в ответ. Так и вышло по негласной договоренности, что первый день рождения они проводили только вдвоем, посвящая себя исключительно друг другу, а вот на второй звали уже всех-всех. И часто Жан ловил себя на мысли, что конец марта ему стал нравиться куда больше начала апреля. — Обогреватель взяли, — Эрен начал загибать пальцы, выводя Жана из приятных мыслей, — еда, выпивка, посуда, всё есть… Значит, надо лишь убраться и можно будет лечь спать? — Типа того, — кивнул Жан, сам не зная до сих пор, что ему ударило в голову отмечать в этом году на природе. Ах да, точно, не «что», а «кто». Ведь именно Эрен предложил выбраться на свежий воздух, надышаться кислородом до одурения и горланить старые песни, смотря на лес. Старенький загородный домик семьи Жана подходил для этого как нельзя лучше. Большая комната внутри с огромным столом, уютный участок с лавочками и даже беседка была в наличии. Если бы не отсутствие отопления, здесь вообще можно было бы жить круглый год. Но из источников тепла была только печь, и именно поэтому Эрен сейчас корячился, доставая из багажника внушительных видов электрический обогреватель. Жан же взял в руки огромное количество пакетов с едой и выпивкой и, бренча ключами в руках, направился открывать дверь. Благодаря тому, что мама жила здесь летом, участок и дом были практически идеально ухоженными. Жан улыбнулся, заходя в коридор, затем и в маленькую кухоньку: всё было аккуратно убрано и разложено по своим местам, а мамина куртка висела на крючке возле двери и неуловимо пахла детством. Жан посветил телефоном на электрический щиток, щелкнул выключателем и сразу же услышал равномерный тихий гул холодильника. Тут же вспомнилось, как он, Жан, еще совсем маленький, сидел на веранде летними вечерами и собирал модели самолетов, пока мама готовила свои самые вкусные в мире котлеты. — Милый, мне будет стыдно здесь пить и заниматься прочими непотребствами, — заявил Эрен, шумно внося коробку с обогревателем и спотыкаясь на пороге. — Ай! Нет, серьезно, чувствую себя как будто оскверняю святыню! — Кто из нас на природу хотел, а? — усмехнулся Жан в ответ и начал вываливать на стол содержимое всех пакетов. — Иди включай печку! Холодно, черт, как зимой! Эрен, кое-как балансируя с коробкой, чмокнул его в щеку, затем так же громко и с матами удалился в комнату, а Жан остался на кухне распределять еду и напитки по холодильнику. Тот был небольшим, поэтому каждый сантиметр пространства нужно было грамотно использовать. Например, пиво точно оставить снаружи, как и всяческие снеки и хлеб… Громкое и раздосадованное «блядь!» из комнаты нарушило математику Жановых размышлений. Эрен, с лицом белее белого, заглянул в кухню, держа в руках электрический шнур с чуть оплавленной вилкой. В воздухе тут же запахло горелым пластиком. В гармонии детских воспоминаний что-то ощутимо нарушилось. — Он… не работает, — наконец выдавил Эрен из себя. — Кто? — Не работает, — повторил Эрен растерянно. — Кто не работает? — Обогреватель! Дверца холодильника разочарованно хлопнула, и так же разочарованно что-то хлопнуло у Жана в душе. Он метнулся в комнату… Следующие полчаса прошли с матами и руганью, однако ни одно бранное слово не могло помочь починить не успевшую даже секунды отработать печку. Холодный воздух комнаты тут же показался Жану чуть ли не морозным. — А я говорил, надо было дома проверить, — сказал он. — Сказал же, холодно здесь! — После того, как я облажался, конечно, ты самый умный! — отбивался Эрен, не желая признавать поражение. — В Интернете писали, что это хорошая модель! Восемьдесят процентов положительных отзывов! — Отзывами мы дом не согреем! — Так давай печь натопим! Жан осекся и обернулся. Белая, самая обычная печь смотрела из угла на их ссору словно с легкой насмешкой. «Смотри-ка, вернулся мальчишка, который боялся спичек», — будто говорила она. Жан сглотнул комок в горле: он всё ещё чувствовал, как дрожали его пальцы, когда мама кричала из сеней: «Жанчик, подожги-ка, а то у меня руки заняты!» Спичечный коробок лип к потным ладоням, сера крошилась, не загораясь, а дым щипал глаза, смешиваясь со слезами стыда. Мама потом зажигала все сама, а Жан отбегал, наблюдая со стороны. Но выбора сейчас у него с Эреном, очевидно, больше не было. Что ж, значит, их погружение в природу будет полным. Поленница обнаружилась на заднем дворе. Кривые, слишком крупные для растопки бревна обнаружились там же, и Жан выругался сквозь зубы. Топорик, словно насмехаясь, лежал рядом, слегка заржавевший от дождей — мама забыла убрать его в дом, когда уезжала. — Скажи, — Эрен вдруг подошел почти вплотную, обжигая дыханием Жану замёрзшие щеки, — разве я похож на человека, который создан для рубки дров? И он соблазнительно поправил свои волосы, слегка спутавшиеся от весеннего ветра. Жан их обожал, в постели постоянно перебирал его каштановые пряди пальцами, зарывался лицом, вдыхал аромат того недорогого хвойного шампуня, которым Эрен пользовался уже много лет. Еще со школы Жан помнил этот едва уловимый запах, стоило им сцепиться в коридоре по очередному пустяковому поводу. — А для чего тогда? — улыбнулся Жан, поддерживая подначку. — Ну, например, для командования… Или для наблюдения за твоей работой… — Одним словом, ты создан для красоты. Не могу спорить. С топором будешь еще прекраснее. На. Эрен не выдержал, расхохотался, взял все же этот дурацкий топорик, да и Жан не смог сдержаться и фыркнул. Работа пошла споро, они то и дело менялись, давая друг другу отдыхать. Эрен, сняв куртку, вытирал лоб рукавом, и Жан даже в бледном свете из окна видел, как капли пота стекали по его шее, исчезая под воротником, и думал, как бы ему хотелось слизать языком их все прямо сейчас. После колки дров Эрен настоял на том, чтобы растопить баню, потому что, несмотря на холод, они оба взмокли от тяжелой работы. На улице тем временем полностью стемнело, стихли почти все природные звуки, кроме редких птичьих криков где-то далеко в лесу.

***

Спустя бесконечные несколько часов наконец-то все было сделано. Дом, теплый и натопленный, полностью убранная, готовая к приему шумной компании, комната, распределенная по холодильнику и полкам еда, натасканная в огромных количествах вода. Ночь давно вступила в свои права, и от работы глаза словно сами слипались. Жан растянулся на кровати, впиваясь взглядом в трещину на потолке, знакомую с малых лет до каждого изгиба. Эрен плюхнулся рядом, прижавшись все еще слегка мокрым после бани виском к его плечу. Пальцы у него шустро заскользили по экрану смартфона. — Голова кружится, — признался Эрен, но в голосе не было и намека на усталость или боль, скорее, наоборот, воодушевление. — Это кислородное отравление, — пошутил Жан. — Это от тебя. — Да ты что? — Ага, — И Эрен приподнялся, легко целуя Жана в губы, — я чуть с ума не сошел, когда ты эти дрова топором колол. Если бы ты еще кофту снял, прямо на улице и кончил бы. Жан точно слегка порозовел, но понадеялся, что в полумраке комнаты этого не было видно. Эрен же спокойно лежал, закинув на него ногу, и непринужденно продолжал листать телефон. Отвечает, наверно, всем гостям, как к ним проехать и что с собой взять, ведь за несколько часов, что Жан с Эреном были заняты, вопросы могли накопиться. Однако в какой-то момент он вдруг откинул телефон в сторону. — Полночь пробила! — Эрен перекатился через Жана. — Напоминаю: твой статус обязывает принимать подарки. — Ты хочешь подарить мне секс? — улыбался Жан. — Ты что, дешевых романов начитался? Эрен, раззадоренный и возбужденный, проигнорировал подколку и помог Жану сесть вертикально, проводя пальцами ему по губам, щекам, шее. — Единственное правило, — прошептал, прикусывая Жанову мочку уха, и по телу тут же пошли мурашки, — именинник в свой праздник главный. Не могу обещать, что во всём тебя послушаюсь, но… постараюсь. Это «постараюсь» на самом деле означало, что он сделает абсолютно всё и даже больше. И Жан безумно тащился от него такого, смотревшего с абсолютным обожанием и любовью, от чего неизменно подкашивались ноги и твердел член. Всё же в их с Эреном близости никогда не было желания владеть, лишь отдавать. Исступленно отдавать всего себя, все тело и душу, все мысли и желания. — Тогда вставай на колени, — сдавленно шепнул Жан и сразу же сошел с ума: Эрен среагировал мгновенно, словно именно этих слов и ждал. Он соскользнул с постели, нежно прижался своей щекой Жану к бедру, а руками начал шаловливо расстегивать ременную пряжку. — Не понимаю, зачем ты брюки после бани вообще надел, — бормотал он, отшвырнув ремень в сторону. — Я просто не такой горячий, — усмехнулся Жан. — Мерзну без тебя. — Не прибедняйся, — отозвался Эрен и, стянув брюки с бельем, провел по возбужденному члену рукой. Сразу по всей длине, нетерпеливо и ненасытно, и смотрел только на него помутневшим от желания взглядом. Явно уже представлял его в себе, подумал Жан и слегка покраснел. Чертов Эрен был способен смутить развязного, уверенного в себе Жана так легко, как будто был для этого рожден. — Будь помедленнее… — сказал Жан. — Ты же не хочешь, чтобы твой главный подарок оказался очень коротким? Эрен фыркнул, но послушался, наклонился, спросил «можно?» таким тоном, как будто вообще был возможен отказ, взял в рот сперва головку, облизал, затем задвигался, принимая всё большую длину, и Жан охнул, вцепившись ему в волосы. Волны удовольствия от стоявшего на коленях, ласкающего его ртом Эрена, отключали мозг напрочь. Жан одной рукой держал его за волосы, другой же начал расстегивать свою рубашку. Эрен шумно вдохнул, посмотрел снизу вверх, и Жан, сдавленно застонав, выдернул себя из него. Эрен, уже не спрашивая никакого разрешения ни на что, зацеловывал Жану сперва внутреннюю сторону бедер, лобок, живот, поднимался губами по подтянутому прессу выше, добрался до груди и слегка прикусил сосок, тут же облизав укус. И, наконец-то, полез целоваться в губы, жадно, страстно впиваясь в них своими собственными, слегка распухшими от ласки. Жан тут же ответил на поцелуй, то и дело прикусывая Эрену нижнюю губу и наслаждаясь издаваемыми стонами. Так они и рухнули оба на кровать, давно уже теплую от них и от комнатного тепла, и продолжали целоваться, безумно увлеченные друг другом. Жан отстранился первым, только чтобы посмотреть на Эрена, разгоряченного и возбужденного. Его стоявший член хотелось обласкать всеми возможными способами: губами, языком, руками. Собой. Эрен улыбался, прекрасно зная, какой эффект производит. Он спокойно позволил связать себе руки своей же собственной толстовкой и развязно запрокинул их потом за голову. Левой ногой легко пихнул Жана в плечо, затем провел ею по груди, животу, спустился еще ниже, но тут Жан уже аккуратно перехватил. Поцеловал каждый палец под приглушенный стон, обвел языком выпирающую косточку, прошелся по икре выше, аккуратно прихватил губами бедро, и Эрен выдохнул с явным возбуждением, нетерпеливо. Лучший подарок. Жан продолжал целовать, аккуратно прикусывая кожу, стараясь не слишком сильно сжимать ее. Свободной рукой открыл смазку, которую они намеренно положили на постель сразу же, как приехали, и она растеклась по ладони, холодная и скользкая, а Эрен вздрогнул, стоило только вставить в него сразу два пальца. О, как же ему это нравилось! Стоны сразу же сменили тональность, стали гораздо громче и жаднее, а глаза заблестели в предвкушении большего. Жан бы трахал Эрена одними только пальцами до исступления, потери контроля и криков, но ему, конечно, не позволят этого сделать. — Жан, блять… — голос у Эрена срывался, — Хочу тебя… сейчас… Если Эрен начинал материться во время секса, значит, терпение у него заканчивалось, и Жан послушно вытащил пальцы, заменив их на член. Эрен обвил своими связанными руками Жану шею, притягивая его максимально близко к своему лицу. Тут же увлек в долгий протяжный поцелуй, прикусывая губу каждый раз, когда Жан слишком ускорялся, и приходилось прикладывать усилия, чтобы сохранить невысокий темп. Эрен оторвался первым, однако освобождать Жану голову из плена своих рук не спешил. Смотрел, и сквозь дымку возбуждения Жан увидел и любовь, и обожание, и нетерпение. Эрена хотелось всего и сразу, целовать, обнимать, насаживать на себя, смотреть, слушать. И трогать, трогать, трогать. — Ты уверен, что я тут главный? — мягко шепнул Жан после очередного намека быть помедленнее и легко шлепнул Эрена по бедру. — Конечно, главный, — отозвался Эрен и лукаво улыбнулся, смотря своими невозможными глазами. — А есть какие-то сомнения? Сомнений у Жана не было абсолютно никаких. Даже если бы он зажал Эрену рот, заставил молчать, это бы никак не помогло — тот все равно получил бы все, что хотел, одним лишь взглядом. И Жан не возражал. Эрен, несмотря на всю свою своенравность, никогда бы — никогда — не надавил, не стал бы настаивать, если Жан был категорически против чего-либо. Он двигался медленно, размеренно, наслаждаясь каждым моментом. Они с Эреном были вместе так давно, а иногда ему даже казалось, что всю жизнь. В каком-то смысле так и было — знакомы они с детства, и неравнодушны друг к другу тоже. Но прийти к тому, что любят, смогли только во взрослом возрасте. Ну и какая разница? Жан давно перестал считать недели и месяцы. Когда Эрен рядом, это было так естественно, так по-настоящему. — Ложись на спину, — сказал Эрен хрипло, не приказ и не просьба — что-то среднее. — И освободи мне руки. Пожалуйста, — добавил игриво. И мягко оттолкнул Жана от себя. Изнывающий от возбуждения член выскользнул наружу, путая в голове все мысли. Жан покорно лег, позволил Эрену забраться сверху, попутно развязывая и так державшуюся на честном слове толстовку. Эрен, взявший инициативу, медлить не стал, сразу направил член в себя и уперся руками Жану в грудь. Начал двигаться, сперва медленно и рвано, привыкая и давая привыкнуть, затем ускорился. Это было так возбуждающе прекрасно, что продлевать удовольствие, уменьшая его, казалось Жану чуть ли не преступлением. — Быстрее… — теперь уже он сам просил? командовал? он не знал, — Эрен, быстрее… Эрен ускорялся и ускорялся, шлепал бедрами о бедра, вцепился Жану в волосы, облизывая и зацеловывая ему всю шею. Его собственный член терся между их животами, и от этого Эрен стонал так громко, что, будь у них соседи, точно услышали бы. — Кончай… сейчас же, — сказал он, и Жан, схватив Эрена за ноги, задвигался сам, быстро и безумно, чувствовал, как подступает оргазм. Он кончил бурно и со стоном, и Эрен дернул свой член пару раз и присоединился. Рухнул Жану на грудь, аккуратно выпуская его из себя, и довольно усмехнулся. Эрен был прекрасен таким — с растрепанными волосами, полуоткрытым ртом, грудью, быстро поднимающейся от рваного дыхания. Кажется, Жан пробормотал, что очень любит его. Или точно что-то в этом роде, потому что Эрен ответил ему: — Я тоже.

***

Когда ночью Жан услышал, как Эрен тихо собирался на улицу, чтобы покурить, он решил выйти подышать тоже. — Жан! — улыбнулся Эрен, заслышав его шаги. Он сам смотрел наверх, в небо. — Смотри, какие звезды! — Тебе двадцать семь, какие еще звезды? — усмехнулся Жан, выходя на крыльцо. Холод апрельской ночи тут же вгрызся в щеки, и захотелось обратно. В теплую кровать с Эреном рядом. С Эреном, который сейчас затягивался и явно думал о чем-то. Захотелось затушить ему сигарету, но Жан передумал. Пусть дымит, сколько хочет. — Красивые, — отозвался Эрен. — Смотри же! — Ты красивее, — сказал Жан просто, но все же поднял тоже взгляд на небо, усыпанное миллиардами белых огоньков. Звезды действительно мигали ему, приветствуя и лаская в эту тихую ночь его дня рождения. Красивые, как будто совсем рядом, они засыпали здесь весь небосвод, в отличие от пары огоньков в городе — и то непонятно, звезды ли это были там или спутники. Одна, ярче других, мигнула сейчас белым отсветом — не упала, нет, но Жан всё равно загадал желание. Видеть эти же звезды с Эреном рядом и через десять, и через двадцать, и через пятьдесят лет. Загадал желание и взял Эрена за руку.