Тень над его сердцем

Звук капающей воды привёл Феликса в сознание. Он открыл глаза, но сразу зажмурился, когда свет ударил по глазам, хотя свет был совсем не ярким. Он снова открыл глаза, на этот раз медленно, пытаясь сфокусироваться. Пространство вокруг было чуждым и холодным. Он сидел на бетонном полу, спиной к стене. Голова сильно болела, словно по ней ударили, а каждое движение сопровождалось тупой болью. Его левая рука была вытянута вверх, и её сковывал тонкий металлический наручник, прикованный к старой ржавой трубе, идущей вдоль стены. Вокруг было тихо, лишь изредка раздавался глухой звук издалека, как будто само пространство дышало — металлические скрипы, капли воды, шорохи. Никаких окон. Никакого ощущения времени. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как потерял сознание — несколько часов или несколько дней. Воздух был сырой, холодный, пропитанный запахом пыли, металла и чем-то ещё... слабым ароматом старого масла или плесени. Феликс попытался двигаться, но каждый мускул сопротивлялся. Наручники врезались в кожу, оставляя красные следы, а только правая рука оставалась свободной. Попытка встать привела к тому, что он лишь повис на наручниках, испуская болезненный вздох. Ноги были свободны, но тело было расслабленным и ослабленным после воздействия вещества. «Где я...» — думал он, жадно глотая сухой воздух. Страх ещё не овладел им целиком, скорее это была путаница. Его сердце билось глухо, но равномерно. Никто не появлялся. Ни следа других людей. Только одиночество и тени в тусклом свете потолочной лампы, которая гудела и мерцала время от времени, отбрасывая мерцающие пятна на потрескавшиеся бетонные стены. Некоторое время ничего не происходило. Только постоянный капающий звук воды, редкие металлические скрипы и лампа, иногда моргающая, как глаз, готовый закрыться навсегда. Феликс прокручивал в голове множество вариантов: кто, почему, зачем? Но ответа не было. Время растягивалось до абсурда — минуты казались часами. И наконец... тишину нарушил звук. Тяжелая дверь открылась с треском и скрипом металлических засовов. Скрежет был настолько громким, по сравнению с оглушающей тишиной до этого, что Феликс невольно вздрогнул, повернув голову в ту сторону. В помещение ворвался поток холодного воздуха, за ним появилась фигура, силуэт которой он не сразу узнал. Пока она не вышла на свет. Юна. Феликс моргнул, подумав, что это мираж, галлюцинация от нехватки воды или остатков эфира. Но она была реальной, каждый её шаг в тяжёлых ботинках эхом раздавался по бетону с твёрдым, ритмичным звуком. Ничего не оставалось от той наивной, улыбающейся стажёрки, которую он видел в кафе. Перед ним стояла совершенно другая Юна. Её глаза были холодными, спокойными и решительными. На правом бедре — пистолет в кобуре. Феликс вдыхал через стиснутые зубы, поражённый не тем, что она здесь, а тем, кто она была. — Ты... — выдавил он, хрипло, с удивлением и недоверием. Она остановилась в нескольких шагах от него и наклонила голову, как бы оценивая его состояние. В её глазах не было ни сочувствия, ни злости, лишь внимание и... осторожный интерес. Её взгляд скользнул от его лица к наручникам и снова вернулся к глазам Феликса. — Хочешь воды? — спокойно спросила она, без малейшего намека на сочувствие в голосе, но и без враждебности. Просто как факт. Феликс проглотил, чувствуя, как язык прилип к нёбу. Головная боль всё ещё пульсировала где-то в висках, а слабость в теле не оставляла сомнений, что его сознание было выключено на долгое время. Он мог бы отказаться, мог бы сыграть на гордости или обиде, но ответил кратко и честно: — Да. Юна медленно подошла к столу рядом и взяла с него пластиковую бутылку с водой. Она вернулась к нему, присела напротив, поставила бутылку между ними и, не отрывая взгляда от Феликса, открутила крышку. — Это просто вода, — сказала она спокойно, прочитав в его глазах сомнения, — без добавок, без сюрпризов. Феликс посмотрел на неё, немного поджав губы. Его взгляд скользнул к бутылке, затем снова вернулся к Юне. Он ничего не сказал. Её уверенная осанка, чёрный костюм, спокойствие в голосе — всё это казалось таким контрастом с образом, который он знал. — Если бы мы хотели причинить тебе боль, мы бы уже это сделали, — добавила она мягко, почти устало. Он вздохнул, ещё немного удерживая её взгляд, и наконец кивнул. Юна пододвинула бутылку поближе, и Феликс, немного неуклюже из-за наручников, взял её и сделал несколько глотков. Вода была прохладной и приятной, глотки обжигали его пересохшее горло, но приносили облегчение. Утолив жажду, Феликс аккуратно поставил бутылку на пол и посмотрел на Юну. Его голос был хриплым, но спокойным, с напряжением, которое возникает, когда страх и гнев переплетаются. — Почему я здесь? — спросил он, не отрывая взгляда от неё. — Почему меня похитили? Что вы от меня хотите? Юна отвернулась и некоторое время молчала. Что-то похожее на сожаление или усталость промелькнуло в её глазах, но её лицо быстро снова стало спокойным, почти безразличным. — Не я должна рассказать это тебе, — тихо сказала она, вставая. Голос оставался ровным, но слегка отстранённым, как у человека, который просто выполняет задание, не имея права объяснять или выражать собственное мнение. Феликс слегка сжал челюсти, тревога промелькнула в его глазах. Юна больше не сказала ни слова. Её фигура исчезла в тени за массивными скрипящими воротами, которые захлопнулись с глухим, эхом отдающимся звуком. И снова остался лишь полутёмный ангар, тишина и цепь наручников, холодно сжимающих его запястья. Мысли Феликса вертелись. Головная боль, которая уже начала стихать, снова вернулась с новой силой. Мысли кружили, пытаясь найти хотя бы какое-то объяснение, но чем больше он думал, тем больше вопросов возникало. Почему всё это происходит? Где он? Он тихо выдохнул, оглядываясь. Голые бетонные стены, металлическая труба, к которой были прикованы его наручники, и холодный, сыро-серый свет... ничто не объясняло происходящее. Он опёрся спиной о стену и закрыл глаза, пытаясь найти выход из ситуации, которая казалась всё более нереальной. Он снова взглянул на окружающее пространство, прищурив глаза, изучая каждую деталь. Может, здесь есть что-то острое? Может, какой-то мелкий предмет, который мог бы пригодиться... Но всё, что могло быть полезным, оказалось слишком далеко — за пределами досягаемости. Пустота вокруг насмешливо окидывала его взглядом: ничего, что могло бы дать хотя бы малейший шанс на побег. Он сжал кулаки и с усилием дернул наручники. Один раз. Потом снова. Металл больно впивался в его запястья, оставляя красные следы. Но это не помогло. Замки держались крепко. Чувство беспомощности сжимало его грудь, но Феликс лишь поморщился и глубоко вздохнул. — Успокойся, — прошептал он себе, закрыв глаза на несколько секунд. — Ты найдёшь выход. Обязательно найдёшь. И всё же, с каждой минутой стены казались всё ближе, а время — ещё более размытым. Скрип металлической двери прорезал тишину, заставив Феликса насторожиться. Его взгляд сразу же направился к входу. В ангар шагнул человек, которого он никогда не видел раньше. Его фигура была подтянутой, движения уверенные, почти бесшумные. Он был лет пятидесяти, может, немного моложе, но в его густые чёрные волосы уже проникли седые пряди, придавая его облику особый холодный авторитет. Незнакомец посмотрел на Феликса оценивающим взглядом, не спеша, как будто он оценивал вещь, а не человека. Лицо оставалось спокойным, но в глазах скрывался цинизм, смешанный с любопытством, как у человека, который знает все ответы, но ещё не готов их озвучить. Он подошёл к столу, взял стул, медленно развернул его и сел напротив Феликса, удобно перебросив ногу через ногу. Несколько секунд в комнате снова стояла тишина, напряжённая, почти осязаемая. Он пристально смотрел на Феликса, как будто пытаясь разглядеть в нём что-то, что было невидимо для других. Затем мужчина слегка улыбнулся, наклонив голову вбок, и сказал: — А что она в тебе нашла? — наконец произнёс он, его голос был спокоен, но каждое слово звучало с ледяным отчуждением. — Никакой силы, никакого авторитета. Просто куча проблем. Феликс не понял, о ком говорил этот человек и к чему он клонит. Но он не осмелился спросить. В голосе незнакомца было что-то такое, что интуитивно заставляло его насторожиться. Он просто молча смотрел на него, пытаясь сохранять спокойствие, хотя всё внутри него было напряжено. Мужчина наблюдал за Феликсом с холодным презрением, его взгляд был острым, как будто он разрезал всё вокруг. — Как отец, так и дочь, — пробормотал он, голос его явно выражал разочарование. — Они всегда тянут в свою жизнь всякую шелупонь. Феликс удивлённо поднял брови, пытаясь понять, о чём он говорит. Ему было трудно связать эти слова с реальностью, в которой он оказался. Он говорил о Юне? Или о ком-то другом? Но Феликс не осмелился спросить — его разум всё ещё путался в неизвестности. Мужчина спокойно вытащил из внутреннего кармана портсигар и зажигалку. Зажигалка была металлической, элегантной, с изысканным узором. Он медленно открыл портсигар и достал сигару. Сигара выглядела так, как будто её курят не ради удовольствия, а скорее для создания определённой атмосферы. Мужчина закурил, и после глубокой затяжки спокойно отставил руку в сторону, позволяя дыму медленно выходить из его лёгких. Сначала Феликс не обратил на это особого внимания, его взгляд был прикован к мужчине, его гордой осанке и уверенности. Но вдруг Феликс невольно взглянул на его запястье. Там, под тусклым светом, он увидел силуэт знакомого тату — кобры. Это было точно такое же тату, как у Чонина. Но Феликс сразу заметил, что на том самом месте у него шрам. Он был грубым, как если бы кто-то пытался стереть рисунок прямо с его кожи. Шрам был разбросан по всей области, где располагалась кобра. Её края выглядели деформированными, а сама ткань кожи была повреждена, как будто её резали ножом. Хотя тату было видно лишь частично, силуэт был достаточно чётким, чтобы Феликс его узнал. Феликс не понимал, что происходит. Всё стало ещё более запутанным, чем прежде. — Так что же Селеста в тебе нашла? — наконец нарушил тишину мужчина, выдыхая клубы густого дыма, которые медленно расплывались в застойном воздухе ангара. Феликс нахмурился. — Селеста? — повторил он шёпотом, пытаясь что-то вспомнить. Это имя ничего ему не говорило. Мужчина слегка улыбнулся, бросив взгляд в его сторону. Сердце забилось быстрее, как предупреждающий сигнал. — О, прости... она же тебе представилась как Соа? — сказал он с насмешкой, откидываясь в кресле с удовлетворением. Феликс почувствовал, как его внутренности охватывает холод. Студёная дрожь пробежала по позвоночнику, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Казалось, что что-то тяжёлое и ледяное упало прямо на его грудь, разрушив хрупкую оболочку доверия, которая уже начала формироваться. — Это ошибка, — сказал он, голос предательски дрожал, — Я не понимаю, о чём вы... Он не осознавал всего. Имя "Селеста" звучало чуждо, но "Соа"... он доверял ей. Он позволил ей подойти к себе ближе, чем кому-либо за долгое время. И теперь, с каждой секундой, что-то между страхом, предательством и гневом начало расти внутри. Он старался держать лицо каменным, чтобы не дать незнакомцу удовольствия видеть его растерянность, но глаза выдали его. Мужчина продолжал курить, внимательно следя за ним, словно взвешивал каждое его чувство. — Я думал, ты умнее, — наконец произнёс он, голос его был полон безразличия. Человека, который видел всё и больше ничему не удивляется. — Она запугала домовладельца, чтобы вашу семью не выселили, — продолжил он, игнорируя реакцию Феликса. — Заплатила за лечение твоей матери... Она согревала тебя, когда не было места, куда идти. И ради чего? Феликс почувствовал, как сердце остановилось. Он не мог поверить своим ушам. Всё это... Он не понимал. Мозг отказывался воспринимать услышанное. — Что...? — смог только пробормотать он в недоумении. — О чём вы говорите? Он пытался осмыслить сказанное, но каждое слово лишь усугубляло его смятение. Мужчина смотрел на него с холодной, хищной улыбкой. В его взгляде не было ни сочувствия, ни жалости, только высокомерие и остриё презрения, почти осязаемое. Он медленно сделал затяжку сигары, выдохнул дым в сторону и, с хриплым смехом, произнёс: — Ты даже не понимаешь, с кем имеешь дело, парень. Его голос стал глубже, почти торжественным в своём презрении. В каждом слове звучала зловещая уверенность, как будто он давно играет в игру, к которой Феликс даже не был допущен. — Ты, может, ещё не понял, но Соа — не та, за кого себя выдает. Она не твоя загадочная спасительница, не добрая фея. Она буря, завернутая в шёлк. Холодная, точная, безжалостная. Глава чего-то, что ты никогда не сможешь понять до конца. Она - мафия. Феликс вздрогнул, его взгляд помутнел. Соа — как оказалось, Селеста — теперь её имя звучало совсем иначе. Он почувствовал, как внутри него что-то ломается. Внутри бушевала буря: страх, гнев, растерянность. Сердце билось в груди, словно пытаясь вырвать хоть каплю правды. — "Кобра" — продолжил мужчина. — Это название организации, которую она возглавляет. Это не просто название. Это предупреждение. От укуса этой змеи не существует противоядия. Символ — чёрная кобра, что раздвоенным языком шепчет смерть, набитая на коже каждого, кто служит ей. И каждый из них знает, что не выйдет из этой игры живым. Он поднял запястье, на котором среди шрамов было видно искажённое очертание знакомой татуировки. — У меня тоже была эта татуировка, — прошептал он почти бесшумно. — Но теперь это просто шрам. Не спрашивай почему. Это не твоё дело. Просто знай, что она либо сломает тебя, либо сделает частью этой бездны. Феликс не отвёл взгляд, несмотря на страх, сжимающий его изнутри. Мир больше не казался ему реальным. Всё, что он знал, всё, что он пережил, оказалось просто иллюзией. Как только мужчина открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, во дворе раздался приглушённый, но чёткий звук — серия выстрелов, которые нарушили тишину, как гром в ясный день. Феликс резко посмотрел на ворота и застыл. Его сердце забилось, как сумасшедший метроном, начавший тикать в груди. А мужчина... он просто улыбнулся. Легко, как человек, который всю жизнь ждал этого момента. Как игрок, который наконец увидел, как последняя фигура приземляется на нужную клетку. — Наконец-то, — прошептал он себе под нос. — Она здесь. Медленно, без спешки, как будто он выполнял ритуал, он поднялся с кресла. Его рука скользнула под пиджак — и вытащила чёрный пистолет. Привычным движением он снял предохранитель и, не колеблясь, направил ствол прямо на Феликса. Его сердце сжалось в ледяной комок ужаса. В тот момент ворота с грохотом распахнулись, как будто под натиском бури. На пороге, окружённая лунным светом, прорвавшимся сквозь пыль, стояла она. Селеста… А может, всё-таки Соа? Она выглядела так, как будто пришла из другой реальности. Это была не та знакомая девушка из его воспоминаний, не та нежная, улыбающаяся, слегка загадочная. Теперь перед Феликсом стояла совершенно иная фигура: холодная, собранная, уверенная в каждом движении. Её взгляд — спокойный и пронизывающий — не оставлял сомнений: она пришла сюда как мафия. В правой руке она держала пистолет с направленным вниз стволом, палец на спусковом крючке. Одно движение — и оружие окажется поднятым. Один вдох — и она выстрелит. Всё в её облике излучало угрозу и силу, сдерживаемую лишь тонкой нитью контроля. Её волосы, которые всегда мягко спадали на плечи, теперь были собраны в высокий, идеально прямой хвост, открывая строгое, сосредоточенное лицо. Чёрный тактический костюм плотно облегал её фигуру, подчёркивая каждое её движение. Осанка излучала авторитет. По обе стороны от неё стояли мужчины. Один из них — Чонин. Он выглядел совершенно по-другому, совсем не как беспечный официант из кафе. Его глаза были сосредоточены, лицо каменное, а в руках он держал штурмовую винтовку. На его запястье выглядывала татуировка. Он пристально наблюдал за человеком, угрожавшим Феликсу. Другого мужчину Феликс раньше не встречал. Он был статным, коренастым, с шрамом на брови. Его глаза были острыми, как лезвие. В руках он тоже держал штурмовую винтовку. За ними, на улице, продолжалась ожесточённая стрельба. Раздавались крики, звуки разбивающегося стекла и рев двигателей. Всё это показывало, что началась настоящая битва. "Кобра" и тот, кто скрывался в тени, вышли на открытое поле.