Тень над его сердцем

Когда Феликс проснулся, солнце уже стояло высоко, наполняя комнату мягким, тёплым светом позднего утра. Он медленно открыл глаза, ожидая, что Соа уже давно встала — как это было в прошлый раз. Но напротив — она всё ещё спала, дыша ровно рядом, укрытая лишь тонкой простынёй. В её облике не было ни следа той властной, неприступной женщины. Вместо неё перед ним лежала нежная, беззащитная, настоящая — такой, какой можно быть лишь в самые интимные моменты, когда весь мир словно отступает в сторону. Её лицо было расслабленным, глаза закрыты, губы чуть приоткрыты, а волосы мягко рассыпались по подушке. Это зрелище вызвало в нём волну тепла, тревоги и одновременно — невероятной нежности. Он почувствовал: за этой маской силы и ледяной уверенности скрывается живая женщина, которая, как и он, нуждается в защите и понимании. Она была для него не просто загадкой или мафиозным боссом, а душой, живой, настоящей, которую он теперь больше, чем когда-либо, хотел оберегать. В этом свете, в этой утренней тишине, он ощутил, как сердце наполняется благодарностью — за то, что она доверила ему этот миг, за то, что позволила быть рядом, и за то, что теперь они были уже не просто двумя людьми, а чем-то гораздо более близким, чем он мог себе представить раньше. Феликс, стараясь не разбудить её, аккуратно провёл кончиками пальцев по её щеке. Кожа была тёплой. Ему не хотелось уходить даже на минуту, но он тихо поднялся и направился в ванную. Душ был коротким, освежающим — вода помогла немного прийти в себя после насыщенной эмоциями ночи. Вытирая волосы полотенцем, он снова бросил взгляд в сторону кровати — Соа всё ещё спала, погружённая в глубокий, безмятежный сон. Её силуэт под простынёй казался почти нереальным на фоне света, льющегося сквозь панорамные окна. Но что-то изменилось в атмосфере квартиры. В воздухе витала не только тишина, но и едва уловимый запах кофе и чего-то жареного. Прислушавшись, Феликс уловил лёгкие звуки — шорох, шелест, щелчки посуды. Это насторожило его. Тело среагировало автоматически — напряглось. Сердце забилось чуть быстрее. Почти бесшумно он вышел из спальни, держась ближе к стене, двигаясь плавно, осторожно. Аромат жареного хлеба, пряностей и свежесваренного кофе с каждой секундой становился всё насыщеннее. Источник звуков был на кухне — открытом пространстве, соединённом с гостиной. Там, у плиты, стоял кто-то. Феликс застыл. Он сразу узнал эту фигуру — высокая, крепкая фигура в классическом костюме; пиджак был аккуратно повешен на спинку высокого барного стула. Рукава белоснежной рубашки были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. И то самое тату — кобра, извивающаяся вокруг запястья, — не оставляло сомнений. Кристофер. Он был в простом чёрном фартуке и что-то готовил — двигался сосредоточенно, уверенно, с той же точностью, с какой, возможно, обращался бы с оружием. Феликс не издал ни звука, но Кристофер, казалось, почувствовал его присутствие спиной — в его осанке что-то изменилось. Он на мгновение замер, но, не оборачиваясь, спокойно заговорил, словно ждал этой встречи. — Я почти закончил. Скоро уйду. Голос его был ровным, бесстрастным. Он действовал, как механизм — уверенно перевернул что-то на сковороде, не теряя ни на миг сосредоточенности. Феликс слегка нахмурился, но подошёл ближе к кухне, остановившись возле барной стойки. — Почему ты здесь? — его голос был спокоен, но твёрд. Кристофер промолчал несколько секунд, прежде чем ответить. Затем, чуть наклонив голову, бросил через плечо: — Я каждое утро готовлю завтрак для Селесты. В его словах не было ни тепла, ни раздражения — лишь сухое утверждение. Это звучало холодно, почти как отчёт. Как обязанность, а не забота. Он не произнёс её имя так, как это делал Феликс. Не «Соа». Селеста. Словно напоминая, кем она была для него и кем оставалась в этом мире, полном дисциплины и опасности. Между ними повисла тишина, насыщенная ароматом свежесваренного кофе и чем-то невыраженным, тяжёлым. Феликс уже было открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос — возможно, о том, какие отношения связывают Кристофера с Соа, сколько таких утр он провёл рядом с ней... Но передумал. Всё в Кристофере — его сдержанность, ледяной тон, безупречно точные движения — будто говорило: не лезь. И Феликс понял, что сейчас лучше промолчать. Мужчина закончил готовить. Медленно, почти педантично разложил сэндвичи на две тарелки, рядом поставил две чашки кофе — всё с той же немой точностью. Затем снял фартук, аккуратно сложил его и положил на край стула. Ровно, без единой складки. Натянул рукава рубашки, застегнул пуговицы, накинул пиджак. Его движения были отточенными, как у человека, не позволяющего себе ни единого импульса. Даже не взглянув в сторону Феликса, он молча вышел. Ни слова. Ни жеста. Только звук закрывшихся дверей лифта. Через минуту в кухню вошла Соа. Волосы ещё были чуть влажными, на ней было что-то лёгкое, домашнее. Она выглядела свежей после душа, расслабленной. Заметив завтрак, она на секунду остановилась и будто просто констатируя факт, сказала: — О, Крис уже был здесь. Её голос звучал обыденно, почти равнодушно. Как нечто привычное. Как утренний ритуал, давно ставший частью её жизни. Она задержала взгляд на Феликсе и улыбнулась — тепло, мягко, по-особенному. В этой улыбке не было ни силы, ни игры — только искренность. Она подошла ближе и нежно коснулась его губ поцелуем — коротким, почти невесомым, но в нём ощущалось нечто глубже, чем простое утреннее приветствие. — Доброе утро, — тихо сказала она, словно этот утро действительно имело значение. После этого она без спешки села за барную стойку, потянулась к чашке с кофе и тихонько вздохнула, будто позволив себе на мгновение расслабиться. Феликс молча присоединился. Его движения были осторожными, почти неуверенными, но с каждой секундой он ощущал себя немного спокойнее. В этой кухне, в тишине после странной встречи с Кристофером, в аромате свежего кофе и под её тёплым взглядом — он снова чувствовал, что находится рядом с ней. Словно это уже стало привычным местом в его жизни. Соа заговорила первой, отставив чашку и немного откинувшись назад на высоком стуле. — Я не хочу тянуть с этим, — её голос звучал твёрдо, хотя взгляд оставался мягким. — Ты уже сделал свой выбор. Остался со мной. Несмотря ни на что. Но это значит, что твоя жизнь уже не будет прежней. Феликс собирался ответить, сказать, что он понимает, что готов — но она не дала ему и слова вставить. — Послушай, — продолжила она, наклонившись чуть ближе. — Ты только что вошёл в мой мир. А значит, я должна быть с тобой честной. Теперь ты — под прицелом. Для всех. Для каждого, кто захочет надавить на меня. Для каждого, кто захочет меня сломать. Ты для них — лёгкая мишень. Зелёный. Безоружный. Слабость Селесты. Её глаза не отрывались от его — полные решимости и заботы одновременно. — Поэтому тебе придётся измениться. Перестать быть тем парнем, которым ты был. Тебе придётся научиться защищаться. Быть настороже. Слушать. Не доверять каждому лицу. Принимать решения, даже если они тяжёлые. И главное — не прятаться за моей спиной. Иначе ты погибнешь. Феликс молчал. Не от страха — он чувствовал, как волной накатывают мысли, осознание. Соа видела это. И ждала. Да, это было совсем не то, о чём он когда-то мечтал. Его представления о будущем были другими — спокойными, привычными, предсказуемыми. Но всё изменилось. Мир, в котором он оказался сейчас, не оставлял места мечтам без действий. Отступать было некуда. И даже если бы выбор всё ещё был — он бы не ушёл. Соа была частью этого нового мира. А она — стала частью его самого. Неотделимой. Он больше не хотел плыть по течению, позволяя обстоятельствам решать за него. С него хватит. Время, когда он просто выживал, прошло. Теперь он хотел жить — со всей сложностью, со всеми рисками, со всей правдой. И главное — со свободой выбирать самому. Феликс вздохнул и, наконец, заговорил. Его голос был твёрдым, спокойным: — Я не ожидал этого... Но я не жалею. Я не хочу быть чьей-то слабостью. И не хочу больше плыть, как щепка в потоке. Я остаюсь. Но я изменюсь. Если ты веришь в меня — я справлюсь. — Тогда после завтрака у нас много работы, — сказала Соа, скользнув взглядом по его глазам. Феликс задумчиво взглянул на часы. — Мне сегодня на работу… — начал он, словно осторожно напоминая, что за пределами этой квартиры существует другой мир. Простой, но привычный. Там его ждали форма, звуки кофемашины и обычные лица. Но Селеста лишь покачала головой. — Ты больше там не работаешь, — твёрдо сказала она. — С сегодняшнего дня ты — Кобра. И такая работа больше не часть твоей жизни. Он застыл, словно её слова остановили ход мыслей. Но быстро собрался и ответил: — А как же моя семья? Их нужно обеспечивать. Я не могу просто… — Я знаю, — перебила она мягко, но решительно. — Но сейчас тебе нужно обустроиться в новой жизни. Я обо всём позабочусь, пока ты не встанешь на ноги. И ещё… — она на мгновение замолчала, её голос стал ещё серьёзнее, проникая в самую суть. — Твоя семья уже под круглосуточной защитой. Мои люди следят за тем, чтобы никто даже не подумал использовать твоих близких как рычаг давления. Он замер, почувствовав, как в груди что-то сжалось. С одной стороны — страх за них всегда жил в нём, как постоянный спутник. С другой — впервые за долгое время он ощутил, что этот страх больше не одинок. Кто-то уже заботится. Кто-то уже охраняет. И этот кто-то — она. Конечно, Феликс не хотел оказаться у неё на шее, тем более с семьёй. Ему было нелегко смириться с этим, ведь он всегда старался быть опорой для матери и сестёр. Но глубоко в душе он понимал — Соа права. Она мыслит не на шаг вперёд, а на десять, предугадывая все возможные угрозы и риски. И сейчас, пока он ещё «зелёный», пока жизнь только начинает ставить перед ним новые вызовы, именно так и нужно поступать. «Когда встану на ноги, — подумал Феликс, — смогу сам обеспечивать семью и не зависеть ни от кого. А пока... пока придётся принять эту поддержку. Это не слабость. Это шанс». После завтрака Феликс надел одежду, которую Соа подготовила для него заранее. Всё сидело идеально — тёмная рубашка из мягкой ткани, едва касающейся кожи, чёрные брюки — удобные и элегантные одновременно. Даже обувь была новой, стильной, но не доставляла никакого дискомфорта. Она продумала всё до мелочей. Они молча вышли к лифту, снова рука в руке. Соа нажала кнопку, и кабина повезла их вниз. Внутри было тихо — лишь отголоски механического движения. Феликс с задумчивой полуулыбкой посмотрел на отражение в зеркале. — Удобно, когда дом, офис и даже клуб — всё в одном месте, — заметил он, словно размышляя вслух. — Можно вообще не выходить на улицу. Соа перевела на него взгляд и слегка улыбнулась: — Весь этот небоскрёб принадлежит мне. Это и есть "Гнездо Кобр". Центр организации, моя крепость, мой тыл… и теперь твой. Феликс коротко выдохнул — не то чтобы от удивления, скорее от осознания масштаба. Всё, что казалось невероятным, оказалось реальностью. Он больше не стоял на пороге чужого мира — он уже был внутри. Соа заняла своё место за массивным столом из тёмного дерева, удобно устроившись в кожаном кресле, будто в своей естественной стихии. Феликс сел напротив, всё ещё немного напряжённый, но сосредоточенный. Перед ним — совсем иная реальность, которую ему предстояло не просто принять, а понять, изучить и стать её частью. В кабинете царила тишина, пронизанная лишь мягким шелестом бумаг. Соа неторопливо и внимательно перебирала документы — отчёты, соглашения, финансовые сводки — и параллельно начинала свой рассказ. В её голосе звучала уверенность человека, который точно знает, кто он и чем владеет. — Организацию создал мой отец, в юности, — начала она, не поднимая глаз от бумаг. — Тогда это была всего лишь мелкая банда. Пара улиц, несколько человек. Занимались простыми вещами — кража, нелегальные услуги. Но он был амбициозен. И очень умен. Он понимал: играть в мелкую игру — значит остаться никем. Поэтому начал расширяться. Она ненадолго замолчала, подняла глаза на Феликса, будто оценивая его реакцию, и продолжила: — Со временем банда превратилась в сеть. Более серьёзные дела, сложные связи. Всё, что могло приносить доход и одновременно давать контроль. Но с прибылью пришли и риски. Прятать большие деньги — куда сложнее. Так появились клубы. Легальный фасад для грязных средств. Она легко коснулась одного из документов — там был отчёт о доходах одного из клубов. — Сейчас таких клубов — десятки. И не только здесь. В других регионах тоже. В каждом городе, где есть наши люди, есть как минимум один "вход в систему". Часть из них работает на отмывание. Другая — на сбор информации. Третья — как центры влияния. Все они — шестерёнки одной машины. Феликс молчал, внимательно слушая. Его знания в экономике помогали ему понимать суть схем, о которых шла речь. Все эти финансовые потоки, каналы легализации, фиктивные договоры и обходные структуры — хоть и подавались теперь в тёмном, теневом контексте, выглядели знакомо. Он ловил себя на мысли, что некоторые из методов могли бы быть примером на его занятиях — если бы не были столь незаконными. — У нас несколько источников дохода, — продолжила Соа. — Клубы — это лишь фасад. Есть цифровые схемы — криптовалюты, биржи, теневые обмены. Есть вещества, конечно, — мы не лидеры в этом, но свою долю имеем. И есть услуги. Платные решения проблем, скажем так. Всё, что можно монетизировать — мы монетизируем. Она посмотрела на него уже не как на новичка, а как на потенциального игрока. — Я рассказываю тебе всё это не для того, чтобы напугать, — мягко сказала она. — А чтобы ты понял, во что вступаешь. Ты больше не просто часть моей жизни. Теперь ты — часть "Кобры". А вместе с этим приходит и ответственность, и сила. Но также — и риск. Феликс кивнул. У него не было иллюзий. Всё, что он услышал, имело вес. Эти знания невозможно было забыть. Но он и не хотел. Впервые за долгое время у него появилось ощущение, что он действительно контролирует свою жизнь — пусть дорога и была тёмной. — Я с тобой, — сказал он. — И теперь уже до конца. Соа отложила последний документ и сосредоточенно посмотрела на Феликса. В её взгляде появилась иная глубина, серьёзность. То, что она собиралась сказать дальше, уже не было просто рассказом. Это была инструкция к выживанию — и к власти. — Теперь перейдём к практическому, — сказала она, опершись локтями на стол и переплетя пальцы. — Ты должен понимать не только, что стоит за всей этой системой, но и как она работает изнутри. Знать структуру, иерархию, правила. Это не армия, но дисциплина здесь не менее важна. Она достала ещё одну папку — в ней были схемы, напоминающие организационные диаграммы, списки с именами, связи между различными "ветвями". — У нас несколько основных направлений, — заговорила она, указывая пальцем на одну з диаграмм. — У каждого — свой куратор, своя команда, своя задача. Есть ядро — те, кто управляют всеми процессами. Есть поле — исполнители. Есть логистика, цифровые схемы, финансовые операции, прикрытия, информационная сеть… И ещё несколько направлений, о которых тебе пока знать рано. Каждый здесь — часть механизма. Без эмоций, без хаоса. Потому и выживают только те, кто учится думать хладнокровно. Соа сделала паузу, позволяя ему переварить сказанное, затем медленно отодвинула одну из папок в сторону и протянула другую — уже более узкой тематики. — Но я не собираюсь бросать тебя сразу в самые тёмные зоны. У меня нет ни желания, ни необходимости в этом. Сначала — наблюдение, понимание. Ты начнёшь с одного участка. Не самого опасного, но и не показного. Мы не играем в бизнес. Она раскрыла папку и показала одну из филий, связанную с логистикой. Поставки, движение товаров, прикрытие в виде транспортных компаний, охранных служб, мелких строительных фірм. На первый взгляд всё выглядело почти легально. Но Феликс хорошо понимал: суть скрывалась между строк. — Это направление — как позвоночник, — сказала она. — Оно соединяет всё остальное. Здесь нужно мыслить системно, видеть общую картину. Это твоя стихия, — с лёгкой улыбкой добавила она. — Ты ведь учился считать. Так вот, посчитай, сколько нитей тянется из одной простой доставки. Феликс молча перелистывал документы, его мысли уже начали работать в новом ритме. Страх и неуверенность уходили на второй план, уступая место чему-то иному — вызову, интересу. Он начал видеть структуру не как монстра, а как сложный механизм, который можно изучить. — Со временем ты узнаешь всё, что знаю я, — спокойно добавила Селеста. — Но не сразу. Этот мир не прощает спешки. И не прощает слабости. Но я не позволю тебе быть слабым. Её голос звучал твёрдо, но не жестоко. Она не пугала его — она готовила. И Феликс это чувствовал. Он кивнул. Это был только первый шаг. Но впервые он не чувствовал себя жертвой обстоятельств. Он чувствовал себя участником игры. И проигрывать уже не собирался. Соа на мгновение откинулась в кресле, скрестила ноги и внимательно посмотрела на Феликса. В её взгляде читалась не только оценка — но и нечто большее. Будто она уже видела, кем он станет, хотя сам он лишь начинал этот путь. Сейчас она была другой. Стоило разговору коснуться организации — выражение её лица менялось. Голос становился точнее, взгляд — холоднее, жесты — сдержаннее, вывереннее. Будто каждая её клетка помнила: она уже не просто женщина, не любимая, не Соа. Она становилась Селестой. В её глазах появлялась сталь. Та самая, что ломает противников ещё до того, как они успеют открыть рот. В голосе звучал ритм человека, отдававшего приказы тысячи раз и давно переставшего сомневаться в их необходимости. Даже в том, как она сидела — с прямой спиной, собранная, как скала — не осталось и намёка на ту мягкость, которую Феликс видел сегодня утром. Селеста — это было не просто имя. Это была роль. Маска. Броня. А может, и настоящее лицо. Феликс наблюдал за ней с каким-то новым уважением. В нём боролись чувства — восхищение и тревога, близость и осознание того, насколько она далека от привычного представления о «женщине рядом». Она не пряталась за ним. Она вела. Вела через огонь, сквозь мрак, в самое сердце той империи, которую построила — или унаследовала, превратив её во что-то гораздо более опасное. И всё же — даже такой, даже сейчас — он не испытывал страха. Лишь глубокое уважение. И почему-то... спокойствие. Возможно, потому что теперь знал: она не только может бороться за него, но и сделает это без колебаний. Феликс молчал. Он чувствовал, как внутри что-то меняется. Если бы кто-то год назад сказал ему, что он будет сидеть напротив женщины, которую называют Коброй, и слушать планы на собственное будущее среди теней большой игры — он бы не поверил. Но теперь всё это казалось более реальным, чем любая его прежняя мечта. Соа снова листала документы и, не отрывая взгляда от бумаг, спокойно сказала: — Ты можешь задавать вопросы. Не бойся спрашивать — лучше узнать всё сейчас, чем потом совершить ошибку. Её голос был ровным, чётким, без эмоций, как у учителя на первом уроке. Но в нём всё ещё звучало доверие. Феликс кивнул и немного помолчал, формулируя мысли. Он чувствовал, что у него накопилось сотни вопросов, но нужно было выбрать самые важные. — Если я сейчас — часть Кобры… — наконец начал он осторожно, — что именно от меня ожидается на этом этапе? Какова моя зона ответственности? Соа наконец подняла глаза. В её взгляде не было снисхождения — только серьёзность. — Сейчас ты — мой заместитель в финансовом отделе. Формально — консультант, неофициально — больше. Все, кто работает с легальными и полулегальными денежными потоками, будут знать тебя. Но твоё влияние — не публичное. Ты — тень, которая знает всё, но не всегда говорит. — А если кто-то... — Феликс сделал паузу, — не согласится с моим назначением? Сао улыбнулась, уголком губ, но без тепла: — Тогда это уже их проблема. Иногда достаточно моего взгляда, чтобы расставить всё по местам. А если нет — есть Кристофер. И несколько других. Они покажут, что моё слово — не просто звук. Феликс кивнул медленно, усваивая. Ему не нравилась мысль о насилии, но он начинал понимать: здесь всё иначе. Здесь другие правила. — А что с теми, кто… — он осторожно подбирал слова, — работает «в поле»? Я буду иметь с ними дело? — Не сейчас, — ответила она твердо. — Ты ещё не готов. Но однажды — да. Тебе нужно знать всех и всё. Даже самые тёмные стороны. Но не с первого дня. Я не собираюсь бросать тебя в огонь. Я собираюсь сделать из тебя лидера. Феликс глубоко вдохнул, словно принимая эту новую реальность. Это уже не была игра. И не увлечение. Это была новая жизнь. Он снова задумался. В голове бушевали мысли — ещё вчера он был обычным парнем из кафе, со своей болью, страхами, обязанностями перед семьёй. А сегодня сидел напротив Селесты — женщины, которую любил… и которою боялись даже самые опасные. Он проглотил ком в горле и спросил: — Сколько людей знают… о нас? Соа не удивилась вопросу. Скорее, казалось, она его ждала. — Все, кому надо знать, уже знают. И все остальные рано или поздно узнают. Но важно не то, что они знают — а как они это воспримут. Если увидят в тебе слабость — используют. Если увидят силу — подчинятся. Здесь нет серого. — Пока что, — начала она медленно, взвешивая каждое слово, — для всех ты загадка. Новый. Человек из моего круга. А значит — тебя уже не воспринимают как простого. Для них ты — особый выбор. Твоё появление не осталось незамеченным. Она легко постучала пальцами по столу, сначала глядя в бумаги, а затем вновь на него. — Кто-то думает, что ты просто… прихоть. Личный интерес. Другие считают, что в тебе есть потенциал, раз уж я позволила тебе остаться. А кое-кто — и таких немного — уже начинает настораживаться. Потому что в "Кобре" случайных людей не бывает. И если ты здесь — значит, за тобой что-то стоит. В её голосе не звучало ни капли сомнения — она говорила спокойно, уверенно, как человек, привыкший видеть на несколько шагов вперёд. — Но есть и другая сторона. За пределами "Кобры" тебя пока не знают. Но скоро узнают. И первое, что о тебе станут говорить — ты человек Селесты. Это многое значит. И это одновременно защита и прицел. Потому что вместе со мной идут влияние, сила и опасность. Если хочешь быть частью — придётся научиться держать себя так, чтобы тебя уважали. И боялись. Без крика. Без истерик. Одним взглядом. Тишиной. Авторитет ты должен вырвать сам. Она слегка улыбнулась, будто вспомнив что-то из собственного пути. — А кем ты сможешь стать? — Она на миг замолчала, подбирая точные слова. — Это зависит только от тебя. Здесь роли не прописаны. Ты можешь стать правой рукой, если хватит ума и выдержки. Можешь возглавить одно из направлений. А может — получить свою ветвь. Всё — шаг за шагом. Но помни: статус здесь не дают — его берут. И удерживают. Соа наклонилась чуть ближе, голос стал тише, почти доверительным: — У тебя есть шанс на большее, чем у многих. Потому что ты рядом со мной. Но это — только старт. А дальше — либо поднимешься, либо сгоришь. Но я не дам тебе просто так упасть. Если будешь падать — значит, осознанно. Её слова были жёсткими, но в них чувствовалась забота. Не нежность — не ласка. А нечто более важное — вера. — А если я… ошибусь? — тихо произнёс он. Её взгляд стал острее. — Ты обязательно ошибёшься. Не один раз. Но если каждый раз будешь учиться — выживешь. Я не ожидаю от тебя идеальности, Феликс. Я ожидаю преданности. Навыки можно приобрести. Характер — перестроить. В её словах не было жестокости — только правда. Прямая, неприятная, но чистая. Он ничего не ответил — только кивнул. В его груди что-то перевернулось. Эти слова значили больше, чем любое признание. Она не просто доверилась ему — она вплела его в саму структуру себя. — Хорошо, — тихо сказал он. — Что дальше? Соа взглянула на часы, затем снова на него: — Дальше — знакомства. Ты должен увидеть их лица, а они — твоё. Это не формальность, это проверка. Она встала из-за стола — сдержанно, грациозно. Её фигура мгновенно превратилась из рассказчицы в лидера. Она уже была не возлюбленной, не женщиной из постели, не Соа. Она была Селестой — главой «Кобры». — Готов? — спросила она, и её голос уже не спрашивал разрешения. Он вёл. Феликс поднялся. Его руки были холодны, но спина — прямая. — Да.