А ты меня любишь?

— А ты меня любишь, дорогой? Драко, чьи мысли витали достаточно далеко, чтобы с трудом сосредоточиться на сути вопроса, но при этом недостаточно для того, чтобы этот самый вопрос проигнорировать, устало потёр пальцами виски. Завтра они с Блейзом должны были разобраться с чёртовым аукционом, мантикоры бы все это пожрали, ну какая муха её укусила?.. — Драко?.. — тонкий нежный голос Астории тронули нотки лёгкого сомнения, а пальчик, накручивавший изящно спускавшийся с хрупкого плеча чёрный локон, завис в воздухе. Малфой поднял на жену глаза. Изящное личико, обрамленное гладкими волосами, бледная кожа, темные блестящие глаза. Великолепна, как и всегда. Едва ли он смог бы найти лучшую мать для своих детей и более подходящий вариант для светских мероприятий. Астория даже любила его — а не его деньги — что не могло не внушать некоторое внутренее удовлетворение. У этой эффектной, без сомнения, женщины, было немало достоинств, но, к сожалению, и один существенный недостаток. Подобно прочим женщинам, она была порой слишком сентиментальна. — Конечно, дорогая, а почему ты спрашиваешь? — тон голоса Драко был достаточно ровным, чтобы скрыть некоторое раздражение, оставляя на поверхности лишь лёгкую усталость и даже смутное подобие нежности. Астория отчего-то слегка замялась, или ему это показалось?.. Впрочем, едва ли Драко занимали подобные мелочи. Не сегодня. Не сейчас. Когда-то… Позже. — О, милый, мне ежегодно Артиус&Варк присылают подарочные наборы, в знак признательности и успешного сотрудничества… Драко прикрыл глаза. Нужно увидеть Блейза и обсудить все детали, и в особенности романтический подарок… Черт подери, какой ещё подарок? -…и романтический подарок супружеским парам, поездка в элитный спа-комплекс в горах. Не мог бы ты… Лоб Драко разгладился. Должно быть, он действительно устал за последние месяцы, и дежурное щебетание жены воспринимает всерьёз. Конечно, он все оплатит. Все, что Астория пожелает, лишь бы его оставили, наконец, наедине с делами. — Конечно, дорогая, поезжай. Отдохнёшь, развеешься. Когда нужно оплатить? В глазах женщины мелькнуло лёгкое недоумение, стремительно сменившееся пониманием. Она внимательно изучала безэмоциональное лицо мужа, чуть прикусывая губу. — Здесь на двоих, и это подарок… Драко захотелось застонать от собственного промаха. Ну почему даже с ней иногда бывает так сложно? Вечерело. За окнами особняка сгущался полумрак, и восковые свечи в массивных канделябрах вызывали причудливую игру отсветов и теней на гладкой поверхности стола из красного дерева. Драко снова взглянул на жену. При определенном освещении и угле обзора Астория, которая выглядела младше своего возраста, даже чем-то напоминала её, тогда, бесконечно давно, должно быть, в прошлой жизни. В первые годы брака это действовало на Драко как скрежет гвоздя по стеклу, вызывая странное мучительное удовольствие. Со временем все притупилось и забылось, и сейчас едва ли Драко мог утверждать, что внешнее сходство этих женщин — нечто большее, чем уловки воспаленного сознания. Он медленно выдохнул, и осторожно, с максимальным участием в голосе, продолжил: — Дорогая, — его рука аккуратно сжала тонкую кисть, на безымянном пальце которой сияло обручальное кольцо стоимостью с ещё один мэнор. Сидит идеально, и подходит Астории, как две половинки пазла. Не то, что ей. — Ты знаешь, я последнее время очень занят организацией аукциона. Понимаешь, о чем я? Женщина кивнула. — Да. Блейз…говорил. Быстро добавила: — Да, кажется, от него слышала. Драко удовлетворенно погладил её руку большим пальцем. — Если позволяют условия подарочной программы, поезжай одна или возьми подругу. Пэнси, если мне не изменяет память, вернулась на прошлой недели из Валенсии? Астория мило улыбнулась и осторожно наклонилась, целуя мужа в щеку. Бросив пару дежурных фраз, упорхнула прочь, оставляя лишь запах легких духов и стук каблучков по паркету. Драко слегка задумался, глядя вслед. Да, это был восхитительно правильный выбор. Едва ли Астории понадобится нечто большее, чем вежливое выражение привязанности, отдающее фальшью. К тому же, на большее он никогда и не был способен — даже в то странное и непонятное время, когда вихрь чужих страстей выжгся каленым железом у него в груди. И тогда, когда Драко потерял её, отрекшись и открестившись от всего и умывая руки, как иудейский прокуратор. Да и можно ли потерять то, что никогда не принадлежало тебе? *** — Не надумывай себе много, — её голос сочился ядом и странным презрением. Ещё более странным, учитывая, что презирать — прерогатива Малфоя, и никак иначе. — Да? Неужели, Грейнджер? Именно поэтому ты здесь в столь неподобающем приличной девушке виде? — заметил Драко, манерно растягивая слова. Каштановые кудри лезли в глаза и нос, и вызывали противную щекотку с лёгким желанием намотать эти волосы на кулак. Интересно, насколько громко она будет кричать от боли? Лицо Грейнджер озарило злобной насмешкой. Девушка сидела сверху, и внутреннее ощущение собственной никчемности обожгло Драко. Она медленно провела пальцами по светлым волосам, лбу, щеке, опускаясь к груди. — Ты сам приходишь. Заметь, не я начала это. — Но продолжила. — Едва ли это имеет для меня значение. Драко усмехнулся. — Спуталась с Пожирателем? Тебя убьют свои же как предателя. — Переживаешь? — Туда и дорога, — хмыкнул Драко, проводя ладонью по белой коже. Грейнджер оказалась необыкновенно красива. И столь же необыкновенно неправильна, чужеродна, как логическая ошибка, досадно закравшаяся в стройные ряды вычислений. Девушка наклонилась ниже, и в неверном свете гостиничного номера лихорадочно блестели её глаза. — Я не шпионю вражеской стороне. Более того, имею счастливую оказию узнавать некоторые сведения, — она прикусила краешек его губы, — из первых уст. Полезно, не находишь? Драко напряжённо смотрел. Желание заставить её просить пощады скручивалось в животе и пульсировало в кончиках пальцев. Говори, Грейнджер. Говори, пока и тебе, и всей вашей кодле не заткнули рот. Девушка нервно усмехнулась. — Во всяком случае, я лишь пойду под трибунал, а твоя смерть будет куда более болезненная и медленная. Достаточно медленная, чтобы я вволю насладилась этим. Верно, Малфой? — она оставляла дорожку из поцелуев на шее, облизывая мочку уха. — Додразнишься, Грейнджер. Когда твой остывший труп найдут поутру в этом самом номере. Девушка лишь усмехнулась, располагаясь на нем сверху. Кто-то занимается любовью, а они ненавистью, — подумал Драко, наблюдая, как она двигается. Наверное, он всегда знал, что это временно. Отгремит война, и, если они оба выживут, то окажутся по разные стороны нового мира, столь же далёкие и чужие, как звезды в ночном небе. Сегодня Грейнджер спит, посапывая на его плече, а завтра будет свидетельствовать против в Визенгамоте. И Драко никогда не осудил бы её за это. Их связь и без того слишком рискованна, а своя рубашка всегда была ближе к телу. Одной любви недостаточно. Особенно, если этой любви и вовсе не было. *** Клубы дыма растворялись в белизне высоких потолков. Слишком высоких, по его мнению. Мужчина затушил сигарету, старательно вминая окурок в массивную пепельницу, и взглянул на часы. Опаздывает. Неужели что-то случилось? Раздалась трель звонка, и дряхлый домовой эльф суетливо заспешил встречать гостью. Блейз почувствовал, как внутреннее напряжение, натянутое, как струна, понемногу начинает отпускать. Женщина, закутанная в меховую мантию, поднялась по ступенькам и вошла в гостиную. — Задержалась… Появились дела. Блейз вопросительно поднял бровь. Сделал жест рукой, приказывая домовику убраться. Окинул взглядом хрупкую фигуру, настолько невыносимо прекрасную и недоступную, что боль от этого осознания можно было резать ножом. Поспешно поднялся, помог снять мантию. Поймал себя на том, что пальцы предательски подрагивают. — Удивлён… — Что я пришла? — Что не исчезла после всего случившегося. Астория тяжело вздохнула, потерла виски. Знакомый жест, который она наверняка переняла от Драко. Или наоборот — и это раздражало до зубовного скрежета. — Я отдаю отчет поступкам, которые совершаю. Блейз кивнул. — Вина? — Не откажусь от глинтвейна, сегодня прохладно. Блейз отдал приказ домовику и подошёл ближе. Осторожно взял за руку, целуя ладонь. Обручальное кольцо блестело и жгло, подобно клейму. — Как долго? — До десяти-одиннадцати. Драко уехал решать вопрос с аукционом. К тебе заедет завтра? Блейз кивнул, подал принесенный домовиком бокал Астории. Она неторопливо отпила, едва заметно улыбаясь. Блейз чувствовал, как его пробирает нервная дрожь и мучительное предвкушение. *** — Что ты сказал? — Мы разводимся. Раз-во-дим-ся. — По слогам чеканил Драко, вышагивая по комнате. Он нервно сминал в руке платок, украшенный золотистыми вензелями. Наверняка, зелёный, под стать факультету, — мелькнула мысль у Блейза, который безуспешно пытался сосредоточиться и взять себя в руки. Конечно, зеленый. Фи, как предсказуемо пошло. — Может, стоит попытаться…спасти брак? — с некоторой запинкой выдал он, отрывая взгляд от злополучного платка. Лицо горело. Драко злобно расхохотался. — В точку, дружище, в точку, — Забини нервно поежился. — Только эта вертихвостка все твердит про какую-то любовь, и что жить вместе для формальности и поддержания имиджа её не устраивает. Драко устало опустился в кресло, потёр ладонями лицо. Впился горящим от злобы взглядом в Блейза. — Вот чего ей не хватало? Деньги — пожалуйста. Не хочешь ребёнка — хорошо, повременим. Подруги — гуляй не хочу. Блейз развёл руками. Драко продолжал, чеканя фразы обветренными губами. — Кому нужна эта любовь, Блейз? Какая же Астория глупая! Столько лет отлично ладили, да, без особых чувств. Но жили же! Сколько проблем принесла эта её выходка… Блейз снова кивнул. Хотелось уйти, закрыться в особняке и не выходить. Он прикурил сигарету, вдыхая горький дым и не чувствуя вкуса. Не все могут быть жестокими с теми, кого любят. Или про кого говорят, будто любят. *** Драко сидел в гостиной и смотрел на всполохи огня в камине. Было поздно и тихо. Потрескивали дрова. Прошли несколько месяцев, тяжелых месяцев, за которые он даже смог подправить дела. Красив, статен и снова холост. Долетали слухи, что бывшая жена отбыла куда-то в сторону Италии, где с некоторых пор обосновался Забини. Связывать занимательные факты не хотелось, да и Драко было слишком все равно, чтобы ударяться в расследования. Его жизнь пестрила неожиданными поворотами, но одно оставалось неизменным — холодный рассудок. Да, именно поэтому он избежал многих проблем в свое время. Он довольно усмехнулся, откидываясь назад в кресле. На завтра был запланирован благотворительный бал, и требовал от Драко значительной стойкости духа. *** — Не находите сегодняшний вечер очень пышным и увлекательным? Драко скептически взглянул на коренастого лысеющего волшебника, чьи седые волосы по бокам головы топорщились и вызывали ассоциации с нестриженым газоном. Он действительно такой болван или хорошо притворяется? — Вполне, — покивал Драко, ища глазами пути отхода. Его задача была выполнена, и он не намеревался задерживаться здесь ни на секунду дольше. Кажется, через те двери можно улизнуть без лишнего шума… К тому же, под главным выходом поджидала толпа репортеров, и рассказывать о деталях развода Драко хотел в последнюю очередь. — Господа, представляю вашему вниманию того, чья персона в представлении, собственно, не нуждается. Будущий министр магии, Гермиона Джин Грейнджер! Мы обязательно проголосуем за нее на выборах, верно, друзья? — заливался соловьем конферансье, кружа возле невысокой фигурки в закрытом красном платье. Драко медленно повернул голову, надеясь, что ослышался. Неужели столь значимая персона почтила их своим присутствием под конец вечера? — Мистер… Конечно, она изменилась. Более взрослая, жёсткая и уверенная. Чуть похожая на смешливую девчонку довоенного времени, что краснеет до корней волос от проявленного внимания. Чем-то похожая на безумную, озлобленную девушку, которая похоронила родных и близких во время войны. И чем-то напоминающая ту молодую женщину, полную ненависти и обиды, злых бессильных слез и горького осознания своей глупости, когда Драко заявил, что не нуждается в её подачках и показаниях в его пользу на суде. И вообще — не нуждается. Она была лишь способом забыться в аду бесконечной войны, но даже беконечному, как выяснилось, приходит конец. Грейнджер благодарила кого-то, или объясняла свой очередной глупый благотворительный проект — Драко не слушал и знать не хотел. Но её негромкий голос всверливался в мозг, впивался в него тысячей иголок, выкручивал все его нутро, вызывая непонятную, странную и глухую ненависть. — Мистер Малфой! — Драко собрался было двигаться к выходу, как очередной желающий что-либо обсудить проворно ухватил того за рукав. — Уделите, пожалуйста, несколько минут! Послав про себя собеседника ко всем мантикорам, Драко нехотя выслушал предложение проспонсировать начинающего художника-пацифиста. Ситуация была двоякая, и отказать резко Драко не мог. Пустившись в путаные дежурные фразы, что витиевато складывались в весьма категоричный отказ, Драко краем глаза заметил, что те самые двери, кажется, закрыты. Онемев от негодования, он наконец отделался от горе-художника и направился было к главному выходу, как заметил небольшую приоткрытую дверцу, напоминающую чёрный ход. Такие были и в мэноре, и во многих зданиях старой постройки, и ожидаемо вели к выходу с противоположного конца здания. Драко довольно улыбнулся и быстрым шагом поспешил прочь. *** Драко не любил признавать, что просчитался. И поэтому сейчас, шагая по тусклому узкому коридору, он от души надеялся, что нисколько не заблудился. Вот же дрянь. И оттого удивился ещё больше, когда увидел в темноте коридора идущую навстречу фигуру. — Стоять! — рявкнул он, призывая самообладание. Сытая жизнь последних лет накладывала отпечаток, но и опыт, как известно, не пропьешь. Фигура продолжила идти. — Стой, иначе прокляну! Конец фразы потонул в вое, когда Драко, не успев отразить заклинание, отлетел на добрый метр, больно приложившись к стене. Витиевато и неаристократично выругался, и принялся палить заклятия одно за другим. Вспышки осветили полумрак, и Драко смог разглядеть человека, с которым дрался, и даже замедлился от изумления. — Грейнджер? Совсем что-ли одурела? Она вздрогнула, удивлённо освещая люмосом пространство. В ужасе обхватила лицо руками. — Др… Малфой?.. Какой кошмар, прости, пожалуйста, — сбивчиво начала девушка. — Я здесь плутаю уже с полчаса точно, иногда были боггарты и пара привидений. Драко недоверчиво прищурился, держа палочку наизготовку. — Я тебя слышал со сцены, ты речь толкала. Какие полчаса? С лица Грейнджер моментально улетучились остатки извинений, открывая извечное упрямство. Драко захотелось расхохотаться от увлекательных метаморфоз. — Сразу и вышла, хотела избежать журналюг! Ты что, и здесь шпионишь, время сверяешь? Драко захлебнулся желанием сломать ей, наконец, шею. Нет, Грейнджер не изменилась. Все та же невыносимая, упрямая, раздражающая заучка. — У тебя что, ПТСР обострилось? Так сходи в Мунго, помогут. Грейнджер побагровела и, замахнувшись, влепила пощечину. Эхо разошлось по пустынному коридору. — Это тебе за все, паршивец. И за твою болтовню перед судом. Тебя приняли в обществе, сделав ужасный промах. Именно поэтому, к всеобщей досаде, мы вообще пересекаемся где-либо. Если бы не деньги семьи, барахтаться бы тебе в той самой навозной яме, где самое место. Или таскаться по заседаниям, как Паркинсоны. Её лицо исказила злоба, и Грейнджер перешла на полушепот, наклонившись к его лицу. — Вот и сиди ровно и тихо, и не высовывайся, Малфой. Сам понимаешь, что общество выплюнет тебя обратно, как только надоест смотреть на твои меценатские потуги. И, поверь, это лишь вопрос времени. Она находилась так близко, что Драко чувствовал запах её духов. Тяжелых, как она сама. Как отрава, растекающаяся по венам. Грязнокровка, бывшая прислуга, которая вздумала указывать что-то недавним хозяевам. Драко смотрел, как раскраснелись её щеки, как вздымалась грудь под закрытым бархатным платьем. Грейнджер злобно усмехнулась и облизнула пересохшие губы. — Ты так и остался ничтожеством, Малфой. Ничтожеством в красивой обертке. Ну, вот это было зря, Грейнджер, очень зря. Драко резким движением заломил её руки, разворачивая спиной и задирая подол платья. Девушка хрипло расхохоталась. — Я тоже тебя ненавижу, — сбивчиво выдохнул Драко, впиваясь пальцами в бедра до синяков. — Расскажешь своим высокопоставленным друзьям, чем занималась в катакомбах благотворительного центра. — Обязательно, Малфой. И сделаю все, чтобы от твоей репутации остались лохмотья. Помнится, есть славные факты, кто тебя обеспечивал, пока орден не пригрел за пазухой змею. У меня есть доказательства. Драко намотал волосы на кулак, резко дергая. Грейнджер застонала и подалась к нему. — Не боишься, что будущему министру может быть опасно для жизни ходить ночами одной? Грейнджер рвано выдохнула, и Драко ускорил темп. — Не слышу, — он обхватил рукой её шею, сжал. Она закашлялась, рвано дыша. — Меня ждёт машина. — И давно? — Сколько будет необходимо. Грейнджер тихо постанывала, держась руками за стену. Конечно же, их не связывает ничего, как не связывало никогда. Если Грейнджер однажды вздумается умереть, он лишь вздохнет с облегчением. Драко окинул взглядом спину, рассыпавшиеся по ней кудри. Нет, как все-таки глупо — любить. Совсем другое дело — ненавидеть. И ненавидеть Грейнджер — в особенности.