Часть 28
24 апреля 2026 г., 22:47
Отпуск начался идеально.
Томми проснулся поздно, в своём гнезде, закутанный в плащ Техно (сегодня был не его день, но кого это волновало в отпуске?), и первые несколько минут просто лежал, глядя в потолок. Никаких петель времени. Никаких альтернативных реальностей. Никакого Найтмера, подкидывающего книги с описанием очередного кошмарного мира.
Только он, Рольф, сопящий в ногах, и вороны за окном, обсуждающие свои птичьи дела.
— Рольф, — сказал Томми хриплым со сна голосом. — У меня отпуск. Целый месяц.
Рольф приоткрыл один красный глаз и фыркнул — мол, поздравляю, а теперь покорми меня.
Томми потянулся, чувствуя, как крылья за спиной — спрятанные, втянутые, невидимые — довольно расслабляются. Он научился убирать их полностью, вместе с инстинктами. Никакого зуда между лопатками. Никакого желания воровать блестяшки (ну, почти). Никаких перьев, встающих дыбом от лжи.
Просто нормальная спина. Нормальная жизнь. Нормальный Томми.
Он уже собирался встать и пойти на кухню, когда его взгляд упал на тумбочку.
На ней лежал свёрток.
Томми точно помнил, что вчера вечером его там не было. Свёрток был обёрнут в плотную коричневую бумагу, перевязан бечёвкой, а сверху лежал сложенный пополам листок. Томми потянулся за ним, развернул и узнал аккуратный, чуть угловатый почерк.
Томми.
Поздравляю с днём рождения заранее. Я знаю, что он у тебя в апреле, но я ухожу с сервера раньше, так что подарок оставляю сейчас. Не вздумай продать или обменять. Это профессиональный набор тату-мастера. Ты как-то говорил, что твой старый феникс на спине сник и ты хочешь обновить его в цвете. Вот.
Ты хороший парень, Томми. Оставайся таким же.
Адора.
P.S. Рольфу я тоже оставила подарок. Он в коробке рядом. Только не давай ему всё сразу — сожрёт за минуту.
Томми перечитал письмо дважды. Потом ещё раз. Потом опустил руку и нащупал рядом с тумбочкой небольшую коробку, обёрнутую такой же бумагой.
Внутри лежали вяленые лакомства для собак. Много. Очень много.
Рольф, учуяв запах, мгновенно проснулся и уставился на коробку с таким выражением, будто увидел смысл жизни.
— Нет, — сказал Томми. — Адора сказала не всё сразу.
Рольф заскулил.
— Одно. Только одно.
Рольф получил своё лакомство, схрумкал его за секунду и уставился на Томми снова. Томми вздохнул, дал второе и спрятал коробку в сундук — подальше от адских зубов.
Потом он вернулся к основному свёртку.
Развернул бумагу.
Внутри был кожаный чехол, а в нём — набор для татуировки. Не какой-то кустарный, собранный на коленке, а настоящий, профессиональный. Машинка, иглы разной толщины, пигменты в маленьких баночках, антисептик, перчатки, даже трафаретная бумага. Всё аккуратно разложено по отделениям, как в дорогом наборе художника.
Томми провёл пальцами по машинке. Металл был прохладным и приятным на ощупь. Он никогда не делал татуировки сам — только принимал их на свою кожу. Старый феникс на спине был чёрным, выцветшим, сделанным ещё в те времена, когда он только появился на SMP Earth и хотел оставить на себе что-то... постоянное. Что-то, что не исчезнет после смерти.
Феникс. Символ возрождения. Восстания из пепла.
Сейчас он смотрелся блекло. Почти серо. Крылья, которые когда-то казались гордыми и широкими, теперь выглядели потрёпанными, будто птица действительно сгорела и только начала восстанавливаться.
Томми коснулся спины через плечо — там, где под тканью рубашки прятался старый рисунок.
— Обновим, — сказал он сам себе. — В цвете.
Он разложил набор на столе и начал продумывать дизайн.
Старый феникс был просто контуром — чёрные линии, изображающие птицу с расправленными крыльями. Теперь Томми хотел вдохнуть в него жизнь. Цвет. Огонь.
Он перебрал баночки с пигментами. Красный — глубокий, алый, как свежая кровь. Рыжий — яркий, почти оранжевый, как пламя в камине. Золотой — блестящий, тёплый, как рассветное солнце. Голубой — холодный, контрастный, для теней и глубины. Фиолетовый — мистический, таинственный, как сумерки.
— Огонь не бывает одного цвета, — пробормотал Томми, выстраивая баночки в ряд. — Он переливается. Живёт.
Он взял трафаретную бумагу и начал набрасывать эскиз поверх старого рисунка. Феникс должен был остаться фениксом, но теперь его крылья будут не просто линиями — они будут гореть. Красный у основания, переходящий в рыжий, потом в золотой на кончиках перьев. Голубые и фиолетовые тени, чтобы добавить глубины. Глаз птицы — чёрный, с белым зрачком.
Томми работал несколько часов, не замечая времени. Рольф сначала крутился рядом, потом улёгся в углу и задремал. Вороны за окном то прилетали, то улетали, иногда заглядывая в комнату и каркая — то ли комментировали работу, то ли просто любопытствовали.
Когда эскиз был готов, Томми откинулся на стуле и посмотрел на него.
Феникс на бумаге выглядел живым. Горящим. Настоящим.
— Охуенно, — сказал он вслух. — Просто охуенно.
Оставалась одна проблема: как нанести татуировку на собственную спину?
— Ты серьёзно? — Део смотрел на него с выражением лица «я слишком стар для этого дерьма».
— Абсолютно, — Томми протянул ему машинку. — Ты уже делал мне татуировку. Правда, тогда ты был криворуким, и пришлось звать Люка. Но сейчас у меня профессиональный набор, и я тебе доверяю. Немного. Чуть-чуть. На кончике мизинца.
— Это очень вдохновляющее описание доверия, — сухо сказал Део, но машинку взял.
Они устроились в гостиной. Томми снял рубашку, убрал крылья (инстинкты тоже пришлось приглушить, чтобы перья не мешали), лёг на живот и приготовился.
Део продезинфицировал кожу, наложил трафарет и замер.
— Томми, это... очень детальный рисунок.
— Я знаю.
— Тут много цветов. Переходы. Тени.
— Я знаю.
— Я не профессиональный тату-мастер.
— Део, — Томми повернул голову и посмотрел на него. — Ты мой лучший друг. Ты справишься. А если нет — у меня есть зелье регенерации, и мы попробуем снова.
Део вздохнул, включил машинку и начал.
Первые несколько минут Томми только шипел сквозь зубы. Игла входила в кожу, оставляя за собой след из золотого пигмента — Део решил начать с глаза феникса. Боль была терпимой, привычной. Томми уже забыл, каково это — чувствовать, как рисунок впечатывается в кожу.
— Кстати, — сказал Део, не отрываясь от работы, — ты знаешь, что Адора ушла не просто так?
— В смысле?
— Её наняли. Какой-то богатый торговец с другого сервера. Нужен был лучший стрелок для охраны каравана. Она согласилась. Говорят, заплатили целое состояние.
Томми промолчал. Адора была хорошим стрелком. Лучшим, кого он знал. И она ушла, даже не попрощавшись лично — только оставила подарок и письмо.
— Она вернётся? — спросил он тихо.
— Не знаю, — Део сменил пигмент на красный. — Она сказала, что, может быть, заглянет через год-два. Если будет проходить мимо.
— Значит, вернётся, — Томми улыбнулся. — Она не из тех, кто забывает друзей.
Део хмыкнул и продолжил работу.
Час проходил за часом. Красный сменялся рыжим, рыжий — золотым. Део работал медленно, старательно, иногда ругаясь сквозь зубы, когда линия выходила не идеально. Томми лежал, уткнувшись лицом в подушку, и думал о том, как странно всё складывается.
Адора ушла. Но оставила подарок. Страж ушёл — просто исчез однажды, растворился в тенях, и Томми до сих пор не знал, куда. Но перед этим научил его выходить в Астрал. Даже Найтмер, при всей своей бесячести, иногда делал что-то полезное.
Люди приходили и уходили. Но некоторые оставляли след.
Как Адора. Как Страж. Как...
— Готово, — голос Део вырвал его из размышлений. — Смотри.
Томми поднялся и подошёл к зеркалу. Повернулся спиной, глядя через плечо.
Феникс на его спине горел.
Черный глаз с белым зрачком смотрел прямо, гордо, вызывающе. Крылья раскинулись от лопаток до поясницы — красные у основания, рыжие в середине, золотые на кончиках. Голубые и фиолетовые тени создавали глубину, объём, ощущение, что птица вот-вот взмахнёт крыльями и взлетит прямо с его кожи.
Старый чёрный контур больше не был просто контуром — он стал основой, каркасом, на котором расцвело пламя.
— Део, — тихо сказал Томми. — Это... ахуенно.
— Я знаю, — Део отложил машинку и потянулся, разминая затёкшие пальцы. — Но больше я такое повторять не буду. У меня руки отвалятся.
Томми повернулся к нему и, не думая, обнял. Крепко. Искренне.
— Спасибо.
Део замер на секунду, потом неловко похлопал его по плечу.
— Пожалуйста. Только не плачь, а то у тебя вечно слёзы текут.
— Я не плачу! — возмутился Томми, отстраняясь. — Это... аллергия. На дружбу.
— Угу, — Део усмехнулся. — Аллергия. Конечно.
Вечером Томми снова стоял перед зеркалом, разглядывая феникса. Крылья он по-прежнему держал убранными — инстинкты спали, спина была гладкой, и только яркий рисунок напоминал о том, что когда-то он горел и возрождался.
Он подумал об Адоре. О её письме. О том, что она назвала его хорошим парнем.
— Я стараюсь, — сказал он своему отражению. — Правда, стараюсь.
Феникс на спине молчал. Но Томми казалось, что чёрный глаз смотрит на него с одобрением.
Рольф, лежащий в гнезде, поднял голову и тявкнул — мол, хватит любоваться собой, иди спать.
Томми усмехнулся, залез в гнездо, закутался в плащ Техно (сегодня был не его день, но кого это волновало в отпуске?) и закрыл глаза.
Завтра будет новый день. С тренировкой у Фила. С пирогами, украденными у Техно. С Таббо, который наверняка придумает очередную безумную бизнес-идею. С Део, который будет делать вид, что не привязан к нему, хотя только что провёл несколько часов, набивая ему татуировку.
Обычный день. Нормальный день.
Лучший день.
Томми улыбнулся и провалился в сон.
А феникс на его спине, казалось, тихо мерцал в темноте — золотом, алым, рыжим, голубым и фиолетовым. Как напоминание о том, что даже из пепла можно восстать. Снова и снова.
