— Мне остановиться, господин Чон?

***

Представьте, что вы Чон Чонгук. Вы директор крупнейшей фирмы, вы сидите в конференц-зале, и перед вами десять человек уважаемых инвесторов, которые готовы вложиться в развитие вашего бизнеса. А всё, на что у вас хватает сил, это не так очевидно пялиться на своего секретаря, который вот уже полгода не делает вашу жизнь проще. И сегодняшний день не был исключением... Представили?

***

Чон вот уже полчаса вел привычное ему совещание, донося до своих инвесторов отчет, который лично подготавливал пару недель. Речь его была грамотной и уверенной. Это не ускользнуло от людей, сидевших перед ним, которые уже кивали головой, как болванчики, соглашаясь с каждым словом директора Чона. Но все было испорчено, стоило только сообщению прийти на мобильный Чонгука. На таких встречах мужчина всегда отключал звук на телефоне и вообще старался редко брать его с собой, чтобы не отвлекаться по пустякам. И сейчас, глядя на свой гаджет с горящим экраном, Чон вообще не помнит, как принес его с собой. Может, кто-то принес его вместо него? Но кто? Все становится очевидным, как только Чонгук замечает знакомое имя на экране. Чон проводит пальцем и, зачем-то открывая сообщение, мужчина замирает и издает какой-то непонятный звук, похожий на скулеж. Все моментально выходит из-под контроля, стоит ему приглядеться к фото. Спросите, что же там за фото ему пришло? На нем был Чимин. Его секретарь Пак Чимин, который прямо сейчас стоит на другом конце кабинета с озорным блеском в глазах, пристально смотрит в ответ, как будто ожидая какой-то реакции. И реакция есть, а точнее, эрекция в штанах директора. Ведь на фото Чимин одет в короткую клетчатую юбку и белые чулки. Выше пояса ничего не было, кроме черного чокера, что так сексуально обвивал шею секретаря. Руки Пака за его спиной, и это выглядит так скромно, если бы только не его пошлый взгляд. Он стоит на кровати на разведенных коленях, и эта поза демонстрирует покорность и вместе с тем игривость. Тонкая талия парня и его округлые формы притягивают к себе взгляд. Чонгуку нужно немало времени, чтобы прийти в себя от шока, и когда это происходит, он с шумом выдыхает и облизывает свои пересохшие губы. Шустро заблокировав телефон, он хватает бутылку с водой со стола и с жадностью присасывается к горлышку, утоляя жажду, не отводя пристального взгляда от Пака. Но это не помогает, потому что никакая вода не в силах утолить ту жажду желания и похоти, которая сейчас овладевает директором. Что такое вытворяет Чимин? Ну не на работе же. Но Чимину все равно. Ведь Пак Чимин— это та самая бестия и дьявол похоти, который вот уже полгода опытно контролирует Чонгука, держа его яйца в кулаке. И Чон не против такого расклада, ведь только Пак способен одним взглядом вызвать в директоре бешеное возбуждение и пробудить желание тут же броситься в объятия этого искусителя когда угодно и где угодно. Ну что Чонгук мог с собой поделать? Любит он этого засранца. Вот и сейчас, побледневший и слегка вспотевший, Чон стоит и, как подросток, казалось, впервые ощущает такое при виде интимной фотографии своего ненаглядного. Руки мужчины вспотели, а в его голове уже не было ни единой здравой мысли. Перед глазами Чонгука стоял образ Чимина в юбке, а его член уже жил отдельной жизнью и с болью упирался в ткань боксеров, давя на молнию и требуя немедленной свободы. Взгляды инвесторов с интересом были устремлены на резко замолчавшего детектора, а все, что мог видеть Чонгук, — это довольная усмешка своего секретаря, который, виляя аппетитным задом, поспешил покинуть кабинет. И это было как предложение бросить все и бежать в объятия этой бестии, пока тот не передумал. В помещении неожиданно стало нечем дышать, и Чонгук расслабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. — Мы можем продолжить после перерыва? — спросил Чон с неожиданно охрипшим голосом. Мужчина подошел к столу, взял папку с документами и загородил ей слишком очевидно оттопыренные брюки. — Кое-что произошло, и мне нужно это исправить. И, не дождавшись ответа, Чонгук вылетел из конференц-зала с одной лишь целью: найти Пака, мать его Чимина, и вытрахать его наглую задницу так, чтобы тот потом еле смог ходить за такие игры. В приемной его не оказалось, как и в кафетерии. Чон все еще с уверенно стоящим прибором разочарованно поплелся к себе в кабинет с мыслями, что опоздал, и его искуситель передумал. Но, открыв дверь своего кабинета, Чонгук резко замер. На его столе сидел Чимин в точно таком же образе, что и на фото. И когда только он успел? Облокотившись назад, Пак сидел, закинув ногу на ногу, и так по-блядски облизнул верхнюю губу, и от этого у Чона крышу напрочь снесло. Моментально забыв, зачем ему мозг, Чонгук, как дурак, стоял и пялился на секретаря, который уже призывно раздвинул ножки, демонстрируя, что у него под юбкой ничего нет. Ну не засранец ли? — Минет заказывали? — спросил Чимин, спрыгивая со стола, отчего края его юбки вспорхнули вверх и приоткрыли вид на обнаженный и возбужденный член парня. Заметив это и резко придя в себя, директор шустро вошел в кабинет и закрыл за собой дверь, не забыв при этом повернуть ключ в замке. — Ты что творишь? — с округлившимися глазами рявкнул Чон. — А незаметно? — игриво спросил парень. И дело было даже не в том, что Пак прислал ему то сообщение, тем самым срывая совещание, а в том, что в кабинет мог зайти кто-то другой и увидеть то, что предназначалось только для глаз Чонгука. Такого Пак Чимина разрешалось видеть только ему. Чонгуку. А от осознания того, что этот наглец сидел голым задом на его столе, мужчина почувствовал, как его боксеры намокают от обильно выделившейся смазки. И Чонгук готов был признаться, что тек по нему, как сука, не стыдясь при этом своих чувств. В это время Чимин лукаво улыбнулся и с грацией кошки стал медленно подходить к своему начальнику. Чонгук не спускал с него глаз и заметил, как под юбкой секретаря раскачивался самый привлекательный член в мире. Подойдя достаточно близко, Пак положил свои руки на плечи мужчины, чем вызвал волну мурашек, и посмотрел тому в глаза с таким невинным видом, словно это не он виноват в том, что прямо сейчас в штанах Чона происходит революция. — Мне остановиться, господин Чон? — промурлыкал парень, касаясь влажным языком подбородка Чона и ведя им выше к приоткрытым губам, улыбнулся. — Только посмей, — прохрипел Чон. И, схватив своего секретаря под мягкие голые ягодицы, Чонгук усадил парня обратно на стол, а Чимин тут же обвил его талию ногами, не давая директору отстраниться. Но у Чонгука и в мыслях не было делать это. Он же не дурак, лишать себя удовольствия. Ведь все, что ему сейчас было нужно, это этот наглый мальчишка, который каждый раз кружит его голову, как дорогой алкоголь. Мальчишка, который одним своим пошлым взглядом подчиняет и лишает воли. Схватив того за шею и притянув к своим губам, Чонгук целует влажно, яростно, страстно так, что внутри все крутит. Но ему мало, и Чон опускается поцелуями по тонкой шее, кусачими поцелуями, цепляя при этом кожаный чокер. Чимин выдыхает и, облокотившись назад, подставляется под поцелуи, двигаясь ближе на край стола, чтобы сократить, как ему казалось, огромное расстояние между их телами. Пак сильнее раздвигает ножки и нагло потирается о живот Чонгука, в одиночку получая удовольствие от трения. Юбка слегка задирается, и жадному взгляду Чонгука открывается покрасневшая и истекающая блестящей смазкой головка парня, которая то прячется под юбкой, то снова выглядывает из-за постоянных движений Пака. Чон с ума сходит от такого Чимина. Тот бывает несдержанным и нетерпеливым, и стоит только Чону коснуться его, как он растекается и буквально плавится под его прикосновениями. И это так охренительно, что уже сам Чон не выдерживает и кусает парня за плечо, как будто на секунду теряя рассудок, и слышит шипение секретаря. Мужчина проводит рукой по его бедру, зарывается под юбку и ласкает выбритые яички Пака. Чимин снова шипит, но уже от удовольствия, и сильнее прогибается в спине от накрывающих с головой ощущений. Чонгук не меньше парня знает, что делать, чтобы доставить партнеру как можно больше удовольствия, поэтому уверенно продолжает свои движения. Чонгук ведет поцелуями ниже к груди, где соски секретаря уже затвердели, и Чон не церемонится, начинает ласкать их языком. Он слегка посасывает их, вбирая в рот, а затем покусывает и зализывает укус, как бы извиняясь за несдержанность. Чимин начинает активнее двигаться и елозить по столу, гонясь за удовольствием, но когда рука директора обхватывает его член, парень замирает и громко стонет, чем заставляет Чонгука оторваться от своего дела. — Потише, детка, — шепчет в самые губы Чон. — Не могу... Я так хочу тебя... Чимин отталкивает мужчину, спрыгивает со стола и принимается расстегивать ремень и молнию на брюках, пока сам Чон избавляет себя от пиджака и галстука. И когда он расстегивает рубашку, рука Пака тут же ложится на его обнаженный торс и двигается вверх к накаченной груди директора. Секретарь готов вылизать каждый сантиметр этого прекрасного тела, но желание берет верх, и сам Чимин опускается вниз, стаскивая с мужчины брюки. Перед секретарем открывается прекрасный вид на колом стоящий от желания член Чонгука. А член Чонгука — это искусство. Личное божество Чимина, на которое он готов молиться днями и ночами. Пунцовая головка и каждая выпирающая венка вызывают безудержное желание прикоснуться к этому прекрасному изваянию. Что он и делает. Пак берет его в руку и смотрит с таким обожанием и блеском в глазах, от чего Чонгук уже готов позорно кончить. Ведь вид такого Чимина в юбке и на коленях перед ним, да еще с его членом в руках — это безнаказанное преступление. — Как поживал, сладкий? Скучал? — мурлычет Чимин в самую головку, а затем трется щекой об истекающий смазкой член, словно кот. — Я очень! Чимин не торопится погружать в свой рот пульсирующее и жаждущее возбуждение и еще пару раз проходит по нему рукой, чуть сжимая у основания и прижимая головку к своим сомкнутым губам, улыбается. Вот засранец! — Чимин, вы виделись с ним утром, поэтому может, уже приступишь? — чуть ли не рычит Чонгук от нетерпения и желания почувствовать на своем члене горячий ротик секретаря. — Какой нетерпеливый малыш, — хмыкает Чимин. — Чимин... Прошу.. Пак ухмыльнулся и принялся вылизывать яички директора, смачно так и пошло, причмокивая. Чимин берет в руку член и языком проходит по всей длине, чувствуя под ним каждую выпирающую венку. Секретарь не забывает уделить особое внимание и уздечке, поэтому ласкает и ее. Почувствовав на языке выделившийся предэякулят, Чимин сначала языком размазывает жидкость по головке, а затем принимается посасывать ее, втягивая щеки, когда сверху слышит гортанный стон Чонгука. И это он-то просил Чимина вести себя потише? И если бы рот Пака сейчас не был занят делом, он обязательно съязвил бы по этому поводу, но сил оторваться от своей сладости нет, поэтому он продолжает ласкать член Чона, беря его на половину. — Чимин, не играй со мной, — хрипит Чонгук, зарываясь в волосы парнишки и оттягивая его голову назад, заставляя того с хлюпаньем отпустить свою сладость и посмотреть в глаза. Взгляд Пака покрыт пеленой возбуждения, и это буквально сводит с ума. Секретарь пару секунд смотрит в ответ и видит такую же похоть в глазах директора. Пак переводит взгляд на головку возбуждения и видит тонкую ниточку слюны, что тянулась до его рта. Парень облизывается, когда слышит очередной стон удовольствия от своих действий. Чимин заглатывает член Чона до конца, упираясь носом в выбритый лобок, и дышит. Медлит. Чонгук не выдерживает и хватает парня за волосы, принимается толкаться в узкую глотку, которая сокращается вокруг его члена каждый раз, когда Чимин пытается сглотнуть. Пак громко застонал, чем послал легкую вибрацию по органу, и это безумно приятно, поэтому Чонгук ускорил движения в податливом ротике. Секретарь покорно позволяет трахать себя, ведь он любит быть полностью во власти своего директора. Чимин быстро надрачивает себе, а затем собирает со своего члена смазку и принимается ласкать свою розовую дырочку ануса, и сразу же проталкивает первый пальчик глубоко в себя. Скоро там оказывается и второй, и третий. Парень трахает себя пальцами и несдержанно стонет все громче и громче, проходясь по той самой точке, предчувствуя скорую разрядку. Горло Пака начинает болеть, и слезы выделяются из глаз от резких движений Чона, но он не отстраняется. Неожиданно крепкие руки Чонгука хватают его за плечи и поднимают. — Ты не смеешь кончать без моего члена внутри, — предупреждает мужчина. Он разворачивает парня к себе спиной, заставляя прогнуться, надавливая на его поясницу одной рукой, а второй припечатывает милую мордашку секретаря к столешнице. Директор приподнимает край юбки, заправляет ее за ремень и шлепает по аппетитной половинке ладонью, оставляя на ней красное пятно. — Ай, — вскрикивает Пак, но не отстраняется, а только сильнее оттопыривает зад. — Это тебе за то, что сорвал мое совещание, мелкий засранец. Чимин шумно и прерывисто дышит, когда оборачивается и через плечо смотрит на мужчину. И Пак успевает хихикнуть, прежде чем подавиться воздухом от неожиданности, потому что член Чонгука вошёл в него на всю длину. Чимин снова вскрикивает и жмурится от резкой наполненности, но уже в следующую секунду стонет от удовольствия, когда головка проезжается по простате. Директор не медлит и начинает трахать быстро, властно, при этом он сильно сжимает бедра Чимина. Чон срывается на резкие и глубокие толчки, вдалбливаясь в хорошо растянутую дырочку. Пак тянется к своему члену в надежде получить ещё большее удовольствие, но Чон перехватывает руки парня и фиксирует их за спиной секретаря, держит крепко, не давая тому вырваться. — Только с моим членом внутри, детка, — говорит Чонгук и снова шлепает по его заду свободной ладонью. По кабинету слышатся пошлые шлепки тела о тело, и это так обалденно сочетается со звуками, которые издаёт Пак. Чимин выгибается сильнее и оттопыривает зад, для более глубокого проникновения. И им сейчас плевать, что кто-то в офисе может их услышать; сейчас они полностью поглощены процессом. — Директор, я скоро... Можно мне кончить?... Ах.. П-пожалуйста... — Давай, детка, сделай это для меня. После разрешения секретарь кончает, даже не притронувшись к себе. По его телу разливается волна удовольствия, что как цунами накрывает с головой. Чонгук чувствует, как сжимается дырочка вокруг его члена, и то, как тело под ним сотрясается от оргазма, кончает следом глубоко внутри Чимина. Оба всё ещё тяжело дышат, и пока Чонгук заправляет рубашку в штаны, он замечает, как из раскрасневшейся дырочки Пака, который всё ещё лежит животом на столе, не в силах подняться, вытекает его же сперма и стекает по внутреннему бедру секретаря. — Детка, ты ещё никогда не выглядел настолько пошло, — говорит Чон, помогая парню подняться и, не в силах устоять, снова целует его раскрасневшиеся и покусанные губы.