Молитва под звуки цикад

— У меня есть примерный эскиз того, что я хочу. Рыжая кудрявая девчонка вальяжно устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. На её руках проблёскивали металлические кольца, на шее звенели разноцветные цепочки под стать зелёному топику с сетчатыми рукавами. Она решила сделать себе подарок на совершеннолетие в виде татуировки огнедышащего дракона. Предложенный ею эскиз Айвори не оценил, поэтому предложил внести небольшие штрихи для утончённости. Девчонка не отпиралась. — Делай, как посчитаешь нужным, но оставь размер. Хочу огромного, на всю спину. — Слово клиента — закон, — пожимал плечами Айвори, размышляя, как же исправить нечто, названное эскизом для тату. — Если не секрет, можешь поделиться, откуда у тебя этот дракон? — Бывший нарисовал. Он у меня художником мечтал стать, да не сложилось. Родители заставили поступить на экономиста, ему пришлось уехать в Нью-Джерси. — Набивать рисунок бывшего в качестве тату это… сильно. — Он был не самым лучшим ухажёром. Бегал за мной со средней школы. Я такая дура, жалко его стало, вот и ходила с ним на свидания, подарки принимала. Рисует он неплохо, а больше плюсов в нём и нет, — девчонка зачесала рукой рыжие вихри, присматриваясь к Айвори внимательнее. Взгляд остановился на шее, где проглядывались очертания узора, уходящего вниз под футболку. — Знаешь, я вообще падка на мальчиков с татуировками. Айвори проигнорил её заявление или только сделал вид. — Как закончу, я напишу. — С личного номера? — Нет. С аккаунта салона. Рыжая, заносчиво фыркнув, поправила перевернувшейся на изнанку кулон лисы и встала с кресла. — Я ожидаю хорошей работы от вашего заведения. — Несомненно. Всё выполним по высшему разряду. Избавившись от навязчивой девчонки, Айвори облегчённо выдохнул. Определённо, он поправит эскиз и отдаст работу кому-нибудь другому. Изольда прекрасно справится, она мастер в своём деле, даже опытнее Айвори. Остаётся надеется, что их рабочие графики не совпадут. Встречаться с рыжей лисицей ещё раз не было никакого желания. Новый Орлеан медленно погружался в ночь. Стоило заканчивать с работой и собираться домой. Домой ли? Дома ждут. Дома скучают и ожидают возвращения. Миссис Ландри часто звонила сыну с вопросом, когда же тот заскочит на чай. И Айвори навещал мать в свободное от работы время. Три месяца назад некого стало навещать. Тягостные мысли прервало неожиданное уведомление на телефон. «Можем встретиться сегодня?» — написал Даниэль. До дома на отшибе ехать не хотелось. Айвори договорился встретиться с Даниэлем в своей городской квартире. Она была небольшой, но довольно уютной. Ванная, гостиная, совмещённая с кухней, личная комната. Готовить Айвори не любил, гостей не принимал вовсе, поэтому зачастую, он проходил мимо, направляясь прямиком в свою комнату. В ней всегда царил аромат благовоний и лаванды. Примерно в пол десятого послышался стук в дверь. — Привет, — Даниэль неловко замялся на пороге, теребя в руках бумажный пакет. — Я не поздновато? — Нет. Заходи. Даниэль прошёл в кухню-гостиную и разместил на столике содержимое пакета. — Я по дороге заскочил в китайскую забегаловку, ты, наверное, обед пропустил. Лапша, говорят, у них вкусная. Айвори улыбнулся. — В чём причина неожиданной щедрости? — Ты мой друг. Мне не нужны причины заботиться о тебе, — Даниэль поджал губы, не привыкший к откровенностям. — Лоа снова разбушевались? — Айвори присел на край дивана. — Неужели ты правда пришёл сюда ради такой мелочи? — Я просто хотел увидеть тебя. Мы давно не собирались вот так, вдвоём. Айвори закинул одну ногу на диван, обняв и положив подбородок на колено. Он долго молчал, подбирая подходящие слова для продолжения разговора. — Ты бы ел, пока не остыло, — Даниэль подвинул коробочку с лапшой к Айвори. — Как дела в салоне? Айвори взял со стола упаковку с бамбуковыми палочками, принявшись распаковывать их. — Всё хорошо. Сегодня пришла одна интересная дамочка… — Ты слишком часто говоришь о нём в последнее время. — О ком? — Об Айвори. Мэтт лениво помешивал ложкой кофейную пенку. Он не привык пить кофе в обеденное время, но то ли дождливая погода навеяла усталость, то ли беспокойный ночной сон заставил изменить привычки — без крепкого эспрессо не обойтись. Вокруг суетились две молодых официантки, принимая заказы от посетителей. В будние дни в кафешку заглядывало гораздо больше людей — хорошее место для быстрого перекуса в перерыве от работы. Мэтт тоже частенько ходил сюда и заказывал, по обыкновению, яичницу с тостами и томатами. — Ты поссорился с Айвори? — поинтересовался Мэтт, отложив ложку в сторону, и сделал глоток из чашки. — Нет. С чего бы? Я буквально вчера навещал его, — Даниэль задумчиво ткнул вилку в салат, не испытывая аппетита. — Предположил. Тебя что-то гложет, не хочешь поделиться? Это связано с лоа? Даниэль помотал головой. — Я сам толком не понимаю причину своей тревоги, но лоа точно не причём. Мэтт отставил чашку и робко потянулся рукой до руки брата в молчаливой поддержке. Братья не привыкли говорить о чувствах напрямую, однако после истории с Майклом и разбушевавшимися лоа они начали постепенно учиться говорить по душам. — Я переживаю за тебя, — прошептал Мэтт. — Я в норме. Просто чертовски хочу напиться бурбона. — Не самое лучшее твоё решение. — Как и все другие мои решения. — Дан, хватит. Повисла тягостная тишина, и Мэтт сжал руку брата перед тем, как снова убрать и вернуться к кофе. — Переночуй сегодня у меня, — внезапно заявил Даниэль. — Не спрашивай зачем, я не смогу объяснить. — Без проблем. Допив кофе, Мэтт оставил чаевые в металлическом стаканчике, встал и, сняв бомбер со спинки кресла, надел его. Даниэль направился за братом в сторону выхода. — Я люблю тебя, Мэтт. Прости, что редко говорю об этом. Я полный кретин, когда дело доходит до выражения моей привязанности. Мэтт остановился, усмехнувшись. — Я тоже тебя люблю, Дан. И я тоже полный кретин в выражении привязанности. Мы же Эши.

Несколько лет назад.

Их знакомство Даниэль запомнил навсегда. Почти сразу после поступления в семинарию, Даниэль заработал дурную репутацию среди других студентов. Уилл Шерман, его бывший лучший друг, разболтал о лоа заносчивому Кристоферу Янгу, а тот в свою очередь — всем остальным. Слухи быстро разлетелись, Даниэля прозвали местным психом. Мало кто заговаривал с ним после. Бывало, проходя мимо группки семинаристов, Даниэль слышал за спиной неразборчивый шёпот, смешки. Однажды ему преградил дорогу незнакомый старшекурсник, начав допытывать информацию о «паранормальщине и прочих штуках». Даниэль пробормотал, что ему ничего об этом неизвестно и едва унёс ноги. Айвори не был обычным семинаристом. Даниэль случайно столкнулся с ним, опаздывая на лекцию по философии. — Твоего ж отца, — выругался Даниэль, впохыхах собирая выпавшие из сумки учебники. — Извини, давай помогу. Позже Айвори шутил, что познакомился с Даниэлем, как в типичной американской комедии про подростков. — Я тебя знаю, — неожиданно сказал незнакомый парень, передав учебник Даниэлю. — Ты Даниэль Эш. — Местный псих, да. — Я искал возможности поговорить с тобой. — Зачем? — Хотел расспросить о твоей способности. — О паранормальщине и прочих штуках? У меня нет времени. Даниэль встал, отряхнул рубашку, и уже готовился уйти, когда незнакомец схватил его за рукав. — Я вижу странные вещи. Мне нужно больше информации. Пожалуйста. Даниэль внимательно оглядел парня. Совсем худущий, как тростника, с нездоровой бледностью. Плохо питался что-ли. — Как тебя зовут? — Айвори. Айвори Ландри. В тот день, Даниэль так и не пришёл на лекцию по философии. Потом всё завертелось слишком быстро. Они выпросили коменданта общежития поселить их в одной комнате, желательно без третьего жильца. Даниэлю давно опостылели собственные соседи, после слухов, жизнь с ними утяжелилась в разы. С Айвори жилось легко и спокойно. Нередко они с Даниэлем проводили вечера за изучением латинской грамматики или огромных томов религиозных текстов. За обедом они садились рядом, всегда возвращались вместе в комнату после занятий. В свободное от учёбы время Даниэль предлагал выходить на свежий воздух или заглянуть в ближайшую кофейню. В самую первую совместную прогулку, Айвори одолел безостановочный хриплый кашель. Даниэль незамедлительно повёл его в медпункт, но на полпути Айвори остановил его, схватив за руку и глубоко вдохнув. — Я в порядке. У меня кашель с детства. Даниэль ещё пару минут настаивал на походе к врачу, но вскоре сдался, когда Айвори полегчало. Они неспешно дошли до ступенек, ведущим в учебный корпус, и сели на самой нижней. Даниэль, успокоившись и собравшись с мыслями, сказал чуть повысив голос: — Я чуть с ума не сошёл! Мог бы предупредить о хроническом заболевании. — Это не заболевание. Мне в детстве в грудь стреляли. И с сердцем проблемы. Даниэль, узнал, что в пять лет Айвори получил пулю в грудь от собственного отца. Сам Айвори утверждал, что не помнит подробностей случившегося. — Вроде, отец сильно напился и случайно нажал на курок, ну, сужу по рассказам матери. Выслушав, Даниэль пришёл в ярость. — Случайность? Случайно выстрелить в сына? Айв, ты оправдываешь преступника! Айвори лишь пожал плечами. — Он давно умер. О мёртвых либо хорошо, либо никак. — Лучше никак. А лучше зарыть воспоминания об этом поганце поглубже, подумал Даниэль. Никто, никто и никогда отныне не посмеет причинить боль Айвори. Ни он сам, никто либо другой. Впоследствии к ним в компанию примкнули парочку других семинаристов. Создав небольшой кружок психопатов, они умудрялись втайне нарушать правила, проникать в недоступные студентам места, и вытворять самые абсурдные вещи. Однажды Бенджамин Тайлер уговорил их проникнуть в заброшенную часовню Святого Роха и стащить какую-нибудь мелочь. Впятером они вынесли оттуда статую Святой Люсии. Позже Айвори попросил забрать статую себе. Даниэль нередко задумывался, что в семинарии он впервые завёл настоящих друзей. Может, кое-что намного больше. В день рождения Айвори, Бен притащил в их общую с Даниэлем комнату магнитофон и пару кассет впридачу. — Сто лет его не видел, — Даниэль, отвлёкшись от домашнего задания, рассматривал старую диковинку. — Давай включим? Айвори, чуть помедлив с выбором композиции, включил устройство, и пространство залила музыка. Даниэль подскочил на ноги, протянув руку Айвори. — Потанцуем? Айвори прыснул, усмехнувшись, но принял руку Даниэля, и они закружились в неумелом танце. Наступая друг другу на ноги, спотыкаясь и безудержно смеясь, они никогда прежде не чувствовали себя такими счастливыми. I am in love with you Answer my prayer Say you love me too Answer my prayer, baby Снег в Новом Орлеане выпадал крайне редко. Впервые за два месяца зимы улицы покрыл тончайший слой мохнатых снежинок. Под вечер от них не останется ни намёка. В редкие моменты лёгкого снегопада Айвори выходил на улицу. Белые пушинки путались волосах, сплетаясь в единую паутинку кружева. Даниэля расстраивало отсутствие полноценных сугробов. Айвори бы понравилось лепить снеговиков и делать снежных ангелов. Возможно, когда-нибудь они организуют поездку в один из северных штатов. Нью-йорк казался идеальным вариантом, особенно в Рождество. — Я люблю снег, — говорил Айвори, облокотившись на перила и запрокинув голову к небу. — Он напоминает мне, что я правда живой. Вдохнув воздух полной грудью, Айвори разошёлся кашлем. Даниэль прислонил ладонь к его спине. — Всё в порядке, — Айвори почистил горло, смущённо пытаясь стряхнуть руку со спины. — Не отталкивай меня, Айв, пожалуйста. Айвори стушевался. Даниэль приобнял того за плечи, словно пытаясь согреть, хотя холода совсем не чувствовалось. — Айвори, я запутался, — прошептал Даниэль возле уха Айвори. Скажи мне честно, кто мы друг другу? Кто я для тебя? — Ты сам можешь ответить на свой вопрос. — Не могу. Не могу потому, что боюсь сделать тебе больно. Боюсь потерять тебя — Ты никогда не делал мне больно, — Айвори внимательно посмотрел в глаза Даниэля, что-то обдумывая. — Не потеряешь. Я никуда не денусь. И… я ценю твою честность. Спасибо. Вечером они вернулись в общежитие после занятий совершенно измотанные. Айвори, путаясь в пуговицах, пытался расстегнуть рубашку. Даниэль подошёл сзади, мягко развернув за плечи. — Давай помогу. Пуговицы одна за одной легко прошли через отверстия, рубашка сползла с плеч и упала на пол. Даниэль не спешил отходить. Мысли вились в бесформенный глубок. Оба понимали, что хотят одного и того же, но никто не осмеливался действовать первым. Даниэль робко поднял одну руку, потянувшись к ключице Айвори, а вторую — к щеке. — Можно? — Тебе можно всё, Дан. Даниэль сократил оставшееся расстояние и накрыл губы Айвори своими. Они оба явно сошли с ума. Их это вполне устраивало. За окном небо попало во власть тёмных туч. На землю посыпались крупные белые хлопья. Впервые за несколько лет Новый Орлеан видел столь густой снег.

Настоящее время

Даниэль встал до восхода солнца. Спать не хотелось, бессонница окончательно завладела разумом. Выйдя из комнаты, он заметил, что брат норовился упасть с дивана, заснув на самом краю. Даниэль подошёл ближе, аккуратно подвинул Мэтта к стене и, поправив одеяло, направился в сторону шкафа. Вечером он однозначно предложит Мэтту заказать пиццу и уговорит выпить бурбона. На город накрапывал дождь. По улицам слонялись редкие прохожие, преимущественно молодежь, с помятым видом возвращавшаяся после выходных гуляний. Новый Орлеан никогда не спал, ни глубокой ночью, ни ранним утром. Дорога заняла два чуть с лишним часа. Даниэль не связался с Айвори заранее, решив положиться на чутьё и понадеявшись, что тот будет в доме, некогда принадлежавшем его матери. Прибыв на место, Даниэль услышал привычный далёкий звон консервных банок на пирсе. Айвори стоял на веранде, закуривая сигарету. Увидя Даниэля, он выпустил дым, зажал сигарету между пальцев. — Mal dormi? — Non dormies. Даниэль выхватил из руки Айвори сигарету, потушив бычок. — Не говори, что ты куришь тайком. — Хорошо, не скажу, — улыбнулся Айвори. — Это моя первая сигарета за два месяца отказа. — Где остальная пачка? Айвори вынул из кармана почти нетронутую пачку Мальборо и отдал Даниэлю. Тот спрятал её в карман. — Ты чересчур заботлив. Вчера еды принёс, а сегодня пожертвовал сном и проделал далёкий путь, только чтобы забрать у меня сигареты? — Ты не заботишься о себе. Айвори пожал плечами. — Ты преувеличиваешь. — Айв, я серьёзно. Айв. Прозвище, которое Даниэль не использовал со времён семинарии. — Ты помнишь, — Айвори облокотился на стену, прокручивая браслеты на запястьях. — Я и не забывал, — ответил Даниэль. Конечно, Даниэль думал об взаимоотношениях между ним и Айвори. Кажется, они слишком изменились со времён семинарии. Не отдалились, нет — повзрослели. Они оставались близки, но по-другому — Ты никогда не хотел вернуть время в семинарии? — прервал тишину Даниэль. — Что было в семинарии, осталось в семинарии. Есть единицы временные, а есть — константы. Я рад, что нашёл в семинарии тебя. И себя. Это и есть константа. Но нужно уметь отпускать прошлое. Кому, как тебе не знать. Айвори шаркнул кроссовком по деревянному полу и поменял положение, облокачиваясь на перила. Совсем как несколько лет назад в семинарии, когда шел снег. Даниэль встал рядом с ним. — Ты мне так и не ответил на мой вопрос. Кто я для тебя и кто мы друг другу. Айвори посмотрел на Даниэля. Уголки его губ слегка приподнялись. — Ты — моя молитва под звуки цикад барабаны вуду. Мы — это просто мы. Мы есть друг у друга, остальное не так важно. В небе вспыхнула молния. На землю полил искрящийся дождь.