Чай и обещания

       — Что у тебя с моей дочерью? Уильям Оллгуд поперхнулся чаем. После того как Норрингтон увёл Джейн с собой, её спутники решили разделиться и разведать обстановку в Долине Смерти. Встретиться они договорились в местном салуне, куда и вернулся первым Уильям. Чай, к большому разочарованию мужчины, в салуне не подавали. После продолжительных уговоров, которые включили в себя дополнительные денежные расходы, и такого же продолжительного ожидания, бармен поставил перед Оллгудом чашку мутной жидкости, с гордостью названную «чаем». Усевшись за стол в глубине помещения, подальше от местных жителей, мужчина начал делать пометки в своей записной книжке. С легким отвращением он отпивал из побитой жизнью чашки, пытаясь не обращать внимание на любопытные взоры посетителей салуна. До тех пор, пока его не прервал голос из-за спины. Обернувшись, он увидел перед собой мужчину с деревянной ногой, держащий в руках пинту. Седоватые волосы выглядывали из-под видавшей лучшую жизнь шляпы, лицо было осунувшимся и угловатым, а взгляд – потускневшим. Уильям мог поклясться, что где-то уже видел этого человека. Глаза мужчины в особенности зацепили внимание – они были ему определённо знакомы. В памяти сразу всплыли черты дорогой его сердцу бедовой леди…  Омаха, ярмарка, цирк, владелец этого цирка – это же… Ошибки быть не могло: перед ним стоял отец Джейн Хантер. Отец его невесты. — Прошу прощения, не думаю, что нас когда-либо представляли друг другу, мистер…? — Уильям прикрыл записную книжку, его пальцы чуть сжались. Из всех испытаний этого места, которые он себе представлял, это было наиболее неожиданное. — Ты прекрасно знаешь, кто я, — Джозеф Хантер хрипло рассмеялся, стукнув деревяшкой по полу. — У тебя всё на лице написано, знал об этом? Зови меня Джозеф. Хотя Оллгуда и коробил грубый тон мужчины, но, будучи оплотом приличий и манер, он решил пропустить мимо ушей такое обращение. Представившись в ответ, Уильям жестом пригласил сесть мистера Хантера за свой стол. Тот сразу же плюхнулся напротив инженера, и, с некой долей любопытства, начал оглядывать его, попутно отпивая из своего бокала. Уильям закрыл записную книжку и убрал во внутренний карман сюртука, который висел на спинке стула. Допив остатки жалкого подобия чая, он подправил и без того идеально сидевший шейный платок и вопросительно взглянуд на старшего мужчину. Начинать разговор первым он не хотел: пусть перед ним и сидел отец мисс Хантер, Оллгуд мог только догадываться, в каких отношениях тот стоял с Уолтером Норрингтоном. — Я видел тебя, — прищурился мистер Хантер. — Ты был с Джейн тогда, в Омахе. Я ещё подумал про себя, что у неё получилось собрать цирк получше моего. Уильям решил тактично промолчать в ответ на опущенную колкость в адрес себя и своих товарищей. — Я путешествую с мисс Хантер, всё верно. — Я спрашивал не об этом, и ты это знаешь. Я видел, как ты смотрел на мою дочь, как она смотрела на тебя. И слышал, как отреагировал на вас Норрингтон. Не беспокойся – о нашем разговоре он не узнает. Оллгуд слегка покраснел. С одной стороны, перед ним сидел отец его будущей жены. Социальный протокол, конечно же, требовал как минимум поставить того в известность о сделанном им предложении. А максимум – просить разрешения. Однако, Уильям всё ещё помнил встречу между сидящим перед ним мужчиной и мисс Хантер. Помнил её реакцию… Как просить разрешение у человека, которого она сама вычеркнула из жизни? Мог ли он верить словам мистера Хантера о том, что их разговор будет конфиденциальным? Норрингтон определённо был в курсе всех их передвижений по стране, его взаимоотношений с мисс Хантер – какую-либо новую информацию он вряд ли бы выдал сейчас. С осторожностью подбирая слова, Уильям начал свой небольшой рассказ. — Я познакомился с мисс Хантер при весьма… экстраординарных обстоятельствах. Она находилась в числе тех, кто грабил поезд, на котором я имел неосторожность находиться. Впрочем, её мотивы ни в коем случае не были корыстными — даже если сам метод вызывал вопросы. Вдаваться в подробности не буду, в конечном итоге я оказался втянут в её предприятие. Все мы, безусловно, многое пережили вместе, и эти люди стали мне… небезразличны. В особенности мисс Хантер. Эти чувства оказались взаимны, и с её позволения, я имею честь называть вашу дочь своей невестой. Джозеф молча уставился на него. По лицу мужчины нельзя было сказать, какую эмоцию он испытал от этой новости. — Ты любишь её? — Не имею привычки повторяться, но, как я уже сообщил, разумеется… Уильям не успел закончить предложение, как Джозеф со всей силы ударил кулаком по столу. Немногочисленные посетители салуна сразу же умолкли и развернулись к ним. Однако хватило одного острого, как лезвие, взгляда мистера Хантера в их сторону, как те сразу же вернулись к своим делам. — Она всегда была доверчивой и наивной дурочкой, такой и осталась, судя по всему. А ты… — он окинул Уильяма оценивающим взглядом. — Знаю я твой сорт. Наверняка считаешь себя лучше и умнее всех, кто тебя окружает, а за манерами – пустота. Уже её обдурил и получил от неё что хотел или только собираешься, о мистер «я-самый-умный-и-благородный»? Уильям считал, что в любой ситуации необходимо проявлять спокойствие. И уж точно не сводить всё к агрессии. При этом, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Он презирал грубость, но не мог молчать, когда в грязь топтали его честь или честь близких ему людей. — Вы, несомненно, должны быть в курсе, через что мы прошли? — его голос звучал тихо, но твёрдо. — Если бы вы видели её как она может постоять за себя, как она защищает слабых, как рискует своей жизнью ради незнакомцев… Вы бы не считали вашу дочь наивной или неприспособленной к жизни, и что она определенно не, как вы выразились, «дурочка». Судя по всему, вы не знаете мисс Хантер вовсе. И да, я люблю её. В том числе за то, что для вас является слабостью. Оправдываться или просить вашего одобрения я не собираюсь. Джозеф и бровью не повёл. Его тяжёлый взгляд впился в Уильяма, будто пытаясь найти неискренность в словах инженера. Но спустя секунды произошло то, что сбило с толку Уильяма: уголки губ мистера Хантера дрогнули. Не в усмешке, а в настоящей улыбке человека, который услышал то, что хотел услышать. Инженер видел перед собой незнакомца – черты лица сидящего перед ним мужчины стали чуть мягче, а взгляд перестал быть таким холодным и безразличным. Однако, улыбка исчезла так же внезапно, как появилась. Лицо Джозефа сжалось, будто от физической боли, веки сомкнулись. — Из-за моей жадности и алчности я совершил самую большую ошибку в своей жизни и поплатился за это. Своей душой, своими сыновьями. Джейн рассказывала о них? Думаю, да, они так любили друг друга… Я обещал своей жене, что всегда буду защищать их!  Проклятье… Тряхнув головой, словно стряхивая воспоминания, мистер Хантер встал с поразительной для человека с деревянной ногой резвостью. Он наклонился над столом, схватил Уильяма за жилетку и притянул к себе инженера так близко, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Я не знаю тебя, не знаю, что ты за человек. Честно говоря, думал, что она закончит с тем мальчишкой, Лейном: он хоть сложен покрепче, а ты выглядишь так, будто перекати-поле тебя собьёт в любой момент. Но если она выбрала тебя – значит, что ты достоин. Печаль в глазах Джозефа уступила лихорадочной мольбе, в руках чувствовалась дрожь. Приблизив своё лицо вплотную к Уильяму – так, что их лбы соприкоснулись – он с остервенением зашептал: — Так послушай же меня внимательно, Уильям Оллгуд. Если ты и правда любишь мою дочь – пообещай мне… Пообещай, что сделаешь всё, что в твоих силах, но поможешь ей. Вы все ей поможете. Я не дурак, Норрингтон – не человек, его никому не одолеть. И вам не убежать отсюда, он никогда не позволит. Но Джейн… Он видит что-то в моей дочери, не знаю, что именно. Может, ей и удастся… — мысль, видимо, была настолько непозволительной, что Джозеф побоялся произнести её вслух. После небольшой паузы он продолжил. — Пообещай мне! Единственное, что осталось хорошего в моей никчёмной жизни – это она! Уильям ожидал чего угодно, но точно не этих слов. Сейчас перед ним стоял не человек Норрингтона, а отец, отчаянно беспокоившийся о дочери. — Я сделаю всё, что в моих силах, мистер Хантер. Даю вам слово джент… Своё слово, — тихо проговорил Уильям. При этом, взгляд его был твёрд и непреклонен. Джозеф не отпускал Уильяма ещё несколько томительных секунд, его пронзительный взор буквально прожигал инженера насквозь. Казалось, он искал в глазах мужчины малейший намёк на обман или сомнение. А когда наконец нашёл то, что искал – твёрдую, как сталь, решимость – выдохнул с облегчением и отпустил Оллгуда. Веки старшего мужчины прикрылись на мгновение, закрываясь от мира, перед которым он несколько мгновений назад открылся. Когда они поднялись, глаза за ними стали вновь холодным и непроницаемым. Отец мисс Хантер исчез. Перед Уильямом стоял приспешник Норрингтона. Джозеф залпом допил содержимое бокала и вытер рот об рукав потрёпанного сюртука. Не прощаясь, он направился к выходу из салуна. Но, проходя мимо инженера, остановился и – настолько быстро, что Уильям сразу и не сообразил, что произошло – похлопал пару раз Оллгуда по плечу. Уильям рассеянно посмотрел на пинту, из которой пил его собеседник. Впервые за долгое время он серьезно задумался о том, не взять ли себе что-нибудь покрепче чая.