Имя под кожей

Пак Чимин родился в маленькой деревне у подножия гор Чирисан, в бедной семье лекарей. Его мать была омегой, но обладала редким даром — знанием трав, целебных настоек и дыхательной техники, что помогала выживать даже при сильнейших простудах и лихорадке. Его отец был альфой, но не жестоким — он защищал семью от деревенских пересудов, ведь омега, родивший мальчика-омегу, считался у многих позором. С детства Чимин был другим. Тихим, чувствительным, но с каким-то внутренним светом, который притягивал людей. Он учился у матери — чувствовать пульс, читать запахи, распознавать яды. А ещё он танцевал. Один, на закате, у ручья — будто пытался отплясать прочь всю боль, что таилась в сердце. Когда ему исполнилось шестнадцать, в деревню прибыли сборщики дани и наложниц для дворца. Они искали омег — красивых, редких, с нежной кожей и покорным взглядом. Чимин не подходил — он был худ, с чуть тронутыми солнцем щеками, в рубашке старше его самого. Но он был... незабвенным. Даже молча, с опущенными глазами, он источал особое, тихое величие. Главный смотритель заметил его. И в тот же вечер, без прощания, без сбора вещей, Чимина увезли. В списках он значился просто: "служебный омега, нижняя прислуга, не наложник". Но судьба, как всегда, имела другие планы. Во дворце ему дали новое имя: Мок Тхэён — чтобы забыть, кем он был. Но слуги быстро начали называть его по-своему — молчащий лотос. Он не плакал, не жаловался, не сопротивлялся. Только смотрел — тихо, внимательно, так, как будто знал больше, чем положено знать омеге. И когда однажды слуга, подававший чай на третий этаж, сломал ногу, именно Чимина отправили на его место. С чашей настоя из сливы и имбиря — в комнаты короля Мин Юнги. Третий этаж был тише смерти. Стены здесь не отражали эхо, а скользили по нему, как вода по стеклу. Когда Чимин ступил на выложенные серым нефритом полы, слуга, сопровождавший его, замер на пороге и прошептал: — Не смотри ему в глаза. Говори только если спросят. И… не улыбайся. Чимин не ответил. Только сжал поднос, на котором стояла простая чаша с настоем. Тепло от неё будто спасало его от пронизывающего холода дворцовых стен. Он шагнул внутрь. Король Мин Юнги сидел у окна. Спиной к двери. Без короны. В простой чёрной ханбоке, с распущенными волосами, словно и не был он правителем целой страны. Но воздух вокруг него был тяжёлым. Почти ядовитым. Чимин чувствовал его на уровне инстинктов — как омега чувствует хищника. — Ты не тот, кто приносит мне чай, — раздался голос. Ровный, почти ленивый, но с опасной, тонкой ноткой. — Нет, Ваше Величество, — тихо ответил Чимин, опустив голову. — Простите. Его подменили. Я временный. Пауза. Долгая, как вечность. — Имя? — Мок Тхэён, — почти прошептал он, не выдавая своё настоящее имя. Но Юнги всё равно развернулся. Их взгляды встретились. У короля были глаза, в которых не было жизни. Лёд. Чистый, колющий лёд. Но в ту секунду, когда он взглянул на Чимина, что-то дрогнуло. Совсем немного. Как будто в самой глубокой зиме мелькнуло тепло. — Иди. Поставь. Не роняй. Чимин подошёл, поставил чашу. Его пальцы слегка дрожали, но он не дал себе сорваться. Он чувствовал, как глаза короля следят за каждым движением. Но не с желанием — нет. С подозрением. С интересом? Он поклонился и пошёл к выходу. И в этот момент Юнги сказал: — Завтра в то же время. Принеси снова. Только ты.