Имя под кожей

Дни становились тёплыми, как никогда прежде. Юнги всё чаще искал Чимина среди слуг и часто задерживался, когда омега приносил ему чай или заполнял тишину своим присутствием. Чимин чувствовал это, но старался не обращать внимания. Он был осторожен, не позволяя себе надеяться на большее. Он знал, как это опасно. Как это может быть разрушительно для обоих. Но что-то изменилось в их взглядах. Всё было между словами, но уже не скрыто. Однажды вечером, когда король снова попросил Чимина остаться, их встреча длилась дольше обычного. — Ты всё ещё не отвечаешь мне, — сказал Юнги, сидя напротив Чимина в своём кабинете. Его голос был тихим, но твёрдым. Чимин поднял взгляд и встретился с его глазами. В этом взгляде не было жесткости, как прежде. Но также не было тепла, к которому он мог бы привыкнуть. — На что вы хотите, чтобы я ответил? — спросил он тихо, голос был ровным, но в его словах скользнула неуверенность. Юнги немного прищурился, наблюдая за ним. — Ты знаешь, на что. Ты всегда здесь, но никогда не остаёшься. Чимин почувствовал, как его сердце сжалось. Он отвёл взгляд и снова поглядел на чашку, которую только что поставил перед королём. — Я просто… делаю свою работу. Я здесь по велению судьбы, не по выбору, — сказал он, пытаясь скрыть свою боль. Юнги наклонился вперёд и слегка потрогал его руку. Это был жест, который вызвал в Чимине одновременно страх и волну тепла. — Ты не обязан быть просто работником, Чимин, — его голос стал мягче, едва слышным. — Ты можешь остаться. Ты можешь быть рядом. Чимин посмотрел на его руку, но не убрал свою. Слова не приходили, но в глазах была борьба. — Что вы хотите от меня, Ваше Величество? — спросил Чимин, пытаясь сохранить спокойствие, но его голос предательски дрогнул. Юнги, казалось, искал ответ в его глазах. Он не знал, что сказать, не знал, как объяснить, почему каждое его слово теперь тянет за собой груз, который он не хотел нести. — Я хочу, чтобы ты остался, — сказал Юнги, почти шепотом. — Я не могу сказать, почему, но мне нужно, чтобы ты был рядом. Я не хочу терять тебя, Чимин. Тишина заполнила комнату. Чимин не знал, что ответить. Это было больше, чем просто слова. Это было признание, которое заставляло его сердце колотиться в груди. — Я не могу остаться, если это причинит вам боль, — ответил он, его взгляд смягчился, но в нём оставалась настороженность. Юнги вздохнул, и его лицо стало жестким, как камень. — Ты думаешь, что твоё присутствие причиняет мне боль? Ты не понимаешь, Чимин… твоя простая близость уже меняет всё. Ты… ты не понимаешь, что значишь для меня. Чимин смотрел на него с удивлением, не зная, как реагировать на эти слова. Он почувствовал, как внутри него начинает зарождаться что-то гораздо более сильное, чем страх. Может быть, это был страх утраты. Может, надежда. Но то, что он чувствовал, не могло быть просто игрой. — Я не могу быть тем, кем вы хотите меня видеть, — тихо сказал Чимин. — Я не могу быть вашим, как остальные. Я… я не тот, кто может принадлежать. Юнги медленно встал и подошёл к нему, стоя рядом. Он был выше, и его присутствие стало тем, что не оставляло места для сомнений. Словно всё вокруг них замерло. — Ты не понял. Я не хочу, чтобы ты мне принадлежал. Я хочу, чтобы ты был рядом. Просто рядом. Не как наложница, не как обязанность. Я хочу, чтобы ты остался, потому что ты — ты. Чимин почувствовал, как его грудь сжалась от этих слов. Он поднял взгляд и увидел, как Юнги смотрит на него — не с холодом, не с требованием, а с каким-то… благоговением, почти тревогой. — Я не могу просто уйти, — сказал он, чуть качнув головой. — Я не могу разрушить ту жизнь, что у меня есть здесь. Юнги выдохнул и отступил на шаг. — Я не прошу тебя разрушить свою жизнь, Чимин. Я прошу только одного: будь рядом, если хочешь. Если ты не можешь оставить меня, то хотя бы останься. Я не прошу больше ничего. В этот момент тишина стала настолько густой, что Чимин почувствовал, как её тяжесть ложится на его плечи. «Не могу ли я позволить себе верить в это? Он не просто король. Он не просто правитель. Он говорит так, будто его мир рушится, когда я не рядом. Но… я не могу верить в эти слова. Не могу… хотя… почему мне хочется верить?» Он остался молчаливым, смотря на Юнги, и с каждым моментом всё больше ощущал, как нечто невидимое тянет его к этому человеку. И всё же страх, страх перед тем, что он может потерять себя, не отпускал.